Украинство — жуткий подарок большевиков

9 ноября в соседней стране будут отмечать День украинской письменности и языка (укр. День української писемності та мови). «Праздник» был установлен указом президента Украины Леонида Кучмы в 1997 году в честь украинского летописца преподобного Нестора — как они считают, последователя творцов славянской письменности Кирилла и Мефодия
Сейчас на Украине проводятся тщательные исследования истоков украинской письменности. Считается, что именно с преподобного Нестора Летописца и начинается письменный украинский язык. Также есть предположения, что письменность на территории Украины имела несколько вариантов.
Украинство — вопрос интересный. Все знают, что на Украине сейчас проводят декоммунизацию. Только власти Украины забывают, что украинство и создали те самые большевики, которых они с такой яростью «декоммунизируют».
Благодаря неиссякаемой энергии «свидомых» идеологов и пропагандистов в нашем обществе устоялся миф о том, что коммунистический режим был лютым врагом украинства и «Украины». Украинская сознательная интеллигенция с пеной у рта без устали вещает о преступлениях Ленина и Сталина против «украинського народу». И эта наглая ложь, пожалуй, является наиболее несправедливой в арсенале «свидомых». Несправедливость ее заключается в том, что без Ленина и Сталина, без советской власти и «национальной политики» большевиков никогда бы не появились ни «украинцы», ни «Украина» в том виде, в каком мы их знаем. Именно большевистский режим и его вожди создали из Юго-Западного края России ту самую «Украину», а из ее населения — «украинцев». Именно они потом добавили к этому новообразованию территории, никогда не принадлежавшие ни Малой Руси, ни Гетманату, ни Юго-Западному краю.
При всей ненависти «свидомых» галичан к «совъетам», они должны были бы признать, что без Сталина Галиция еще в начале прошлого века осталась бы разорванной между Польшей, Венгрией и Румынией, а про «украинцев» Прикарпатья и Закарпатья сейчас вряд ли бы вообще кто-то вспомнил, учитывая ассимиляционные таланты наших западных соседей.
Натужная искусственность проекта «Ukraina» в те годы была очевидна для многих деятелей коммунистического движения. Уже тогда Ленина предупреждали о том, что его эксперименты с нациостроительством и заигрывание с недобитыми опереточными националистами имперских окраин рано или поздно приведут к беде. Очень четко в этом смысле проговаривался т. н. «украинский вопрос». Однако Ленин игнорировал эти предупреждения. И не только из-за своей так называемой «политики национального самоопределения». Украинского народа-то как раз на момент революции и не существовало. Была лишь юго-западная ветвь русской этнической группы и ничтожная кучка «свидомых» малорусских и галицийских интеллигентов, никогда не выражавших интересы простых людей. И Ленин был прекрасно информирован об этом. Он активно интересовался политической обстановкой в Малороссии тех лет.
Вот какую историю он поведал 30 января 1917 года в своем письме И. Арманд, услышанную им от бежавшего из германского плена солдата: «Пробыл год в немецком плену… в лагере из 27 000 чел. украинцев. Немцы составляют лагеря по нациям и всеми силами откалывают их от России. Украинцам подослали ловких лекторов из Галиции. Результаты? Только-де
2 000 были за «самостийность»… Остальные-де впадали в ярость при мысли об отделении от России и переходе к немцам или австрийцам.
Факт знаменательный! Не верить нельзя. 27 000 — число большое. Год — срок большой. Условия для галицийской пропаганды — архиблагоприятные. И все же близость к великорусам брала верх!»
То есть уже в 1917 году Ленин прекрасно понимал всю абсурдность, искусственность и надуманность «нации украинцев». Понимал, кто эту «нацию» создал и для чего. Но, тем не менее, сознательно продолжил польско-австрийско-немецкое дело по выведению из русских Юго-Западной Руси «украинцев».
Вот что, например, написала Роза Люксембург, обвинившая Ленина в создании искусственного «народа» и сознательном расчленении России: «Украинский национализм в России был совсем иным, чем, скажем, чешский, польский или финский, не более чем простой причудой, кривлянием нескольких десятков мелкобуржуазных интеллигентиков, без каких либо корней в экономике, политике или духовной сфере страны, без всякой исторической традиции, ибо Украина никогда не была ни нацией, ни государством, без всякой национальной культуры, если не считать реакционно-романтических стихотворений Шевченко. […] И такую смехотворную штуку нескольких университетских профессоров и студентов Ленин и его товарищи раздули искусственно в политический фактор своей доктринерской агитацией за «право на самоопределение вплоть» и т. д.».
Люксембург была политиком-реалистом и прекрасно понимала, что такое «Украина», но она, очевидно, не знала, что у большевиков, поляков и взращенных ими «украинцев» было два общих свойства, ставящих их на одну позицию в отношении «украинского вопроса». Это очень важные свойства их ментальности — страх и ненависть. Видимо, можно сказать, что они одинаково сильно боялись и ненавидели все русское. В данном вопросе у них доминировало очень мощное иррациональное начало. Интернациональная, скажем так, верхушка РСДРП(б), в которой русских надо было еще поискать, не могла себе позволить сохранить государствообразующее этническое ядро Российской империи. По их мнению, в коммунистическом «раю» ни русский народ, ни русская культура не должны были доминировать. Для них русский народ являлся народом-угнетателем, русское государство — государством-поработителем, а русская культура — «русским великодержавным шовинизмом».
Когда в революционные годы речь шла о «классовой ненависти», подогреваемой большевистскими агитаторами, то на самом деле имелась в виду ненависть ко всему русскому, так как именно высшие социальные слои России были ее носителями. Чтобы поставить под сомнение существование русскости и, соответственно, России, необходимо было просто истребить правящую элиту, истребить дворянство. Что, собственно, и произошло.
А простой народ на тот момент в своем духовно-психологическом развитии еще не достиг уровня четкой национальной и уж тем более культурной идентичности. Народ очень плохо понимал, где «свой» и «чужой». Именно потому сладкоголосые комиссары-инородцы были ему ближе русских дворян, а разговоры о том, что во всем виноваты «господа», стимулировали народный энтузиазм красного террора. Большевики мастерски использовали недоразвитость крестьянского сознания в своей пропаганде. В итоге они смогли превратить значительную часть народа в бунтующего хама и натравить этого хама на русскую правящую элиту.

Ведущий рубрики «Другие праздники»
Павел ГОЛУБЕВ,
«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.