Когда неизвестное обретает имя

Портрет Вильгельма, принца Оранского. Мастерская Миревельта

Новосибирский государственный художественный музей представил выставку портретов известных людей после проведенной атрибуции. Атрибуция — это своего рода экспертиза на идентификацию: на выявление авторства, того, кто изображен на картине, его биографии, сюжетов и т. п. История знает случаи, когда ошибка в атрибуции стоила потери картины, на самом деле имеющей художественную ценность. Одну их таких картин в свое время приобрел и новосибирский музей и после проведения собственной атрибуции доказал авторство знаменитого художника

Единственный воин среди дожей
На проходящей выставке «Известные неизвестные» можно увидеть около 20 портретов. У одних работ обнаружен автор, у других — сам портретируемый, у третьих выявлены биографические подробности. Атрибуция — процесс не сиюминутный, подчас она затягивается на года. Поэтому на выставке представлены картины, атрибуция которых была сделана в разные временные периоды.
Среди живописных и графических портретов один выделяется особо — это портрет-бюст. Изображенное лицо — исторический деятель, венецианский дож Франческо Морозини. Как рассказал в интервью корреспонденту газеты «Честное слово» автор атрибуции этого портрета, главный научный сотрудник НГХМ, заслуженный работник культуры РФ, член Союза художников России, искусствовед Александр Клушин, эта вещь чрезвычайно ценна для музейной коллекции, поскольку данный бюст — портрет большой и парадный, чуть-чуть идеализированный, что означает, что в свое время этот бюст украшал венецианский дворцовый интерьер.
До атрибуции было лишь известно, что это портрет дожа. Каков был ход рассуждений искусствоведа Клушина? Помимо шапочки дожа портретируемый еще носит латы, что означает, что он был также и воином. Немаловажная деталь — возраст: дожи обычно избирались, уже будучи в преклонных летах. Здесь же налицо мужчина в расцвете лет (40—50). По стилю видно, что эта работа сделана в эпоху барокко
XVII в. «Конечно же, я обратился к истории Венеции XVII века и вспомнил, что в конце столетия Венецию возглавлял один из дожей, который вел войны с Турцией. Не помня его фамилии, я посмотрел исторические материалы и литературу и выяснил, что таким дожем-воином был Франческо Морозини. Другие дожи были настолько дряхлы, что участвовать в войне у них просто не было сил. И в конечном итоге я оказался прав: Франческо Морозини избрали венецианским дожем заочно, ему уже было за 60 лет», — поведал Александр Дмитриевич.
Первое, что срабатывает у искусствоведов при проведении атрибуции — это интуиция. Так, Александр Клушин когда-то перевел портрет мальтийского рыцаря Бернарда де Витте работы чешского художника Карела Шкреты из фонда русского искусства в фонд зарубежный. Сам искусствовед затрудняется сказать, что именно лежит в основе этой интуиции — понимает лишь, что «в крови русского — одно, а в крови зарубежного — другое». Но если серьезно, то в России никто никогда не изображал мальтийских рыцарей, кроме периода, связанного с правлением Павла I.
Но вернемся к портрету Морозини: это была одна из первых находок и открытий Александра Клушина. Пока не может быть озвучено имя скульптора. Зато личность самого Морозини чрезвычайно интересная: о ней нужно рассказывать, на ее примере можно говорить об эпохе барокко в скульптуре и о жанре парадного портрета. Эта работа очень важна не только для новосибирского музея, но и для музеев России вообще. И над авторством, конечно, придется еще поработать.
История помнит немало историй…

Портрет венецианского дожа Франческо Морозини неизвестного скульптора (Италия, XVII в.)

Атрибуция часто зиждется на внешнем сходстве изображенного на портрете лица с уже имеющимися его портретами. Подобные примеры идентификации также можно увидеть на выставке. Дело в том, что, как правило, каждая личность со своими физиономическими особенностями воспроизводится разными художниками одинаково.
Наверное, все видели в Новосибирском художественном музее огромный портрет Екатерины II работы Левицкого. Следующая история имеет отношение не столько к атрибуции, сколько к портрету. Дело в том, что эта царствующая особа не любила позировать русским художникам. И тот же Левицкий не писал ее с натуры (он опирался, скорее всего, на известные портреты английского художника Ричарда Бромптона). И дело здесь не в стиле: императрице просто было выгодно, когда западные художники позиционировали ее образ за рубежом (ее портреты там распространялись в виде гравюр или копий, причем это было выгодно и самому художнику, ведь в гравюре указывался оригинал с именем автора). Видя портреты Екатерины II, Запад понимал, что Россия — просвещенная держава, раз может себе позволить пользоваться услугами известных мастеров.
Настоящую головоломку для искусствоведов представляют картины последователей и учеников известных художников, поскольку определить, была ли работа написана самим мэтром или представителями его мастерской, весьма сложно. Правда, тут существует целая градация: есть понятие «мастерская художника», есть «последователь художника», а иногда пишут «копия с художника», поскольку неизвестно, где эту копию делали: на родине ли этого художника или в другой стране, в более позднее время или при жизни и т. п.
Как рассказал Александр Клушин, дополнительную трудность представляют также химические, технико-технологические исследования и рентген, поскольку при проведении атрибуции они могут помочь, а могут, напротив, затемнить вопрос. Портрет Вильгельма Оранского круга художника Миревельта, который можно увидеть на выставке, был просвечен рентгеном, также был сделан химический анализ красочного состава, который показал, что он соответствует палитре конца XVII — начала XVIII вв. Кроме этого, был проведен технико-технологический анализ, в ходе которого посмотрели, как работает художник. Выяснилось: так, как не работали в начале XVII века. Так что подобные исследования новосибирскому музею помогли.
«У нас есть также работа Ханса фон Ааахена, но я осторожно написал, что это мастерская. Хотя прекрасно понимаю, что мастерская у него появилась только тогда, когда он стал придворным художником, — поделился Александр Дмитриевич. — И живопись его была тогда совсем другой: наша картина — более ранняя работа. Из чего я могу сделать вывод, что это работа собственноручная. Конечно же, хотелось бы, чтобы эту картину увидели специалисты, более просвещенные в этой области, глубоко представляющие себе этого художника. Но у меня есть уверенность в своих предположениях, и я буду на них настаивать, потому что это очевидно».

Карел Шкрета-Шотновский. Портрет Бернарда де Витте

Александр Клушин достает и показывает мне издание объединения «Магнум Арс», которое совместно с Третьяковской галереей проводит конференции, связанные с атрибуцией и экспертизой. В нем красуется статья о картине Новосибирского художественного музея работы французского художника Жака Стелла «Поклонение золотому тельцу». Когда-то эта работа была куплена для Эрмитажа самой Екатериной II. Через какое-то время она была приписана Пуссену. Потом имя Пуссена отвергли и отдали в Румянцевский музей в Москве. Из Румянцевского музея после его ликвидации при советской власти ее передали в Пушкинский музей. А оттуда в 1960 году «Поклонение золотому тельцу» попала уже в Новосибирск (Министерство культуры СССР распорядилось, чтобы Пушкинский музей дал Новосибирску какое-то количество работ). «Они дали нам 24 картины, на их взгляд, весьма сомнительные и малоинтересные, — рассказал Александр Дмитриевич. — И поскольку у них был настоящий Пуссен, то сомнительный оказался ни к чему. Что же произошло дальше: в ходе подготовки каталога французской живописи XVII века специалист из Эрмитажа Наталья Серебряная помогла найти в старых описях Эрмитажа всю историю нашей картины, а потом (счастливый случай) нашла в одном из флорентийских архивов полное подтверждение тому, что автором нашей картины является известный и очень почитаемый во Франции художник Жак Стелла, который являлся другом Пуссена. А выяснилось это так: на одном из аукционов в XX веке в Италии был продан эскиз к этой картине, или по-итальянски моделло (сохранилось даже фото с продаж). И на аукционе было точно атрибутировано, что это Жак Стелла. То есть эскиз всегда шел под именем этого художника, а сама картина свое имя потеряла. Но, слава богу, мы восстановили эту искусствоведческую несправедливость».
Как видите, в судьбе картин большую роль играют люди. И от того, насколько искусствоведы добросовестно подходят к своей работе, зависит то будущее искусства, которое достанется нашим потомкам.
Выставка «Известные неизвестные» продлится до середины января. На ней можно увидеть атрибутированные работы таких известных художников, как В. А. Тропинин,
К. Е. Маковский, М. Б. Властова-Вериго-Чудновская, В. А. Фаворский, И. Н. Крамской и др. Помимо Александра Клушина, их атрибуцией занимались следующие искусствоведы: О. Черепенина (куратор выставки), А. Кибовский, С. Голикова и С. Беляева.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.