Служенье муз начинается с любви к Отечеству и детям

(фото А. Игнатовича)

Заслуженный артист России, известный новосибирский пианист Геннадий Пыстин зарекомендовал себя как сторонник совершенно разных стилей музыки. Ему подвластен абсолютно любой жанр. А в последние годы Геннадий Анатольевич уделяет большое внимание детям. Именно по отношению к самым маленьким музыкантам легко определяется его жизненное кредо
А кредо это — легкость и простота. Тот, кто хоть когда-нибудь видел, как ведет себя Пыстин с неподкупной детской аудиторией, точно поймет, что это — не путь филармонического артиста. На его детских концертах трудно понять, кто пришел в гости, а кто является участником выступления. Дурачатся, веселятся, но при этом играют серьезную музыку. Из-за того, что к детям Пыстин относится как к равным (не то чтобы мэтр залетел на минуточку и быстро хочет рассказать историю академической музыки), пианист как будто растворяется в аудитории. Вот он предлагает ребятам одну песенку, которая ему нравится с детства, а песенка эта даже совсем не тривиальная, а гениальная и сложная для исполнения. Но дети воспринимают ее без останавливающего ужаса перед академической музыкой — просто им нравится дядя Гена, а значит, он принес правильную музыку, и нужно ее слушать и дальше.
Многие молодые люди боятся приходить в концертные залы из-за царящей там особой чопорной атмосферы (когда нельзя чихнуть, кашлянуть, перекинуться словом и можно аплодировать только после номеров). А Геннадий Пыстин нарушает эту структуру. Однажды несколько девочек подошли к нему после концерта, обняли и сказали: «Дядя Гена, а ты будешь нашим папой?»
Также Геннадий Пыстин не просто дает концерты в музыкальных школах, но и, как Денис Мацуев, занимается поиском талантов.
Именно таким представил нам сегодняшнего героя бессменный ведущий проекта «Люди как книги» Антон Веселов, очередная встреча в рамках которого прошла в Новосибирской областной библиотеке.
А.В.: Большинство людей, которые добились выдающихся успехов в музыке, имели предопределение уже при рождении благодаря особым звуковосприимчивым способностям. Если у ребенка таких способностей нет, если у него нет феноменального трудолюбия и строгих ответственных родителей, готовых бороться за будущее своего чада, то, к сожалению, музыканта из него не получится. В музыке, если ребенка не направить в правильное русло до восьми-девяти лет, то его светлое будущее будет потеряно, особенно академическое. Для вас хороший слух был счастьем или проклятьем? У вас были возможности проявлять себя как музыкант?
Г.П.: У моей мамы был абсолютный слух: она великолепно пела. Потом выяснилось, что дедушка по линии мамы великолепно играл на баяне, подбирая песни по слуху. Линия же папы — спортивная. Все это в совокупности давало определенный результат.
Я не сразу понял, что у меня абсолютный слух, хотя уже с четырех лет подбирал мелодии на фортепиано, причем двумя руками. И так продолжалось два года, пока к нам не пришел один музыкант и не удивился, что меня никто этому не учил. Он начал тыкать нотки, и я тут же их отгадывал, не понимая, что это — редкое явление.
По его совету я пошел в музыкальную школу, однако на первом месте у меня стояли лыжи, на которые отец меня поставил в три года. В пять лет у меня уже были жесткие крепления, а в шестом классе я стал чемпионом города Северска среди школьников. И все шло к тому, чтобы я повторил путь своего отца, мастера спорта по лыжным гонкам. Но переезд в Новосибирск кардинально изменил мою судьбу: мне попалась мудрая учительница — Анна Ефимовна Аптекарь, которая из меня сделала то, что потом продолжилось в музучилище и консерватории. Однако в плане начального музыкального образования я много пропустил, из-за чего пришлось нагонять программу каторжным трудом, занимаясь по 10—16 часов в день.
Редкий случай, когда музыкантами становятся поздно: пример — Арам Хачатурян, который начал учиться в 17 лет. У него не было никакого образования, но он стал гениальным композитором. С исполнителями все сложнее: упущенное в детстве, очень сложно восстановить.

Г. Пыстин и Д. Карпов
(фото предоставлено пресс-службой филармонии)

Папа продолжал свою линию, но у него это уже не получалось, ведь мне пришлось сделать выбор. Музыка заполонила все, но на лыжах я до сих пор хорошо катаюсь, а здоровье, которое я получил благодаря папе и спорту, держит меня на гастролях (он меня гонял, как сидорову козу, и я с мастерами спорта бегал по десять километров уже в шестом классе). Полученные в детстве нагрузки позволяют мне держать по 100—120 концертов в год — это страшная цифра (для сравнения: у Мацуева 160—180).
А.В.: Насколько на ваше становление повлиял семейный бэк-граунд? Скажем, ваш дядя занимал видный пост, был важным человеком для тогдашнего руководства города.
Г.П.: У моего папы было три брата. Один, самый младший, погиб на фронте. Второй умер перед войной. Остальные братья — мой папа и его второй брат долго жили в Новосибирске.
Мой папа Анатолий Васильевич был майором медслужбы. Он служил в 163-м кавалерийском полку, прошел всю Отечественную и дошел до Будапешта, Вены, Праги и Берлина. И я преклоняюсь перед своим отцом, потому что он был горячим патриотом. Он никогда не рассказывал, как было сложно и тяжело на войне. Два-три случая, о которых он мне рассказывал, повлияли на мое рождение. Расскажу об одном. Как-то ехал их обоз с ранеными, и главный помощник моего отца Вася Субботин, фельдшер, предложил ему закурить. Но папа не курил. Тот настоял — мол, за компанию. Они отошли на 200 метров, а тут пролетел «мессершмит», и в живых в обозе не осталось никого. Только их двое. Если бы Вася не сказал «пойдем покурить», не было бы и меня.
А второй случай произошел уже с дядей. Иван Васильевич был человеком невероятного задора и таланта. И как руководитель он был выдающийся человек. Рассказывал он нам о случае, когда брали они высотку на войне. А он был начальником кавалерийского расчета. И всех положили, а он остался один. Без прицела он подбил еще три танка. Произошел взрыв, он потерял сознание. А когда очнулся, то увидел, что часть ноги болтается на одном сухожилии. Так дядя взял нож, просто отрезал ногу и уполз. И дальше потерял сознание. Его нашли в болоте и спасли. А через много лет его отыскали прибалтийские школьники, и он получил орден Ленина.
Вот это отношение к Отечеству, эта преданность служению и заложили мое кредо по отношению к нашей Родине.
Антон Веселов внезапно предлагает экспромт, а именно — сыграть песню.
Г.П.: Я все песни нашего поколения специально не учил. Так случилось, что в городе Северске был каток, на котором я все эти песни слышал, и по сто раз. И поэтому они в меня с детства засели (кстати, я иногда даже все слова помню, как ни странно). Но мелодию этих песен я подбирал с ходу по слуху. Поэтому у меня составлен список моих любимых песен, где на первом месте — хиты того времени. Их нельзя сравнивать по мелодическому началу, а также по уровню настоящих слов, стихов с теми примитивными песнями, которые пишут сегодня. Составляющее песни — это душа. Поэтому я вам сейчас сыграю песню, которая у меня на первом месте.
И Геннадий Пыстин играет «А снег идет», зал подпевает.
Беседа продолжается.
А.В.: Обычно музыканту приходится делать выбор: либо служить эстрадному искусству, либо джазовому, либо академическому. Геннадий, на удивление, владеет всеми этими вариантами: он играет джаз, играет эстраду, занимается импровизацией, состоялся как академический артист и при этом еще работает в дуэте — эту кропотливую работу мало кто делает не только в России, но даже в мире. Почему не пришлось сделать выбор? Вот тот же самый Мацуев говорит, что любит и играет джаз, но делает это очень редко, потому что на 99 процентов он все-таки академический музыкант.
Г.П.: Сложно ответить, почему так происходило, потому что я вообще сольный пианист. Думаю, что все началось с консерваторских капустников, которые были просто ядерной бомбой! На них собирался весь город, попасть туда было практически невозможно: все висели буквально на стенах. Туда приходил даже выдающийся деятель Арнольд Михайлович Кац, которого все обожали, но при этом пародировали.
У нас была сильная команда — мы играли наподобие КВН. И мы с Игорем Цыганковым именно на этих капустниках явились основоположниками фортепианного дуэта — жанра инструментального театра, во второй половине XX века в дуэте этого не делал никто. В то время это было настолько неожиданным решением театрализации, что дало продолжение в виде репертуара, который стал появляться, потому что композиторы стали писать музыку специально для нас, зная, что мы это умеем и можем.
Когда я понял, что Игорь какой-то невероятный актер, помимо того, что умеет еще играть на рояле, у нас началась эта дуэтная деятельность, которая получила мощное движение в Сибири. Мы даже получили японскую премию DUO KODAMA для развития дуэтного жанра в Сибири. И потом уже пошли в Новосибирске дуэтные фестивали, на которые приезжало огромное количество музыкантов из разных стран, и это было огромное явление — как говорится, раскрутилась вся Сибирь. Сейчас, к сожалению, небольшой перерыв затянулся, и уже идет речь о том, чтобы восстановить фестиваль фортепианных дуэтов в Новосибирске и Сибирском регионе.
Другой составляющей — умению импровизировать, составлять сценическую драматургию с артистами во многом меня научил Григорий Гоберник, замечательный композитор. И у меня были сольные выступления с Владленом Бирюковым, с Галиной Алехиной — был у меня такой театральный период. Неделю я выступал с Геннадием Хазановым в оперном театре, зал был полный — это огромная школа. Потом целую неделю было выступление с Ириной Мирошниченко. Этот опыт научил меня созданию музыкальной стороны драматургии.
А.В.: Получилась тяжелая ситуация, когда первый дуэт с Цыганковым распался, а дуэт с Карповым еще не получился, то есть было такое безвременье. И когда на место Цыганкова, импозантного, статного мужчины, пришел практически ребенок Карпов, многие с растущим раздражением восприняли эту замену. Много ли потребовалось времени, чтобы оценить Дмитрия по достоинству?
Г.П.: Нелегко долго находиться вместе — это как в космическом корабле или на подводной лодке, когда деваться некуда. Каждый день надо играть напротив друг друга, глаза в глаза, и это очень большая нагрузка. Когда мы начали играть с Игорем, то уже знали, что всякое может случиться. И когда Игорь узнал, что я буду играть с маленьким мальчиком, отнесся к этому скептически.
Однако Дмитрий оказался невероятно талантливым человеком. У него много даров. Он не хочет сознаваться, но я на него повлиял сильно — он даже стихи начал писать, как и я, и, как и я, делать транскрипции. И сейчас Дима продвигается семимильными шагами, великолепно играя с различными музыкантами. К тому же Карпов — великолепный концертмейстер: ему подвластен любой состав, любое произведение.
Далее Антон предложил порассуждать о современной академической музыке, и Геннадий Пыстин рассказал о том, как его буквально подсадил на многих потрясающих авторов глава Ассоциации современной музыки Виктор Якимовский. И Пыстин стал первым музыкантом в Новосибирске, кто начал играть Ольвье Мессиана, за что его сильно «били». Представьте, идет XXIV съезд партии, а на афише написано: «Двадцать взглядов на младенца Иисуса».
Любопытно, но сегодня Пыстин играет современную музыку даже для детей. На творческой же встрече для примера Геннадий Анатольевич представил слушателям «Простую музыку для фортепиано» Гия Канчели.
Также Геннадий Пыстин признался, что для него не имеют значения ни звания, ни регалии, ни неподготовленность залов и инструмента — он играет там, где его ждут. Причем часто он заранее высылает ноты преподавателям музыкальных школ по всей стране, оставляя после своего визита не только сформированные коллективы, но и заметный след. Так, одна старушка после его концерта отбросила костыли и пошла сама!
При этом Геннадий довольно строго подходит к оценке самого себя — у него даже существует стобалльная система оценки собственных выступлений, и больше 85 баллов он себе не ставил! Также существуют композиторы-классики, до которых Пыстин, как он считает, еще не дорос. Вот такая планка!
Можно еще сказать, что Пыстин не любит записываться в студии, называя студийную музыку мертвечиной. Маэстро предпочитает только живые концерты!
С Пыстиным происходили во время и после концертов невероятные истории — даже готовится книга «Небылицы». О некоторых он успел поведать на встрече, а также прочитать стихотворение собственного сочинения, опять же в силу природной скромности считая, что стихи — не его заслуга: ему их диктуют «свыше».
Напоследок Геннадий Анатольевич заметил, что чем взрослее музыкант, тем больше нужно заниматься, потому что организм стареет, и запоминать произведения становится труднее. Но Пыстин надеется найти продолжение себя как пианиста в детях — как собственных, так и в учениках.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.