Черта под страшной эпохой безбожия

10 февраля Русская Православная Церковь будет вспоминать событие, которое в церковном календаре значится как Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской. Интересно, что до 2013 года день назывался немного иначе — Собор новомучеников и исповедников Российских. Почему произошло переименование вполне понятно. Наша страна раньше была территориально больше, лишь в конце 1922 года Россия была искусственно поделена на республики, (которых впоследствии стало 15), и был образован СССР. Но Церковь Русская все же была на территории всего СССР, а не только в РСФСР. И гонения на христиан происходили на территории всей страны. Кстати, сама дата Собора новомучеников привязана к дате расстрела митрополита Киевского Владимира (Богоявленского) в 1918 году. Убийство митрополита Владимира в Киеве стало первым в списке трагических смертей православного епископата на землях бывшей Российской империи в ходе революции 1917 года и Гражданской войны в России. Хоть Киев сейчас не российский город, но страдали новомученики там как части Церкви Русской. Потому в названии дня в 2013 году и произошла замена слова «российских» на «Церкви Русской»
Новомученики явленные и неявленные
В этот день Церковь совершает поминовение и всех усопших, пострадавших в годину гонений за веру Христову. Поминовение это совершается по определению Священного Синода Русской Православной Церкви от 30 января 1991 года на основании решения Поместного собора 1917—1918 годов.
Жестокий и кровавый XX век стал особенно трагическим для России, которая потеряла миллионы своих сынов и дочерей от руки внешних врагов и собственных гонителей-богоборцев. Среди злодейски убиенных и замученных в годы лихолетья было неисчислимое множество православных: мирян, монахов, священников и архиереев.
Прославление в лике святых сонма новомучеников и исповедников Российских на юбилейном Архиерейском соборе 2000 года, на рубеже тысячелетий, подвело черту под страшной эпохой воинствующего безбожия. Это прославление явило миру величие подвига святых XX века и озарило пути Промысла Божьего в судьбах нашего Отечества. Стоит отметить, что в мировой истории еще не бывало такого, чтобы столько новых небесных заступников прославили Церковь.

Святой источник в Искитимском районе

К лику святых причислены более тысячи новомучеников, пострадавших за веру. Среди них: святые Царственные страстотерпцы (1918); святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси (1925); священномученик Петр, митрополит Крутицкий (1937); уже упомянутый нами священномученик Владимир, митрополит Киевский и Галицкий (1918); священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский (1922); священномученик митрополит Серафим Чичагов (1937); ключарь храма Христа Спасителя священномученик протопресвитер Александр (1937); преподобномученицы великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара (1918); и целый сонм святых явленных и неявленных.
Кстати, только в день празднования Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской совершается память святых, дата смерти которых неизвестна.
Интересно, что по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси совершается поименное включение и новых святых в состав уже прославленного Собора на основании исследований, проведенных Синодальной комиссией по канонизации святых.
Церковь к конкретике и достоверности относится достаточно скрупулезно. Поэтому непозволительно без благословения Патриарха включать поименно новых мучеников и исповедников в Собор новомучеников. Самовольная конкретизация имен новых мучеников без благословения на то Патриарха, данного в ответ на представление Синодальной комиссии по канонизации святых, недопустима. Также недопустимо без благословения Святейшего Патриарха изображать на иконах святых, не поименованных решением Соборов и не получивших на то патриаршего благословения.
В парадную дверь позвонили…
Вернемся к митрополиту Киевскому Владимиру (Богоявленскому). В первой декаде февраля (по современному календарю) 1918 года в парадную дверь его квартиры позвонили. Вошли пятеро вооруженных солдат во главе с матросом: «Где Владимир-митрополит? Мы желаем с ним переговорить». Разговор проходил в спальне митрополита, без свидетелей, он был бурным, но недолгим. Митрополит вышел, попрощался с келейником, его увели одного, не пустив келейника дальше ворот. Послышались выстрелы… «Так всех вас по одному повыведем», — бросил на ходу монахам один из революционных солдат, торопившихся к месту расстрела, но не успевший принять в нем личного участия…
Владыка Владимир не был первым «служителем культа», погибшим от рук новой власти. Уже 31 октября 1917-го, через шесть дней после переворота, в Царском Селе отряд красногвардейцев убил протоиерея Иоанна Кочурова, были и другие жертвы в других местах. Но это убийство стало знаковым: митрополит Владимир был почетным председателем Поместного собора, да и вообще одним из известнейших иерархов Русской Церкви.
Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси, так отозвался об этом событии: «Конечно, судя по-человечески, ужасною кажется эта кончина, но нет ничего напрасного в путях Промысла Божия, и мы глубоко верим, что эта мученическая кончина Владыки Владимира была не только очищением вольных и невольных грехов его, которые неизбежны у каждого, плоть носящего, но и жертвою благовонною во очищение грехов великой матушки-России».

Бутовский полигон — крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий.
Сегодня известны имена 20 760 человек, здесь убиенных

В апреле 1918-го, когда окончательно стало ясно, что речь идет не об отдельных инцидентах, а о войне новой власти с Церковью (да и с собственным народом), Поместный собор учредил «ежегодное поминовение всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников».
Можно сказать, что Православная Церковь оказалась совершенно не готовой к грозным событиям 1917 года. Да и кто тогда был к ним готов? Вековые устои распадались, и для многих простых людей, когда не стало царя — не стало и Бога.
Генерал А. И. Деникин вспоминал, как после Февральского переворота одна из стрелковых рот на фронте оборудовала церковь себе под казарму, а в алтаре сделала отхожее место — и ни один человек не возмутился. Как это могло быть, тем более на фронте, где смерть была совсем рядом? Неужели все они в один день стали ярыми атеистами? Скорее, таких нашлось двое-трое человек, а остальные просто остались безразличными или не решились возразить.
Нечто подобное происходило в те месяцы и в масштабах всей страны: агрессивное меньшинство навязывало свою волю пассивному большинству. И Церковь, казалось бы, не могла найти себе место в столь быстро менявшейся обстановке, ничего не могла противопоставить такому натиску революционеров.
Но одно, по крайней мере, оставалось неизменным… возможность умереть за Христа. Этого слишком мало? Да, кто-то ведь брал в руки оружие и шел сражаться с большевиками, а кто-то всего лишь становился их мишенью… Всего лишь? Но не так ли выстояла и победила Церковь в первые века своего существования, когда ее гнали и преследовали римские власти? «Кровь мучеников есть семя Церкви», — говорил тогда христианский писатель Тертуллиан, и это действительно было так. И по сходству с теми древними христианами убитых в XX веке назвали новомучениками.
Но здесь имеется одно отличие. Те древние мученики, как правило, стояли перед выбором: отречься от Христа или погибнуть. Им предлагали принести жертву языческим богам. Даже необязательно было в этих самых богов верить, достаточно было просто совершить пустое формальное действие, которое совершали тысячи. А именно высыпать горсть благовоний на языческий алтарь — и тем самым присоединиться к государственному культу, доказать свою благона-дежность. Если христиане не шли на это, их убивали.
О чем говорили революционеры с митрополитом Владимиром Богоявленским перед тем, как повели его на расстрел? Уговаривали его признать, пусть даже формально, советскую власть, вывесить красный флаг над домом? Или искали тайник с золотом? Или просто оскорбляли и били его? Видимо, это так и останется тайной. Но мы знаем, что во множестве других случаев жертвам не предлагалось никакого выбора… Их убивали просто за то, что они принадлежали прежде, например, к «эксплуататорским классам», были богатыми, сильными… или хотя бы казались таковыми.

Такие были «развлечения». И даже оркестр играл…

Среди новомучеников были и такие, кто активно воспротивился очередному глумлению большевиков над святынями — например, «вскрытию мощей» или изъятию церковных ценностей «в помощь голодающим» (а на самом деле это было очередное ограбление ради текущих нужд партии и правительства). Но в огромном большинстве своем это были люди, которых просто убили для того, чтобы их не было на свете. Даже если бы они тогда принесли жертвы новым идолам, это вряд ли избавило бы их от смерти. Можно ли тогда считать их мучениками, если у них не было выбора?
Но неслучайно прозвучала в словах святителя Тихона дерзкая, казалось бы, мысль о том, что эти смерти ведут к «очищению от грехов России». И его слова повторил Патриарх Кирилл в мае 2009 года, совершая богослужение на Бутовском полигоне, месте массовых расстрелов под Москвой: «Вот тут-то и требуется сила — идти узкими вратами в Царствие Божие, идти против течения, идти против общего потока в надежде на то, что если многие люди пойдут против этого потока, то и мутные воды остановятся, а может быть, и повернутся вспять».
Как писал российский библеист, переводчик, публицист, доктор филологических наук, профессор РАН Андрей Десницкий: «У всех этих людей был в свое время выбор. Они могли пойти на сотрудничество с новой властью. Необязательно даже было самим доносить, достаточно было просто отречься от всего прежнего, бегать на митинги, носить флаги, повторять лозунги… Многие поступили так, и многие (хоть и не все из них) так сохранили свои жизни. Но были люди, которые предпочли остаться собой, сохранить верность своим убеждениям, чего бы им это ни стоило. Режим требовал от них забыть не только о вере, но и о былой, бесклассовой морали, отречься не только от Бога, но и от человека: предать семью, учителей, соседей. Они отказались приносить такую жертву идолам. И поэтому каждый из них — мученик или исповедник».
В базе данных Свято-Тихоновского университета — более тридцати тысяч человеческих имен и судеб. На самом деле убиты были миллионы, и про большинство из них мы никогда не узнаем: когда они умерли, при каких обстоятельствах, оставались ли они верны Христу до смерти. А может быть, наоборот, кто-то из былых палачей за час до собственного расстрела обратился к Богу с покаянной молитвой, как благоразумный разбойник? Мы ничего не можем сказать наверняка, кроме одного: такие люди были.
В тропаре праздника говорится сразу обо всех пострадавших как о народе Божьем: «Днесь радостно ликует Церковь Русская, прославляющи новомученики и исповедники своя: святители и иереи, царственныя страстотерпцы, благоверныя князи и княгини, преподобныя мужи и жены и вся православныя христианы, во дни гонения безбожнаго жизнь свою за веру во Христа положившия и кровьми Истину соблюдшия».
Забывая о подвиге
Сегодня российское общество с большой неохотой вспоминает о жертвах репрессий. А многие современные сталинисты и вовсе пытаются свести разговор о жертвах на нет. Как только с ними заводишь об этом разговор, они, словно по какой-то заранее написанной методичке, как один, начинают нести чушь в стиле: Да какие там гонения?! Воровал, поди, на заводе, вот и расстреляли/посадили.
А кандидат исторических наук, заместитель заведующего научно-исследовательским отделом новейшей истории Церкви, ведущий спецкурса «Новомученики и исповедники Российские» протоиерей Александр Мазырин вообще считает, что общество, зараженное культом потребления, слабо воспринимает подвиг новомучеников: «Традиционный способ отмечать места памяти мучеников — это строить в их честь храмы. Точное число храмов мне не известно. Но по ощущениям, почти в любой епархии, где мне доводилось бывать, храмы или часовни в честь новомучеников обычно уже есть. Так что нельзя сказать, что память новомучеников не хранится. Трагедия новомучеников, трагедия Русской Церкви неразрывно связана с трагедией всей страны. Большинство пострадавших за веру в ХХ веке — это простые русские крестьяне, подвергшиеся коллективизации, раскулачиванию, выселению.
Это часть истории нашего народа, нашего Отечества. Десятилетиями эта история преподносилась в искаженном виде, поэтому росли поколения, которые были воспитаны на советской лжи. Сейчас у этих советских людей выросли дети, и их уже мало интересуют события 70—80-летней давности. И вообще те настроения, которые доминируют в обществе, не очень располагают к углублению в печальные страницы прошлого. Люди настроены на получение чего-то легкого и приятного. Тот культ потребления, который насаждается, в корне противоречит ценностям, за которые умирали наши новомученики. Зараженное культом потребления общество оказывается слабовос-приимчивым к подвигу тех, благодаря кому народ наш выстоял и сохранил совесть и достоинство хотя бы в каком-то виде».
Потомок новомученика протоиерей Кирилл Каледа считает, что современному обществу память о новомучениках крайне неудобна, и вот почему:
— Я отнюдь не отрицаю необходимости такой молитвы, но к новомученникам обращаться с такой молитвой как-то не очень удобно. И поэтому с этим в основном обращаются к святителю Николаю, Матроне Московской, Ксении Петербуржской и так далее. А к новомученикам, у которых надо просить мужества стоять за Веру, крепости в Вере, мы не обращаемся. Потому что, оказывается, эти духовные ценности для большинства из нас являются совершенно абстрактными и непонятными. Поэтому и массового почитания новомучеников нет, — сказал отец Кирилл в интервью «Нескучному саду».
— Причина в том, что мы не готовы изменить наше отношение и наше сознание. Потому что, если мы осознаем, что это явление действительно было, то нам придется согласиться, что произошедшее в ХХ веке, то, за чем наш народ устремился, было утопией не только в социальном плане, но и в духовном.
Да, мы отказались от построения Царствия Небесного в отдельно взятой стране. Но посмотрите вокруг, теперь мы прилагаем все наши усилия для того, чтобы построить Царствие Небесное в отдельно взятом коттедже! По большому счету ничего не изменилось. Если мы признаем эту ошибку, то мы должны признать, что мы занимаемся повторением того, что делали наши предки в ХХ веке. А мы этого не хотим. И в государственном, общественном сознании эта тема очень неудобна. Потому что если мы ее раскроем, она заставит нас изменить наше отношение к жизни, изменить наше поведение, а мы этого не хотим. Нам удобно жить так, как мы сейчас живем. Тогда разграбили государство и сейчас продолжаем делать то же самое. За примером ходить далеко не надо, включите телевизор. Причем грабят люди, которые, по идее, должны государство защищать.
Вы знаете, когда мы совершим что-то нехорошее, нам становится стыдно за это, и мы стараемся нашу совесть заставить замолчать, сказать «да ладно тебе», стараемся ее чем-то усыпить. И потом о нехорошем поступке, за который нам стыдно, мы стараемся не вспоминать. Особенно, когда нет покаяния. Если мы покаялись и осознали, что совершили какое-то греховное действие, то после покаяния мы можем о нем говорить. А когда мы не раскаялись, то нас наша совесть клюет, и мы стараемся произошедшее не вспоминать. То же самое происходит сейчас с нашим обществом. А Церковь в какой-то мере является частью общества. Несомненно, Церковь сделала колоссальный шаг. Это просто милость Божия, это чудо и подвиг Церкви, что Церковь прославила в лике святых Собор новомучеников и исповедников российских. И мы засвидетельствовали миру, Церковь Русская засвидетельствовала, что есть иные ценности, кроме ценностей мира, есть ценности духовные. Хотя, по большому счету, мир в целом и наши соотечественники, в частности, это свидетельство не очень то осознали. Они стали смеяться и говорить: «Это что — звание Героя Советского Союза? Звание присвоили и сказали, что он святой, а другому не присвоили почему-то». Слава Богу, что есть люди, есть приходы, в которых почитание и осознание есть. Несомненно, такие приходы есть в Церкви. Но, к сожалению, это отдельные приходы. А в целом мы живем другими заботами и другими чаяниями — отметил о. Кирилл.
Новомученики новосибирские
В Новосибирске на улице Немировича-Данченко есть белоснежный храм в честь Святых новомучеников и исповедников. А на Святом источнике в Ложке в Искитимской епархии несколько лет назад был освящен храм в честь новомучеников и исповедников Церкви Русской.
Верующим людям, как в Новосибирской области, так и за ее пределами, хорошо известен Святой источник, находящийся недалеко от станции Ложок. Здесь, на территории нынешнего микрорайона Ложок, с 1929 по 1956 год действовал лагерь особо строгого режима. По свидетельству очевидцев, это был самый жестокий «каторжный лагерь», известный за свою бесчеловечность заключенным всего Союза. По сути дела — лагерь уничтожения: неотвратимый силикоз убивал его заключенных в течение полугода. Вместе с уголовниками и штрафниками, отбывавшими большие сроки за особо тяжкие преступления, в особой зоне лагеря помещались политические заключенные. Эти люди были неповинны, и теперь они реабилитированы. Многие из них страдали за веру.
На окраине микрорайона как нематериальный памятник всем безвинно пострадавшим забил целебный источник — Святой ключ. Уже не один десяток лет православные христиане совершают паломнические поездки к Святому ключу, чтобы помолиться святым новомученикам и получить исцеления от своих душевных и телесных недугов.
2 мая 2003 года, на престольный праздник прихода, в день иконы Божией Матери «Живоносный Источник», Владыка Тихон, который был тогда архиепископом Новосибирским и Бердским, совершил водосвятный молебен и малое освящение храма. Затем состоялся крестный ход вокруг нового храма.
К Пасхе 2004 года был устроен внутренний купол храма, не видный снаружи, но преобразивший внутреннее помещение. Ведутся дальнейшие работы по перестройке пока только на освобожденной одной трети здания.
— В 1963 году, когда я приехала в Искитим, в этих норах еще жили люди, — рассказывает Людмила Петровна Милютина.
Местные жители тогда объяснили ей, что «пещерное поселение» создали бывшие заключенные лагеря в Ложках. У молодой женщины заныло сердце: ее отец, витебский художник П. П. Яблоков был безвинно репрессирован в 1937 году. Мать рассказывала, что во время обыска новорожденную Людочку грубо вытряхнули из пеленок…
Естественно, что именно Людмила Петровна возглавила недавно созданное искитимское отделение общества «Мемориал».
Беседы с очевидцами складываются в страшную летопись.
Уроженец Искитима В. А. Маркеев свидетельствует, что не раз слышал название родного города, с ужасом произносимое в лагерях Магадана и Колымы, отправить заключенного в Искитим означало послать его на верную гибель.
ОЛП-4 Сиблага был, по сути, лагерем уничтожения. Заключенные работали в известковых карьерах, где ядовитая пыль быстро разъедала ткань легких. Тем, кто уже не мог выходить на работу, паек не полагался.
— В лагере было женское отделение на 3000 человек, — рассказывает бывший агроном подсобного хозяйства В. М. Бутченко. — Среди них, я слышал, многие были женами «врагов народа». Помню, как на утреннем разводе женщины с плачем умоляли меня именно их взять на работу в поле. Но многим и этот считавшийся легким труд был уже не по силам: ежедневно трое-четверо человек из огородной бригады умирали во время работы.
Умерших отвозили не дальше окрестных оврагов.
Как-то в искитимскую городскую газету пришло письмо от гражданина Соколова — он рассказывает, что во время войны пас поселковых коров вблизи лагеря и натолкнулся на свежее захоронение. Трупы были слегка присыпаны, но коровы, видно, почуяли их, стали тревожно мычать и рыть копытами землю…
Сколько и каких людей измолола в «лагерную пыль» каторга в Ложках? Говорят, в лагере была тюрьма для особо опасных уголовников-рецидивистов, но они не ходили на работу в карьеры.
П. М. Моргунова, работавшая в предвоенные годы секретарем Ложковского сельсовета, помнит, что в перепись 1939 года из лагеря подавались списки, и среди них один особый — в нем не было фамилий, а только лишь номера заключенных. Чьи фамилии опасались назвать?
Поселок Ложок нынче неузнаваемо преобразился. На месте тюрьмы вырос прекрасный Дворец культуры, кирпичные многоэтажки потеснили бараки.
Старые карьеры затоплены. Рядом с ними еще сохранились развалины бараков из дикого камня, валяются мотки колючей проволоки.
Людмила Петровна Милютина убеждена, что остатки ОЛП-4 Сиблага могут и должны стать музеем. Не менее впечатляющим, чем Хатынь. Люди, лишенные чести, имен и могил, взывают об этом. Как бы ни было тяжко, мы обязаны честно посмотреть в лицо прошлому.
Есть в Новосибирской митрополии и прославленные в лице святых новомученики, о которых газета «Честное слово» уже не раз писала. Это и священномученик Николай Ермолов, и священномученик Иннокентий Кикин, и священномученик Михаил Пятаев, и священномученик Иоанн Куминов.
Эти новосибирские святые так же являются частью Собора новомучеников и исповедников Церкви Русской. Как и тысячи других, имен которых мы не знаем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.