«Будем непоколебимы в нашей вере в конечную победу над ложью и злом»

Дмитрий Донской — вклад обокранной и оболганной Русской Церкви

Завтра в России будут отмечать один из самых великих государственных праздников — День Победы. В книге известного новосибирского историка Ю. А. Фабрики «На прогнание всякого супостата» есть такие слова: «Тысячелетний опыт истории свидетельствует, что Церковь и Армия всегда стояли на защите Отчизны. Любовь к Родине, патриотический долг, готовность к самопожертвованию во имя Отечества, во имя защиты его были теми нравственными принципами, на которых основывалась армия и которые всегда исповедовала Церковь». А называется эта глава в книге Ю. А. Фабрики «…В России служат только в церкви и армии». Для современного русского языка этот заголовок очень актуален. Действительно, трудно вспомнить, где еще сегодня у нас именно служат
Воскресный день 22 июня 1941 года, день нападения фашистской Германии на Советский Союз, совпал с празднованием памяти Всех святых, в земле Российской просиявших. Казалось бы, начавшаяся война должна была обострить противоречия между Церковью и государством, уже более двадцати лет гнавшим ее. Однако этого не произошло. Дух любви, присущий Церкви, оказался сильнее обид и предубеждений…
Послания надежды
В лице Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) Церковь дала точную, взвешенную оценку разворачивавшихся событий, определила свое отношение к ним. В момент всеобщей растерянности, смуты и отчаяния голос Церкви прозвучал особенно отчетливо. Узнав о нападении на СССР, митрополит Сергий вернулся в свою скромную резиденцию из Богоявленского собора, где он служил Литургию, сразу же ушел к себе в кабинет, написал и собственноручно напечатал на машинке «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви». «Невзирая на свои физические недостатки — глухоту и малоподвижность, — вспоминал позднее архиепископ Ярославский Димитрий (Градусов), — митрополит Сергий оказался на редкость чутким и энергичным: свое послание он не только сумел написать, но и разослать по всем уголкам необъятной Родины». Послание гласило: «Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг…». В грозный час вражеского нашествия мудрый первоиерарх увидел за расстановкой политических сил на международной арене, за столкновением держав, интересов и идеологий главную опасность, грозившую уничтожением тысячелетней России. Выбор митрополита Сергия, как и каждого верующего в те дни, не был простым и однозначным. В годы гонений он вместе со всей Церковью пил из одной чаши страданий и мученичества. И теперь всем своим архипастырским и исповедническим авторитетом убеждал священников не оставаться молчаливыми свидетелями и тем более не предаваться размышлениям о возможных выгодах по другую сторону фронта. В послании четко отражена позиция Русской Православной Церкви, основанная на глубоком понимании патриотизма, чувстве ответственности перед Богом за судьбу земного Отечества. Впоследствии на Соборе епископов Православной Церкви 8 сентября 1943 г. сам митрополит, вспоминая о первых месяцах войны, говорил: «Какую позицию должна занять наша Церковь во время войны, нам не приходилось задумываться, потому что прежде, чем мы успели определить как-нибудь свое положение, оно уже определилось, — фашисты напали на нашу страну, ее опустошали, уводили в плен наших соотечественников, всячески их там мучили, грабили… Так что уже простое приличие не позволило бы нам занять какую-нибудь другую позицию, кроме той, какую мы заняли, т. е. безусловно отрицательную ко всему, что носит на себе печать фашизма, печать, враждебную к нашей стране». Всего за годы войны Патриарший Местоблюститель выпустил до 23-х патриотических посланий.
Митрополит Сергий не был одинок в своем призыве к православному народу. Ленинградский митрополит Алексий (Симанский) призывал верующих «жизнь свою положить за целость, за честь, за счастье любимой Родины». В своих посланиях он прежде всего писал о патриотизме и религиозности русского народа: «Как во времена Димитрия Донского и святого Александра Невского, как в эпоху борьбы с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа Русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу… Мы будем непоколебимы в нашей вере в конечную победу над ложью и злом, в окончательную победу над врагом».
С патриотическими посланиями к пастве обращался и другой ближайший сподвижник Местоблюстителя митрополит Николай (Ярушевич), который часто выезжал на передовую, совершая богослужения в местных церквах, произнося проповеди, которыми утешал исстрадавшийся народ, вселяя надежду на всемогущую помощь Божию, призывая паству к верности Отечеству. В первую годовщину начала Великой Отечественной войны, 22 июня 1942 г., митрополит Николай обратился с посланием к пастве, жившей на территории, оккупированной немцами: «Исполнился год, как фашистский зверь заливает кровью нашу родную землю. Этот ворог подвергает осквернению наши святые храмы Божии. И кровь убиенных, и разоренные святыни, и разрушенные храмы Божии — все вопиет к небу об отмщении!.. Святая Церковь радуется, что среди вас на святое дело спасения Родины от врага восстают народные герои — славные партизаны, для которых нет выше счастья, как бороться за Родину и, если нужно, и умереть за нее».
В далекой Америке бывший глава военного духовенства белой армии митрополит Вениамин (Федченков) призывал Божие благословение на воинов советской армии, на весь народ, любовь к которому не прошла и не уменьшилась в годы вынужденной разлуки. 2 июля 1941 года он выступил на многотысячном митинге в Медисон-Сквер-Гарден с обращением к соотечественникам, союзникам, ко всем людям, сочувствовавшим борьбе с фашизмом, и подчеркнул особый, промыслительный для всего человечества характер совершавшихся на востоке Европы событий, сказав, что от судьбы России зависят судьбы всего мира. Особое внимание митрополит Вениамин обратил на день начала войны — день Всех святых, в земле Российской просиявших, считая, что это есть «знак милости русских святых к общей нашей Родине и дает нам великую надежду, что начатая борьба кончится благим для нас концом».
С первого дня войны иерархи в своих посланиях выразили отношение Церкви к начавшейся войне как освободительной и справедливой, благословили защитников Родины. Послания утешали верующих в скорби, призывали их к самоотверженному труду в тылу, мужественному участию в боевых операциях, поддерживали веру в окончательную победу над врагом, способствуя тем формированию высоких патриотических чувств и убеждений среди тысяч соотечественников.
Характеристика действий Церкви в годы войны будет не полной, если не сказать, что действия иерархов, распространявших свои послания, были противозаконны, так как после постановления ВЦИК и СНК о религиозных объединениях 1929 года район деятельности служителей культа, религиозных проповедников был ограничен местонахождением членов обслуживаемого ими религиозного объединения и местонахождением соответствующего молитвенного помещения.

Крестный ход в Ленинграде (Санкт-Петербурге)

И словом и делом
Не только на словах, но и на деле Церковь не оставила народа своего, разделила с ним все тяготы войны. Проявления патриотической деятельности Русской Церкви были очень разнообразны. Епископы, священники, миряне, верные чада Церкви, совершали свой подвиг независимо от линии фронта: глубоко в тылу, на передовой, на оккупированных территориях.
1941 год застал святого епископа Луку (Войно-Ясенецкого) в уже третьей по счету ссылке, в Красноярском крае. Когда началась Великая Отечественная война, епископ Лука не остался в стороне, не таил обиду. Он пришел к руководству райцентра и предложил свой опыт, знание и мастерство для лечения воинов Советской Армии. В это время в Красноярске организовывался огромный госпиталь. С фронта уже шли эшелоны с ранеными. В октябре 1941 года епископ Лука был назначен консультантом всех госпиталей Красноярского края и главным хирургом эвакогоспиталя. Он с головой погрузился в многотрудную и напряженную хирургическую работу. Самые тяжелые операции, осложненные обширными нагноениями, приходилось делать прославленному хирургу. В середине 1942 г. срок ссылки закончился. Епископ Лука был возведен в сан архиепископа и назначен на Красноярскую кафедру. Но, возглавляя кафедру, он, как и раньше, продолжал хирургическую работу, возвращая в строй защитников Отечества. Напряженная работа архиепископа в красноярских госпиталях давала блестящие научные результаты. В конце 1943 г. было опубликовано второе издание «Очерков гнойной хирургии», переработанное и значительно дополненное, а в 1944 году вышла книга «Поздние резекции инфицированных огнестрельных ранений суставов». За эти два труда святителю Луке была присуждена Сталинская премия I степени. Часть этой премии Владыка перечислил в помощь детям, пострадавшим в войне.
Столь же самоотверженно в осажденном Ленинграде свои архипастырские труды нес митрополит Ленинградский Алексий, большую часть блокады проведший со своей многострадальной паствой. В начале войны в Ленинграде оставалось пять действующих храмов: Никольский Морской собор, Князь-Владимирский и Преображенский соборы и две кладбищенские церкви. Митрополит Алексий жил при Никольском соборе и служил в нем каждое воскресенье, часто без диакона. Своими проповедями и посланиями он наполнял души исстрадавшихся ленинградцев мужеством и надеждой. В Вербное воскресенье в храмах было прочитано его архипастырское обращение, в котором он призывал верующих самоотверженно помогать воинам честной работой в тылу. Он писал: «Победа достигается силой не одного оружия, а силой всеобщего подъема и могучей веры в победу, упованием на Бога, венчающего торжеством оружия правды, «спасающего» нас «от малодушия и от бури» (Пс. 54:8). И само воинство наше сильно не одной численностью и мощью оружия, в него переливается и зажигает сердца воинов тот дух единения и воодушевления, которым живет весь русский народ».
Имевшую глубокое духовно-нравственное значение деятельность духовенства в дни блокады вынуждено было признать и советское правительство. Многие священно-служители во главе с митрополитом Алексием были награждены медалью «За оборону Ленинграда».
У протоиерея Петра Филонова, настоятеля московской церкви в честь иконы Божией Матери «Нечаянная радость» в Марьиной роще, три сына служили в армии. Он также организовал в храме убежище, так же, как и все граждане столицы, в свою очередь стоял на постах охраны. И наряду с этим он вел большую разъяснительную работу среди верующих, указывая на вредное влияние вражеской пропаганды, проникавшей в столицу в разбрасываемых немцами листовках. Слово духовного пастыря было весьма плодотворным в те тяжелые и тревожные дни.
Сотни священнослужителей, включая тех, кому удалось вернуться к 1941 г. на свободу, отбыв срок в лагерях, тюрьмах и ссылках, были призваны в ряды действующей армии. Так, уже побывав в заключении, заместителем командира роты начал свой боевой путь по фронтам войны С. М. Извеков, будущий Патриарх Московский и всея Руси Пимен. Наместник Псково-Печерского монастыря в 1950—1960 гг. архимандрит Алипий (Воронов) воевал все четыре года, оборонял Москву, был несколько раз ранен и награжден орденами. Будущий митрополит Калининский и Кашинский Алексий (Коноплев) на фронте был пулеметчиком. Когда в 1943 г. он вернулся к священнослужению, на груди его блестела медаль «За боевые заслуги». Протоиерей Борис Васильев, до войны диакон Костромского кафедрального собора, в Сталинграде командовал взводом разведки, а затем сражался в должности заместителя начальника полковой разведки. В докладе председателя Совета по делам РПЦ Г. Карпова секретарю ЦК ВКП(б)
А. А. Кузнецову о состоянии Русской Церкви от 27 августа 1946 г. указывалось, что многие представители духовенства награждены орденами и медалями Великой Отечественной войны.
На оккупированной территории священнослужители являлись подчас единственным связующим звеном между местным населением и партизанами. Они укрывали красноармейцев, сами вступали в партизанские ряды. Священник Василий Копычко, настоятель Одрижинской Успенской церкви Ивановского района на Пинщине, в первый же месяц войны через подпольную группу партизанского отряда получил из Москвы послание Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия, прочитал его своим прихожанам, несмотря на то, что фашисты расстреливали тех, у кого находили текст воззвания. С начала войны и до ее победного завершения отец Василий духовно укреплял своих прихожан, совершая богослужения ночью без освещения, чтобы не быть замеченным. Почти все жители окрестных деревень приходили на службу. Отважный пастырь знакомил прихожан со сводками Информбюро, рассказывал о положении на фронтах, призывал противостоять захватчикам, читал послания Церкви к тем, кто оказался в оккупации. Однажды в сопровождении партизан он приехал к ним в лагерь, обстоятельно ознакомился с жизнью народных мстителей и с того момента стал партизанским связным. Дом священника стал партизанской явкой. Отец Василий собирал продукты для раненых партизан, присылал и оружие. В начале 1943 г. фашистам удалось раскрыть его связь с партизанами. Церковь и дом настоятеля немцы сожгли. Чудом удалось спасти семью пастыря и переправить самого отца Василия в партизанский отряд, который впоследствии соединился с действующей армией и участвовал в освобождении Белоруссии и Западной Украины. За свою патриотическую деятельность священнослужитель был награжден медалями «Партизану Великой Отечественной войны», «За победу над Германией», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
Котомка золотых монет
Личный подвиг сочетался со сбором средств по приходам на нужды фронта. Первоначально верующие переводили деньги на счет Государственного комитета обороны, Красного Креста и других фондов. Но 5 января 1943 г. митрополит Сергий послал Сталину телеграмму с просьбой разрешить открытие Церковью банковского счета, на который вносились бы все деньги, пожертвованные на оборону во всех храмах страны. Сталин дал свое письменное согласие и от лица Красной Армии поблагодарил Церковь за ее труды. К 15 января 1943 г. в одном Ленинграде, осажденном и голодающем, верующие пожертвовали в церковный фонд для защиты страны 3 182 143 рубля.
Создание на церковные средства танковой колонны «Дмитрий Донской» и эскадрильи «Александр Невский» составляет особую страницу истории. Не существовало почти ни одного даже сельского прихода на свободной от фашистов земле, не внесшего свой вклад в общенародное дело. В воспоминаниях о тех днях протоиерея церкви села Троицкого Днепропетровской области И. В. Ивлева говорится: «В церковной кассе денег не было, а их надо было достать… Я благословил двух 75-летних старушек на это великое дело. Пусть их имена будут известны людям: Ковригина Мария Максимовна и Горбенко Матрена Максимовна. И они пошли, пошли уже после того, как весь народ уже внес свою посильную лепту через сельсовет. Пошли две Максимовны просить Христовым именем на защиту дорогой Родины от насильников. Обошли весь приход — деревни, хутора и поселки, отстоявшие в 5—20 километрах от села, и в результате — 10 тысяч рублей, сумма по нашим разоренным немецкими извергами местам значительная».
Собирались средства на танковую колонну и на оккупированной территории. Примером тому — гражданский подвиг священника Феодора Пузанова из села Бродовичи-Заполье. На оккупированной Псковщине для строительства колонны он сумел собрать среди верующих целую котомку золотых монет, серебра, церковной утвари и денег. Эти пожертвования на общую сумму около 500 000 рублей были переданы партизанами на Большую землю. С каждым годом войны сумма церковных взносов заметно росла. Но особенное значение в заключительный период
войны имел начатый в октябре 1944 г. сбор средств в Фонд помощи детям и семьям бойцов Красной армии. 10 октября в своем письме к И. Сталину возглавлявший Русскую Церковь после смерти Патриарха Сергия митрополит Ленинградский Алексий писал: «Эта забота со стороны всех верующих нашего Союза о детях и семьях наших родных воинов и защитников да облегчит великий их подвиг, а нас да соединит еще более тесными духовными узами с теми, кто не щадит и крови своей ради свободы и благоденствия нашей Родины». Духовенство и миряне оккупированных территорий после освобождения также активно включались в патриотическую работу. Так, в Орле после изгнания фашистских войск было собрано 2 млн рублей.
Историки и мемуаристы описали все битвы на полях сражений Второй мировой войны, но никто не в силах описать битвы духовные, совершавшиеся великими и безымянными молитвенниками в эти годы.
В своих действиях Церковь руководствовалась причастностью к полноте нравственного совершенства и любви, присущих Богу, апостольским преданием: «Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем. Смотрите, чтобы кто кому не воздавал злом за зло; но всегда ищите добра и друг другу, и всем» (1Фес. 5:14—15). Сохранить этот дух значило и значит остаться Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью.
На прогнание всякого супостата
Вообще, русская земля издавна была славна ратным духом и молитвенным усердием своих сынов. Нередко случалось и так, что подвиги на поле брани и подвиги во славу Божию переплетались в жизни одного человека.
В последней части нашей статьи приведем небольшой список наиболее известных святых, которые прославились и на ниве защиты
Отечества.
Благоверный великий князь Дмитрий Донской. С именем этого святого связано событие, не менее важное для истории России, чем крещение нашей страны — освобождение от почти 250-летнего монгольского ига.
Великий князь Московский перешел от междоусобной брани с другими русскими князьями к заботам об интересах всего Отечества. Занятый собиранием русских земель, великий князь Димитрий сумел собрать коалицию русских княжеств против войска Мамая, угрожавшего очередным разорением Руси.
Это было тяжелое решение, ведь крупных побед над татарами до Куликова поля русская армия не знала. Князь Димитрий даже ездил за советом и благословением к святому преподобному Сергию Радонежскому, который заверил его в своей молитвенной поддержке и дал в помощь двух иноков своего монастыря.
В результате русские армии под руководством князя Димитрия на Куликовом поле разбили орду Мамая и этим положили начало освобождению от угрозы и восстановлению единого национального русского государства. За свою победу князь получил прозвище «Донской».
Преподобный Александр Пересвет был одним из двух иноков, которые по благословению своего игумена преподобного Сергия Радонежского в виде исключения (церковные правила запрещают воевать лицам духовного звания) приняли участие в Куликовской битве.
Оба схимника до принятия монашества были воинами и служили в княжеских дружинах, а их присутствие на поле боя, по мысли преподобного Сергия, должно было воодушевить русскую рать.
Перед началом сражения он вступил в единоборство с Челубеем, который по преданию владел оккультными магическими практиками и мог вселить страх в любого противника. Но в схватке с православным монахом, который даже не надел доспехов, оставаясь в схиме, ему это не помогло. После сшибки оба поединщика пали мертвыми, но Челубей был выбит из седла в сторону противника, что считалось несомненной победой Пересвета.
Святой благоверный князь Александр Невский. Эта личность столь известна в русской истории. В 1240 году князь одержал победу над шведами на Неве, за что и получил своё летописное прозвище, а в 1242 году на льду Чудского озера разбил армию немецких рыцарей.
Позже князь Александр совершил несколько походов в земли Ордена и Литвы против неприятеля в Торопце, близ Жижицкого озера и под Усвятом так, что тот запросил мира. По выражению летописца, литовцы впали в такой страх, что стали «блюстися имени его».
Перед каждым сражением князь горячо молился и просил помощи у Бога, а в своей княжеской жизни был рачительным хозяином, дальновидным дипломатом-миротворцем и справедливым судьей. Перед своей смертью (предположительно, был отравлен в Орде), князь принял монашество с именем Алексей.
Благоверный князь Довмонт Псковский. Святой князь Довмонт (в крещении Тимофей) происходил из литовского княжеского рода и был младшим современником святого благоверного князя Александра Невского.
В 1265 году, спасаясь от междоусобиц литовских князей, князь был вынужден бежать из Литвы с дружиной и с 300 литовскими семьями во Псков.
Псковская земля стала его второй родиной, здесь он принял крещение и уже через год за доблесть и истинно христианские добродетели псковичи избрали его своим князем.
В течение 33 лет князь Довмонт управлял городом и был единственным князем за всю историю Пскова, который сумел так долго прожить в мире и согласии с псковским вечем. Он был справедлив и строго следил за правосудием других, щедро творил милостыню, принимая нищих и странников, благоговейно чтил церковные праздники, покровительствовал храмам и монастырям и сам основал обитель в честь Рождества Пресвятой Богородицы.
Святому много пришлось повоевать за свободу Пскова с различными западными неприятелями. Перед каждой битвой святой Довмонт приходил в храм, полагал свой меч к подножию святого престола и принимал благословение духовника, который препоясывал ему меч.
В 1268 году князь Довмонт был одним из героев исторической битвы при Раковоре, где русская рать одержала победу над датскими и немецкими войсками, а свою последнюю победу одержал 5 марта 1299 года на берегу реки Великой, где он с малой дружиной разбил большое немецкое войско.
Праведный Федор Ушаков. Адмирал Федор Федорович Ушаков участвовал в войнах России с Османской империей при Екатерине II Великой. Возглавляя Черноморский флот России, адмирал Ушаков несколько раз разгромил в сражениях флот турок и, наконец, полностью уничтожил его при Калиакрии.
Позже он участвовал в освобождении Ионических островов от французской оккупации, где стал автором Конституции и заложил основы народного правления.
Как флотоводец, Федор Ушаков стал основоположником новой тактики морских сражений и автором беспрецедентной операции по овладению морской крепостью Корфу с помощью корабельного десанта.
Родной дядя адмирала, также Федор Ушаков, стал монахом Санаксарского монастыря в Мордовии. Его влияние и воспитание родителей послужили основанием к глубокой вере, и личному благочестию адмирала: он регулярно посещал службы, был весьма скромен в быту, а свои деньги неоднократно жертвовал на обустройство быта нижних чинов и семьям погибших матросов.
Уже в отставке, в период Оте-чественной войны 1812 года Федор Федорович пожертвовал все свое состояние на госпиталь для раненых русских солдат и формирование Тамбовского пехотного полка.
Преподобный Илия Муромец. Этот святой жил в XII веке. Он происходил из простой крестьянской семьи и, как повествуют былинные источники, в детстве и юности страдал параличом, однако чудесным образом был исцелен по молитве странников.
Обретя здравие, он решил встать на путь воинского служения, поступил в дружину киевского князя и много лет охранял границы Руси, где прославился воинскими подвигами и невиданной силой.
Достоверных известий о его жизни сохранилось немного, но его подвиги послужили основанием для целого цикла русских былин и германских эпосов.
В преклонных летах богатырь Илия поступил в Киево-Печерский монастырь, где принял постриг и провел свои последние годы в духовных подвигах. Скончался он, вероятнее всего, в конце 80-х годов XII века.
В 1643 году преподобный Илия Муромец был официально канонизирован в числе еще шестидесяти девяти угодников Киево-Печерской лавры. Русское воинство издавна считает святого богатыря своим покровителем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.