Собиратель личностей

фото С. Корзенникова

Московский государственный академический симфонический оркестр посетил Новосибирск в рамках своего юбилейного тура по России и дал концерт в ГКЗ им. А. М. Каца. После концерта художественный руководитель и главный дирижер оркестра Павел Коган встретился с молодыми талантливыми музыкантами и ответил на их вопросы
Гастрольный тур оркестра был посвящен 75-летию коллектива, он начался в Москве и завершился во Владивостоке. Учитывая, что Московский государственный академический симфонический оркестр регулярно выступает за рубежом, тем ценнее и необычнее для него подобный масштабный тур по России. Вообще же оркестр призван обслуживать московскую публику.
Еще совсем недавно большие гастрольные туры были невозможны по той причине, что не было поддержки со стороны государства. Ведь тур требует огромных расходов: это производственный багаж, инструменты, 120 человек коллектива. И нынешний тур по России — первая масштабная поездка за многие годы.
Павел Коган родился в семье музыкантов, и его судьба была предрешена. Другое дело, что уже с детства у него была мечта именно дирижировать оркестром: «Уже где-то с десяти лет я всегда ощущал себя за пультом, в самые ранние годы старался слышать много симфонической музыки, ходил на репетиции, посещал концерты. И моя мечта осуществилась достаточно рано».
Павлу Когану повезло: он начал учиться у знаменитых дирижеров на стыке поколений, у лучших педагогов — Ильи Александровича Мусина и Лео Морицовича Гинзбурга. Непосредственными же наставниками, сформировавшими Когана в начале творческого пути, были такие мастера, как Евгений Александрович Мравинский, Кирилл Петрович Кондрашин и Евгений Федорович Светланов.
Сегодня Павел Коган ощущает, что на его коллективе лежит огромная миссия: не допустить потери того, что существует веками — величайшие ценности человечества.
— Павел Леонидович, какие качества нужны для руководства оркестром?
— Качеств нужно очень много. Самое главное, что нужно понять: дирижер — это единственный представитель исполнительской профессии, который играет на живом инструменте, то есть управляет людьми. Это вносит и прелести, и невероятные сложности.
Большой симфонический оркестр состоит из более чем ста артистов. И приходя утром на репетицию, сталкиваешься с большим количеством индивидуальностей, которых необходимо привести к общему знаменателю, направить в нужное русло и добиться определенного результата. Поэтому дирижер должен обладать сильным эмоциональным посылом, объединяющим людей. И в нашей профессии считается высшим достижением, когда каждый из оркестра, выдавая лучшее, что он умеет, вечером на концерте под управлением стоящего за пультом дирижера при этом внутренне ощущает, что это его собственная интерпретация.
А качеств можно иметь миллион. С отсутствием каждого уже возникают определенные проблемы. Это очень сложная профессия, которой невозможно научиться за пять, за семь и даже за десять лет. Я нахожусь за пультом уже больше 40 лет и учусь по сей день.
— В вашем оркестре очень много молодых людей. Какими способами вы привлекаете такой достаточно большой пласт молодежи?
— Оркестр, которому 75 лет от роду, конечно же, переживает время от времени смену поколений — это естественный процесс. Другое дело, что к естественному процессу смены поколений добавился определенный исторический момент начала — середины 90-х годов, когда было очень трудно, сложно существовать в нашей профессии. И наши ведущие не только музыкальные, но театральные коллективы потеряли в те годы достаточное количество высококвалифицированных кадров.
К счастью, сейчас многое возрождается и многое возродилось. Средний возраст артистов в нашем коллективе колеблется в районе 30 лет. Эти люди получили замечательное профессиональное образование, многие из них являются лауреатами международных конкурсов. Во-вторых, они уже имеют опыт выступлений в нашем оркестре, определенный опыт ансамблевой игры в коллективах. Если же говорить об этом возрасте, то он подразу-
мевает два замечательных качества: первое — что люди еще молодые и полны сил. А второе — они уже имеют опыт. Они полны энтузиазма — кто был на вчерашнем концерте, могли заметить их эмоциональную отдачу. Они не потеряли тот вкус и тот запал, который совершенно необходим для того, чтобы публика это почувствовала.
— Хотелось бы знать ваше мнение об акустике зала Каца.
— Мне есть с чем сравнить: я неоднократно бывал в старом зале и помню совершенно неподходящие условия для замечательного симфонического оркестра Новосибирской филармонии. И тут неуместны никакого рода сравнения. Новый зал замечательный, но есть определенные особенности (не скажу «сложности») акустического характера, которые необходимо почувствовать, изучить. И в идеале было бы неплохо сделать небольшую коррекцию акустики, потому что излишнее эхо, идущее со сцены, требует большого контроля и осторожности в подходах.
— Готовы ли вы прослушивать людей из провинции? Как происходит отбор молодых людей в ваш коллектив?
— У нас существует только один-единственный критерий — это профессиональная подготовка и мастерство. Мы никогда не смотрим ни на какие абсолютно другие параметры. Наш оркестр, конечно же, требует пополнения высококвалифицированными кадрами. Достаточно одного из ста музыкантов, который не соответствует определенному уровню оркестра, и это будет и видно и слышно. Поэтому этого допустить мы не можем. Самое главное в нашей профессии, нашем деле — это беззаветное служение. Никогда нельзя сказать, что я выучился, я все знаю и я все умею. Мастерство не имеет границ. И надо себя готовить к тому, чтобы постоянно его повышать, быть постоянно в этой профессии. И в нашем оркестре молодые люди действительно посвящены своему делу. Поездки очень сложные: вчера мы играли концерт в Новосибирске, а позавчера — в Омске, и было всего несколько часов, чтобы перевести дух.
— Осуществляете ли вы как дирижер «разбор полетов» после каждого выступления, после каждого концерта?
— Самый удачный концерт (где бы это ни происходило) всегда имеет определенного рода вопросы, которые нуждаются в разрешении. Движений к ограничению роста мастерства нет — это Вселенная. И всегда после каждого концерта находятся какие-то детали, какие-то мелочи (даже если программа сделана самым тщательным образом и исполнена на высоком уровне), которые потом на репетициях к будущим концертам обсуждаются с музыкантами. И оркестр уже приучен к тому, что музыканты сами себя тщательно контролируют. И когда я с ними говорю, они прекрасно понимают, о чем идет речь. Они сами очень многие моменты, которые нужно подрегулировать, прекрасно знают. И это единомыслие с коллегами — самое главное.
— Расскажите о разности ощущений, когда вы дирижируете своим оркестром и когда — чужим?
— Конечно же, свой коллектив — как своя жена: его знаешь во всем. Когда приезжаешь в другой коллектив, то на первой же репетиции, со своим опытом, уже через несколько минут представляешь себе сильные и порой слабые стороны оркестра, понимаешь, на что нужно обратить первостепенное внимание в работе, какие моменты нужно вытащить на первый план для того, чтобы было больше успеха в работе и представлении этой работы у слушателя. В принципе, опытный дирижер, приезжая в любой незнакомый коллектив, на первой же репетиции уже четко и ясно понимает, с кем и с чем он сталкивается и что с этим делать.
— Дирижеру часто приходится руководить не только оркестром, но и хором. Как вы подходите в работе к хору и к оркестру: как к двум разным коллективам по способу звукоизвлечения?
— Мне приходится регулярно встречаться на работе даже не с хором, а с хорами. Мы исполняли в Москве вокальный цикл всех симфоний Густава Малера. И Малер саму симфонию назвал симфонией тысячи участников. Для исполнения этой симфонии в Большом зале консерватории Москвы нам пришлось снять пять передних рядов партера, нарастить вторую сцену, по размеру такую же, как основная сцена зала. В результате на сцене разместился оркестр из 170 музыкантов и 450 артистов хора. Вот дирижеру приходится справляться с такими масштабами, не считая восьми солистов-вокалистов.
А вообще, как принято в Москве: когда мы исполняем произведение с хором, то хор у нас многочисленный — не менее 200 человек на сцене.
— Откуда у вас берутся силы каждый раз играть одно и то же?
— Я отвечу словами великого французского композитора Берлиоза, который был и великим дирижером. Однажды его застали совершенно обессиленным и спросили: как же так, почему он после концерта в таком подавленном состоянии. И он ответил: «Каждый концерт настоящего художника-исполнителя должен быть последним в жизни».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.