Рождественская сказка-быль

Эта рождественская история приключилась совсем недавно в Сибири, в Кемерове, и наделала поначалу много шума. Еще бы! На утреннике в детском саду умер Дед Мороз! Впрочем, шум, как водится в наше время, переполненное событиями, очень скоро пропал, а с Рождеством все случившееся никто вообще не связывал. Нет у нынешнего народа такой привычки — думать про Рождество за несколько недель до его прихода
Как же было? В кемеровском детском саду с немного странным названием «Тавосочка» шел новогодний утренник. Конечно, дети готовились к нему: разучивали песни, стихи. Конечно, пришел к ним Дед Мороз. Он каждый год приходил в этот детский сад, но не потому, что, как прочие актеры, подрабатывал «на елках», а оттого, что в этот детский сад ходила внучка. То есть Дед Мороз и вправду был дедом. Звали его Валерий Титенко. Конечно, правильнее написать Валерий Федорович, человеком он был уже немолодым, через две недели собирался отметить 68-й день рождения.
В театр он пришел в 1972 году, в 22 года, да так всю жизнь в театре и прослужил. Два года в хоре, потом окончил институт театрального искусства, семь лет служил в Ставропольском театре музыкальной комедии, а в 1986 году перебрался в Кемерово, в Музыкальный театр имени Боброва.
Видимо, он был талантливый человек, и уже через восемь лет, в 1994 году, стал заслуженным артистом России. Не чурался любых ролей: хоть глуповатый Царь в «Коньке-Горбунке», хоть Квазимодо, хоть бандит. Актера нисколько не смущало то, что он работает в «легком жанре» — оперетта, мюзиклы. Кто там знает, но, может быть, именно такие спектакли приносят зрителям самую большую радость?
…А к новогодним утренникам у него было особое отношение. Почему? Да потому что сам он родился 1 января!
Можно было сказать: «В тот день все шло как обычно на детских утренниках». Но это было бы неправдой по многим причинам. У настоящего артиста каждое выступление — уникально. А во-вторых, в тот день у Валерия Федоровича с утра покалывало сердце. Ничего особенного в этом он не видел. Недавно перенес тяжелую операцию на сердце и не считал это причиной отказываться и от службы в театре, и уж тем более — от утренника в детском саду. А про детей вообще никогда нельзя сказать «как обычно». А вот что было как обычно, так это красный костюм с белыми отворотами, борода — да не на веревочке, наспех натянутая на лицо, а крепко приклеенная нужным составом. Посох — большой, красивый. Елка в переливах гирлянд. Блестки. Музыка. И старичок. Маленький, сухонький, совсем седой старичок.
Его Валерий Федорович заметил почти сразу, как вошел уже в облике Деда Мороза в зал. Как ни удивительно, но большая часть участников детских новогодних утренников — взрослые. Мамы и папы, бабушки и дедушки, другие родственники — все, кто приходит порадоваться вместе с чадами. Наверное, и этот старичок пришел вместе с внучкой. Или правнучкой?
Он стоял в сторонке, прикрыв глаза, а когда поднимал свой взгляд, от этого взгляда шел какой-то совершено особый свет.
На мгновение все, что видел артист, рассеялось, распалось на множество частиц, а соединилось уже взглядом седого старика.
— Уйдем отсюда вместе, — сказал ему старичок.
— Да, конечно. Как вам угодно, — сразу согласился Валерий Федорович. Но потом вдруг дернулся. — Но почему именно я, сейчас?
— Ты мечтал уйти из жизни со сцены, — сказал старик, но слышал это только Валерий Федорович. — Разве может быть сцена лучше, чем эта? И разве могут быть зрители лучше детей? И потом — ты очень нужен сейчас, я один справляюсь уже с трудом.
— А раньше справлялся? — спросил артист. — Был моложе?
— Моложе — это едва ли. Мне кажется, я не был моложе, — улыбнулся старик. — Раньше в мире было меньше всякого зла, а теперь так много обиженных взрослыми детей ждут в Рождество любви и подарка.
— Чудес, — подсказал артист. И засомневался. — Я справлюсь?
— Конечно, — сказал старик. — Иначе бы я к тебе не пришел.
Он остановил свой взгляд на груди Валерия Федоровича, и сердце заполнилось такой любовью, какой он не испытывал ни разу в жизни. Это не было чувством, это было нечто сродни материальному. К этому можно было даже прикоснуться.
— А дети? — сказал артист, не видя, что вокруг него, лежащего на полу, уже начался переполох. — Они же испугаются, они…
— Они все поймут в свое время, — сказал старик. — Все будет хорошо.
Прибывшие врачи говорили, что еще прослушивается пульс. Еще машина «скорой» летела по улицам Кемерова, и уже в пути врачи развели руками: все! Потом губернатор Кузбасса выразит соболезнование по случаю смерти в детском саду Деда Мороза, а в соцсетях разнесутся фейки об обследовании перед новогодними утренниками всех артистов и о запрете приглашать на роли Дедов Морозов актеров старше 65-ти лет. Но среди расходившихся из детского сада по домам детей и взрослых уже не было старичка с удивительно добрым взглядом, и в других местах у голодных и обиженных детей появлялись невесть откуда взявшиеся рождественские подарки. Как в сказке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.