Фома верующий

Уверование Фомы

Апостол Фома Верующий

19 октября Православная Церковь будет вспоминать одного из самых необычных апостолов Иисуса Христа, известного в нашем народе как Фома неверующий. Этим выражением мы до сих пор называем тех, кто нам в чем-то не доверяет. Приставка «неверующий», надо сказать, приклеилась к святому апостолу совершенно незаслуженно. Настолько ли он неверующий, как приписывает ему народная молва? И, вообще, имеем ли мы моральное право упоминать имя святого апостола рядом со словом «неверующий»? В этом мы попытаемся сегодня разобраться
Близнец
О святом апостоле Фоме из Библии мы знаем не так уж и много. Апостола Фому называют еще близнецом. Фома в переводе с еврейского означает «близнец»; иначе он именовался Дидим — греческое слово, обозначающее то же самое.
Родился будущий апостол в Галилейском городе Панеаде. Напомним, что Галилея — это северная часть Палестины. Панеада — город Северной Палестины, при подошве горы Ермона, у восточного истока реки Иордан, на северной границе колена Неффалимова, получивший свое наименование от Панион, местечка и пещеры при подошве южного склона Ливана. Сыном Ирода, царя иудейского, Филиппом город этот переименован в честь кесаря (императора римского) Тиверия и назван Кесарией (Кесария Филиппова). Теперь этот некогда цветущий город находится в развалинах.
Когда Иисус Христос во время Своего пребывания на земле с людьми проходил по городам и селениям, уча народ и исцеляя всякие болезни, Фома, услышав его проповедь и увидев его чудеса, прилепился к Нему всей душой. Насыщаясь словами Иисуса Христа и созерцанием его пресвятого Лица, Фома ходил за Ним и был удостоен причисления к лику двенадцати апостолов, с которыми и следовал за Христом до самых его крестных страданий.
Евангелист Иоанн особо выделяет апостола Фому в одном из эпизодов. Когда Иисус узнает о смерти Своего друга Лазаря, то отправляется к нему, чтобы его воскресить. При этом Христу угрожает опасность, ведь первосвященники давно ищут случая, чтобы Его арестовать. И в то время, когда другие апостолы уговаривают Учителя никуда не ходить, Фома, напротив, призывает: «Пойдем и мы умрем с Ним». В этих словах проявляется его, в хорошем смысле слова, максимализм, внутренняя цельность, готовность умереть за то, что любишь и ценишь.
После воскресения Иисуса Христа из мертвых святой Фома своим недоверием к словам других апостолов об этом еще более усилил веру Церкви Христовой, ибо в то время как прочие ученики Христовы говорили: «Мы видели Господа», он не хотел им поверить, доколе сам не увидит Христа и не прикоснется к его язвам. Вот как об этом повествует Евангелие от Иоанна: «Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие».
Психологически его поведение вполне объяснимо. Давайте внимательно всмотримся в детали, которые сообщает о Фоме евангелист Иоанн. Это ученик, который готов был умереть за Христа — настолько горячо было его сердце. Так бывает, когда человек полагает в основании своей жизни какую-то цель и готов пойти до самого конца, даже до смерти, ради ее достижения. Но в тот момент, когда он теряет эту цель, для него рушится весь мир.
Фома, судя по всему, был абсолютно раздавлен смертью своего Учителя. Все его надежды рухнули в одночасье. Человек, который жил идеей служения Христу и ожиданием Его царства, потерял всё — и цель жизни, и смысл. Вполне понятно, почему его не было среди других учеников, когда им явился Тот, кого они любили. Фома в том состоянии просто не мог находиться среди людей. Когда же ему сказали, что Христос воскрес… Человек, который только что потерял последнюю надежду, очень боится нового разочарования. Он настороженно отнесется к любым уверениям в том, что его надежды были не напрасны. Это не характеристика слабой веры. Скорее, это признак сильной любви Фомы к Спасителю. Он не то чтобы не поверил. Возможно, он боялся, что все, о чем ему рассказали, не произошло на самом деле; но он всем сердцем хотел, чтобы было так. А Господь всегда отвечает на такие «запросы» человеческого сердца. И когда Он явился Фоме, тот сразу оставил свои сомнения и исповедовал Христа: «Господь мой и Бог мой!» Ведь на самом деле Фома очень ждал этого момента.
Это событие с Фомой самым наглядным образом убеждает всех в истинности воскресения Господня, потому что Христос явился ученикам не как призрак и не в ином каком-либо теле, но в том же самом, в котором пострадал ради нашего спасения.
«Фома, бывший некогда слабее других апостолов в вере, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — сделался по благодати Божией мужественнее, ревностнее и неутомимее всех их, так что обошел со своей проповедью почти всю землю, не убоявшись возвещать Слово Божие народам диким».
Что же известно о его дальнейшей жизни? После вознесения Иисуса Христа и сошествия Святого Духа апостолы бросили между собою жребий, куда каждому из них идти для проповедания Слова Божьего. Фоме выпал жребий идти в Индию. В Евангелиях и Книге Деяний апостольских о Фоме ничего более не сказано. Но некоторые важные сведения можно почерпнуть из его жития. Например, тот факт, что Фома, проповедуя Христа, пошел дальше других учеников и добрался до самой Индии. Именно этот удел достался ему в результате разделения между апостолами территории проповеди.
Индия — далекая сторона
Надо сказать, понятие «Индия» в то время было широким и далеко не всегда означало конкретную территорию. Индией в современном географическом смысле называется южная часть Азиатского материка, заключающая средний из трех южных полуостровов материка и соседнюю часть материка до громадных горных цепей, отделяющих ее от Центральной Азии. Но древние писатели нередко называли общим именем Индии все южные богатые страны Азии, о которых имели лишь смутные понятия. Мидяне жили по соседству с Персией, в западной части Ирана, к югу от Каспийского моря и были покорены впоследствии персами. Парфяне жили также по соседству с персами, в обширной стране от Евфрата до Окса и от Каспийского моря до Индийского; в III веке до Рождества Христова были покорены римлянами. Персы обитали в южной части Ирана. Гиркане жили по берегам Евфрата и Тигра и были покорены персами. Бактряне обитали на северо-востоке Ирана. Брахманы — жители собственно Индии, преимущественно индийские жрецы.
Апостол Фома теоретически мог проповедовать не в Южной Азии, а гораздо ближе. Однако есть несколько фактов, на основании которых все-таки можно говорить о его проповеди именно индусам. Со времен Александра Македонского между Римской империей, Средиземноморьем и Индией уже было транспортное сообщение.
Так что Фома вполне мог туда добраться, ничего удивительного в этом нет. Далее, в жизни апостола упоминается царь Гундофар: Фома был нанят к нему на службу как плотник, чтобы построить царю дворец. Этот царь — реальное историческое лицо. В 1834 году в Кабульской долине Афганистана были найдены монеты с его именем, и по ним можно определить, что Гундофар правил в I веке по Рождестве Христовом, примерно в 45—46 годах. Это как раз те годы, когда Фома мог оказаться в Индии.
Вообще, сведения об апостоле Фоме, касающиеся его жизни после Воскресения Христова и Сошествия Святого Духа на апостолов, то есть все, о чем не сказано в Священном Писании, почерпнуты в основном из книги «Деяний апостола Фомы» («Acta Thomae»). Документ датируется концом II — началом III века и существует в двух версиях — индийской и сирийской. Но он дошел до нас не в первоначальном, а в искаженном варианте — в нем очень много гностических вставок. Этот текст критиковал святой Ириней Лионский, выдающийся богослов II века, который очень живо реагировал как раз на гностические перегибы. Однако есть свидетельство о том, что наряду с гностическим существовал и другой, видимо, подлинный текст о деяниях апостола Фомы. Свидетельство это — записки монахини Эгерии, которая на протяжении 381—384 годов совершала паломничество на Святую землю, в Сирию, Ливан и Египет. Она сообщает, что молилась у мощей этого апостола, а также о том, что за богослужением читался отрывок из книги «Деяний апостола Фомы». Причем речь здесь идет, скорее всего, о первоначальном варианте «Деяний», без гностических искажений, то есть о том, который не дошел до наших дней.
Так что же происходило в Индии с этим апостолом? Что можно почерпнуть из основных источников, если вынести за скобки более поздние гностические правки? Вместе с неким купцом по имени Хаббан Фома прибыл в Индию, где к I веку уже сформировалась кастовая общественная система. Это означало, что без разрешения соответствующего царя или раджи в его владениях не могло осуществляться никакой деятельности, в том числе и проповеди новой веры. В этом смысле ситуация в Индии напоминала ту, что сложилась в Европе VI—VIII веков на территориях расселения варварских племен, где проповедь христианства была возможна только с разрешения вождя. И если вождь принимал новую веру, то вслед за ним ко Христу обращалась и вся знать, и воины, и весь народ.
Правда, существенная разница была в том, что в Индии I века христиане не подвергались гонениям, подобно тому, как это было на территории Европы времен античности и ранней эпохи варварских королевств. Были цари, которые вполне терпимо относились к различным верованиям, приносимым из дальних стран в их края. А приносили их чаще всего купцы. Так что Хаббан в этой истории фигурирует не случайно. Собственно, путь, по которому апостол Фома попал в Индию, — это Великий шелковый путь между Европой и Китаем. Пользовались им не только торговцы, но и миссионеры. Правда, купечество по типу деятельности порой оказывалось с миссионерами в одном ряду, потому что если купцы были христианами, то они не только занимались бизнесом на этом транзите, но и, как могли, распространяли свою веру среди язычников. И, судя по всему, Хаббан понимал, чем на самом деле занимается Фома. Апостол же неустанно проповедовал Христа. По дороге в Индию он сумел основать христианские общины в Палестине, Месопотамии, Парфии и Эфиопии, а также среди бактов. С таким багажом он и явился к царю Гундофару.
По прибытии в Индию апостол приступил к строительству дворца. Правда, делал он это весьма странным образом, его поступок вполне можно назвать авантюрой. Ему выделили немалые деньги, однако он все раздал беднякам, не потратив на дворец ни одной монеты. Здание в итоге так и не было построено. Когда же Гундофар пришел посмотреть на новый дом и выяснил, что его, по человеческим меркам, весьма недвусмысленно обманули, он велел арестовать Фому и собирался его казнить. Однако царю явился его умерший брат, который сказал, что много обителей он видел на небесах, но самый прекрасный дом — тот, что возведен для Гундофара. На вопрос, кто же строил этот дом, брат ответил, что имя строителю Фома. Гундофар очень удивился таким сведениям и приказал отменить казнь. Впрочем, для Фомы это стало лишь отсрочкой дня смерти. Мученическая кончина его не миновала…
Живому не поверил, а мертвому поверишь?
Последние годы земной жизни апостол Фома провел в индийском городе Мелипур, близ Мадраса. Там святой апостол сумел обратить к Иисусу Христу супругу и сына местного царя Маздея. Правда, крестить их он не успел.
Как это часто бывает и в наше время, царь, узнав о таких переменах в близких людях, пришел в ярость, ведь все это совершилось за его спиной, и велел заключить Фому в темницу. Тогда родственники царя пришли к апостолу прямо в тюрьму, чтобы там принять крещение. Фома совершил над ними Таинство, а затем, подобно апостолу Петру, через затворенные двери темницы вышел на волю, явился к новообращенным и послужил для них Литургию. Однако тюремная стража обнаружила, что узник исчез. Сочтя его за колдуна, воины обо всем доложили царю. И когда Фома, следуя Божьему промыслу, вернулся в место своего заключения, его немедленно отправили на допрос.
Там произошел один очень важный диалог. Маздей спросил Фому: «Кто ты? Раб или свободный?» На что Фома ответил: «Не раб я, и нет у тебя власти надо мной». Тогда царь поинтересовался, зачем же он, сбежав из тюрьмы, вернулся назад. Фома сказал: «Я прибыл сюда, дабы спасти многих и самому стать помощью для всех, кто хотел освободиться». И здесь следует самый главный вопрос Маздея: «А кто твой господин? Каково его имя и из какой он земли?» И Фома дает ответ абсолютно в своем стиле: «Господь мой — Владыка мой и твой. Ибо Он Господин небес и земли».
Как отмечает исследователь Алла Митрофанова, этот текст чрезвычайно важен, поскольку в нем раскрывается особое христианское мироощущение. Это мироощущение богосыновства всех людей — не важно, к какой национальности или касте они принадлежат, рабы они или цари, апостолы или купцы, индусы или иудеи. Любой человек — дитя Божие по факту своего рождения, даже если он пока не просвещен светом Христовой истины.
Естественно, индийскому царю странно было услышать подобный ответ. Он приговорил апостола к смертной казни. И хотя народ, видя добрые дела и намерения Фомы, протестовал, Маздей остался непреклонен. Фома, в свою очередь, не сопротивлялся и не возражал, и это тоже вполне в его духе — желать себе смерти ради Христа. Он переживал только об одном — что ему не до конца еще удалось посеять семя Христовой веры в этих землях. Поэтому по дороге к месту казни он рукоположил человека по имени Сифор в пресвитеры, а новообращенного сына царя — в диаконы. После этого Фома уже со спокойным сердцем принял свой жребий и претерпел мученическую смерть — его пронзили копьями.
Дальше происходит еще одно исключительно важное и необычное событие. В сына того самого царя Маздея, в родного брата рукоположенного Фомой диакона, вселился нечистый дух. Маздей понимал: это наказание ему, отцу, за то, что он казнил святого человека. И тогда он решил пойти ко гробу апостола Фомы в Мелипур, взять его останки и коснуться ими сына. Тогда, полагал царь, несчастный будет исцелен. Этот эпизод, описанный в «Деяниях апостола Фомы» II—III веков, свидетельствует, что уже тогда в Индии была традиция почитания мощей.
Но самое интересное даже не в этом. Когда Маздей, согласно источнику, намеревался исполнить задуманное, ему явился сам Фома и, можно сказать, с некоторым юмором сказал: «Живому ты мне не поверил, почему же теперь поверишь мертвому? Но не бойся, ибо милостив Иисус Христос, ради великого Своего милосердия». А далее приводится история о том, что Маздей, придя ко гробу Фомы, по какой-то причине не нашел там его останков.
Тогда царь взял горсть песка с места захоронения апостола и вернулся домой. Маздей призвал Имя Иисуса Христа, отрекся от дьявола, а затем дал сыну приложиться к песку с могилы Фомы, в результате чего тот получил исцеление. Затем Маздей обратился к рукоположенному Фомой пресвитеру Сифору с просьбой крестить его. Почему так важен этот эпизод? Дело ведь не столько в факте исцеления больного, в это чудо можно верить или не верить. Но дело главным образом в том, что царь, казнивший апостола, обратился ко Христу. Это свидетельство о главном чуде, которое возможно для человека — о перемене сердца.
Почему нельзя называть Фому неверующим
Евангелие — уникальное Писание, оно не скрывает от своего читателя немощей и несовершенств тех, о ком, наряду с Иисусом Христом, повествуют его строки. Причем только в тех случаях, когда речь идет о врагах Бога. Прочесть в нем можно не только о властолюбии, зависти, лукавстве и злобе начальников иудейских, но и о предрассудках, во власти которых во многом находились еще не просвещенные Святым Духом апостолы.
В Евангелии можно увидеть, как они спорили о первенстве, проявляли маловерие, малодушие, не могли бодрствовать с Учителем своим тогда, когда это больше всего было нужно. Евангелие рассказывает о предательстве Иуды, но (!) не умалчивает и об отступничестве Петра.
Зачем нам это знать? Для чего это нужно? Почему в Евангелии обо всем этом говорится? Прежде всего, потому что это правда. Нам действительно не просто важно, но и необходимо знать, что апостолы были такими же людьми, как и мы, с «нашими недостатками», страстями, слабостями. Иначе, не сознавая этого, как мы поверим, что способны стать такими, как они? Теоретически, конечно… Мы все будем говорить: «Ну, это же апостолы…» А так, зная, как оно было все с ними, должно быть проще подражать им.
Но что порой получается в действительности? Словно забывая о том, какими апостолы стали потом (и не только по благодати Духа Святого, Который сошел на них, но и в силу их собственной воли и желания), как прожили свою жизнь, как завершили ее, мы начинаем относиться к ним как-то чрезмерно фамильярно, «на равных». И звучат такие смелые словосочетания: «предательство Петра», «неверие Фомы»… Но есть ли право у нас так говорить? Во-первых, потому что не нашей это меры дело — так вот быть запанибрата с учениками Христовыми, которые видели Его своими глазами. А во-вторых, слишком многое понимаем мы неполно, неглубоко и оттого неверно.
Вот то же «неверие Фомы», то же уничижительное выражение: «Ну ты, Фома неверующий!» — не является ли это нашей панибратской близорукостью?
Сами посудите, разве кому-то из учеников, кто не увидел еще Христа воскресшим, просто было поверить в то, что это непостижимое для ума человеческого чудо совершилось? Разве не упрекал Иисус их всех за «неверие» и «жестокосердие»? Чем же Фома их хуже? Или хуже нас? Мы-то ведь приняли веру в воскресение как дар, как данность, как опыт Церкви — Той, в Которой все наполнено Духом Святым, открывающим человеку истину и утверждающим в ней.
Как мы уже говорили выше, Христос так дорог для апостола, что он и смысла не видит в жизни без Него — настолько, что готов без страха с ней расстаться. Но все же он пережил смерть Наставника. Что происходит в его душе? Можно только догадываться. И тут ему говорят, что Господь воскрес. Мудрено ли, что он заявляет: «Не поверю, пока не увижу!» Он просто понимает, что если обманется, ему этого не вынести…
А как Господь относится к его «требованию»? Осуждает, гневается? Нет — удовлетворяет его: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои». Потому как знает: слова «неверия» Фомы рождены любовью и появились из уязвленного скорбью о Нем сердца.
«У нас есть такая любовь — до готовности за нее умереть? Есть такая боль — от удаленности, отлученности от Христа (редко ли мы себя от Него своей жизнью отлучаем?). Чем же мы тогда «лучше»? Как же можем «осуждать»? «Свысока» смотреть? Или… Или есть все-таки для гордости нашей основание, для самооценки оправдание, от Фомы в лучшую сторону отличие? «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие» (Ин.20:29). Мы блаженны! А не кто-то, не он в том числе! Ведь это мы не видевшие! Мы! Мы… Мы?
А чего мы на самом деле не видели? Разве не видели, не испытывали, как оживают раз за разом наши собственные грехом и суетой убитые сердца после исповеди и Причастия? Не сподоблялись дивных, нечаянных, невероятных милостей от Господа? Не поражались тому, как и в нашей предельной немощи совершается сила Божия? Если все это было и есть, а мы себя все так же «не видевшими» считаем, то плохи наши дела. А если не считаем, то «блаженны», получается, не о нас, в данном, по крайней мере, случае. Нечем, нечем гордиться. И не за что, разумеется, апостола осуждать. И бездумно, по инерции, по обычаю «неверующим» его именовать грех.
Особенно — если вспомнить, как жил он дальше, после того, как уверился однажды и навсегда. И как живем мы, без конца уверяемые и разуверяющиеся.
Впору только каяться перед «неверным» и просить его: может, и нам хоть малая доля его «неверия» перепадет? Того, которое Церковь не как-то иначе называет, а непременно добрым…» — пишет игумен Нектарий (Морозов).
Иногда люди говорят: «У меня нет веры», имея в виду примерно то, что у них нет радостного переживания присутствия Божия, ликующей уверенности в том, что Христос воистину воскрес… Они вообще легко впадают в пессимизм. Но пример Фомы показывает, что там, где человек совершает выбор быть со Христом, следовать за Ним, оставаться с Его учениками, даже если никакой уверенности нет — Христос Сам приходит, чтобы дать ему веру. И блаженство таких людей особенно велико, когда они решают веровать, не видев.
Какого ходатайства и заступничества перед Господом просят у апостола Фомы христиане? Прежде всего, мы обращаемся к нему с молитвой о тех многочисленных наших ближних, которые еще не уверовали во Христа. О тех, в ком времена атеизма (а теперь еще неоязычества и религиозной всеядности) посеяли недоверие и сомнение. О каждом, кто повторяет: «Не поверю, пока не увижу…» О тех, кому кажется, что невозможно верить, не требуя чудес и знамений.
Православные христиане также обращаются к нему, чтобы он помог своими молитвами укрепиться в вере — в моменты, когда посещают сомнения. «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие», — говорит Иисус апостолу Фоме. Кто, как не он, испытавший сомнения и вновь обретший веру, может помочь всем нам?
Обращаются к святому апостолу Фоме и те православные христиане, кому Господь назначил сегодня продолжать дело христианской миссии. Ведь святой апостол Фома был одним из самых ревностных проповедников Слова Божьего. И сегодняшним миссионерам, продолжателям дела апостолов особенно необходимы обретенная им твердость в вере, преданность Христу и готовность в самом деле идти и научить «все народы».
Судьба мощей.
С востока на запад
Что же касается мощей апостола Фомы, то их судьба очень интересна. Из Индии они были перенесены в Эдессу. Эдесса (или Едесия) — древний город, предшественник современного города Шанлыурфа на юго-востоке Турции. Эдесса была важным центром раннего христианства.
Об их пребывании там свидетельствует летописный текст «Хроники града Эдессы», а также упомянутые выше записки монахини Эгерии: она сообщает, что молилась в этом городе у мощей апостола Фомы. В XI веке Эдессу разграбили турки. Мощи Фомы, наряду с другими святынями, были спрятаны христианами во избежание поругания.
Местонахождение их было неизвестно, пока их не обнаружили на греческом острове Хиос. А оттуда в 1258 году мореплаватель Лион, нанятый жителями итальянской Ортоны, перевез их в этот город. Там они и находятся по сей день. А перст Фомы был доставлен в Рим и пребывает там в церкви Святого Креста. Иными словами, апостол Фома, при жизни ушедший с Запада на Восток, после земной кончины за несколько веков совершил обратное путешествие.
Какое же отношение все это имеет к нам, людям XXI века? Дело в том, что Фома, пожалуй, самый современный апостол. Ведь большинству из нас знакомо состояние внутренней пустоты, когда рушатся надежды, когда, казалось бы, смысла в жизни совсем не остается. И очень непросто в такой ситуации понимать, что Бог — рядом. Но пример Фомы показывает, что Бог нас не только не оставил, но более того — Он готов прийти к каждому, кто искренне этого хочет. Апостол Фома, поверивший в Воскресение своего Учителя, всю свою жизнь настолько горел этой верой, что сумел привести ко Христу тысячи людей. Он не побоялся ни дальнего пути, ни иноземных царей, ни смерти. Ему приходилось идти на авантюрные, с точки зрения земной логики, поступки, рисковать жизнью и в итоге расстаться с ней, исповедовав Христа. Но он всегда понимал, ради чего все это совершает. После того как он лично встретился с Воскресшим Богом, для него не оставалось больше сомнений в том, ради чего он живет. В конце хотелось бы привести слова упомянутой нами Аллы Митрофановой: «Даже если ему приходилось кардинальным образом менять место жительства и круг общения. Даже если казалось, что миссия его терпит неудачу. Даже если в далекой стране не находилось людей, готовых его поддержать… Все эти препятствия были преодолимы, потому что Бог, однажды став рядом с ним, уже никогда не оставлял Своего ученика. При чем же здесь мы, современные люди? Пожалуй, при том, что Господь точно так же приходит к каждому из нас. И какими бы ни были обстоятельства нашей жизни, встреча с Ним возможна. Стоит только очень этого захотеть…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.