Глухие стали слышать, а немые говорить

Каждый год поздней весной в России торжественно отмечают Дни славянской письменности культуры. Конечно, для самих братьев Кирилла и Мефодия было совершенно неважно, в какой очередности их называют. Этот праздник стал первым церковно-государственным. В равной степени праздник почитает и государство, и Русская Православная Церковь. Вот только государство почитает великих подвижников Кирилла и Мефодия, даровавших нам славянскую письменность, а Церковь чтит равноапостольных святых. К слову, как святые братья почитаются и на Востоке, в Православной Церкви, и на Западе — в Католической…
Кирилл — начало пути
Про создателей славянской письменности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия написаны сотни, если не тысячи книг. Но эта — по-своему уникальная. Ничего подобного в нашей истории не припомнить. Книга В. Воскобойникова «Братья» издана в серии «Пионер: значит первый». И это единственная книга для пионеров про православных святых
Впрочем, о том, что Кирилл и Мефодий — православные святые, в книге не говорится. Едва ли так задумал сам автор. Скорее всего, постаралась цензура. Правда, не сказать о том, что братья были монахами, было, разумеется, невозможно. Так же, как невозможно было вычеркнуть из повествования храмы, монастыри, молитвы, богослужебные книги, которыми была наполнена в IX веке жизнь Кирилла и Мефодия. Пришлось даже перед началом книги сделать соответствующее пояснение. «Это было время, которое нам, сегодняшним людям, постигнуть трудно. Религия, государство и наука слились тогда воедино. Ученые и писатели жили при монастырях и храмах. За любую отважную мысль, любое открытие благодарили бога, потому что считалось, что лишь по его воле люди узнают и строят жизнь. Просвещать народы дозволялось только служителям церкви. И тот, кто мечтал стать учителем, обязательно становился священником», — сказано в этом пояснении. Не очень убедительно, но что уж тут… Используем «формулу» самих авторов этого своеобразного предисловия — «такое это было время»…
Сама же книга и увлекательна, и правдива. И рисует нам людей чистых душой и сердцем, людей талантливых и трудолюбивых. Братья Кирилл и Мефодий (до пострига в монахи они носили имена Константин и Михаил, но мы будем называть их привычными всем сегодня именами) были из знатного рода города Солуни (ныне — Салоники). Но оба всячески сторонились больших постов и почестей. Особенно такие соблазны преследовали Кирилла. Совсем юным он отправился в столицу Византийской империи Константинополь учиться. К тому времени он уже говорил по-славянски, по-гречески, самостоятельно выучил латынь. А уже в столице Византии выучил арабский язык. Но это были крохи знаний, которые ему предстояло постичь. Чтобы получить высшее образование, полагалось изучить семь наук. Три словесных: грамматику, риторику, философию, и четыре математических: арифметику, музыку, геометрию и астрономию. Очень скоро Кирилл стал первым учеником. Другие обращались к нему, как сказали бы сегодня, как к ходячей энциклопедии.
— Скажи, кто автор гекзаметра «Часто при распрях почет достается в удел негодяю»? Его мы сегодня слышали от учителя, — спрашивали однокашники.
— Автор этого стиха неизвестен, — отвечал Кирилл, — а читан он был Каллисфеном, учеником и родственником Аристотеля, на пиру у Александра Македонского.
«Он знает все», — уверовали другие ученики, а его библиотека стала одной из лучших в Византии. Один из лучших ученых Византии Лев Математик шутил, что в знании арифметики его юный ученик может уподобиться Пифагору, познания в геометрии позволяют ему считаться Евклидом, а умением высказывать суждения он может сравниться лишь с Аристотелем.
Старший брат, будущий Мефодий, тем временем делал карьеру и был уже стратигом славянской области, а Кирилл отказывался от любых карьерных предложений. Зато он с удовольствием, приняв перед тем священнический сан, стал патриаршим библиотекарем — место, которое для человека знатного рода считалось низким. Тем временем судьба впервые вывела его в большую аудиторию. Да какую! В присутствии царя, его матери — вдовствующей царицы и высшей знати, а также при стечении простого люда он должен был состязаться в диспуте с бывшим патриархом Иоанном Грамматиком. Некогда второй человек в империи уже 10 лет как был сослан в монастырь за иконоборчество, но по-прежнему считал себя правым, почитателей икон называл «еретиками, рассылал повсюду письма, и эти письма стали известны во дворце. Царица предложила устроить с бывшим патриархом публичный диспут об иконах, отстаивать иконопочитание предложили Кириллу. Когда Иоанн Грамматик увидел напротив юношу, то несколько даже растерялся. «Вы что же, посмешище выдумали вместо спора, — сказал он гневно. — Равнять меня с этим юнцом решили? Не пристало мне состязаться с ним!»
— Действительно, все превосходство и опыт на вашей стороне, — спокойно сказал Кирилл, — но я готов к диспуту.
Иоанн задал первый вопрос: «Скажи мне, юноша, разве христиане поклоняются разобранному кресту?» «Нет», — отозвался Кирилл. «А почему они не молятся на части креста?» «Потому что сами по себе, в отдельности, части креста — это просто куски дерева», — сказал Кирилл. Иоанн снова поднял руку: «Тогда скажи мне, почему вам не стыдно молиться на те же куски дерева, которые вы называете иконами?» Кирилл молчал. Иоанн понял, что победил, но, оказывается, у юноши был готов ответ.
— Икона — это действительно кусок дерева. Но ты ошибаешься, когда утверждаешь, что мы молимся дереву. Источник твоего заблуждения — смешение понятия сущности и ее внешней формы. Мы думаем во время молитвы не о дереве, а возносимся мыслями к тому, чей запечатленный образ мы видим.
Иоанн попытался задать следующий вопрос: «Какое изображение Господа соответствует действительности, если его рисуют по-разному у греков, латинян, в Египте и Индии?» Но и на этот вопрос нашелся достойный ответ. «Скажи, одинаковые ли это слова?» — Тут Кирилл произнес слово «жизнь» по-латински, по-арабски и по-славянски. «Конечно, разные», — ответил Иоанн, не знавший этих языков. «Ты ошибаешься. Я произнес одно и то же слово. Как видишь, внешняя форма может быть разная, а сущность одна…»
Кирилла поздравляли с победой, от царя последовала щедрая награда, но узнав, что Иоанну после диспута его злобствующие противники выкололи глаза, Кирилл покинул город.
Нашли его только через полгода и поручили отправиться к болгарам, которые до этого были язычниками, но решили креститься. Кирилл съездил, рассказал им о Боге, крестил, но понимал, что они не могут просвещать свой разум. У болгар не было книг. Не было, потому что у славянских народов не существовало азбуки. Еще подростку в Солони слуга задал ему простой вопрос: «Почему так — греческие книги есть, латинские, даже у арабов свои книги, а у славян нету. Почему Бог не дал славянам книгу?» Тогда он не смог ничего ответить.
Братья принимаются за дело
Теперь же он понимал, что просвещение народа без книги на родном языке невозможно. А если у народа нет письменности? Значит, ее надо создать. Поначалу эта идея показалась его учителям в Константинополе невозможной. Но эта мысль уже не оставляла Кирилла. Где бы ни был он с поручениями — выручал ли у арабов плененных христиан, отправлялся ли в хазарские земли, навещал ли брата, который оставил государеву службу и отправился в монастырь, мысль о письменности для славянских народов не оставляла его.
Но взяться за подобный труд без повеления императора было невозможно. И тут случилось нечто необыкновенное.
В христианском мире очень почитали третьего после апостола Петра римского папу Климента. Он управлял церковью с 92 по 101 год, но римский император Траян сослал его на окраинные земли империи — в каменоломни Херсонеса Таврического. Это нынешний Крым. Климент стал обычным каторжником, но и тут обращал язычников в христианство. Начальник легионеров написал об этом доклад в столицу, и в ответ поступил приказ казнить праведника. Климента долго мучили, потом привязали к якорю и бросили в море. Но, говорили, что тело бросили на небольшой глубине, и христиане вытащили его. И похоронили вместе с якорем на пустынном острове близ Херсонеса. Останки его безуспешно искали через семь столетий, но — неудачно. Кирилл решил взяться за поиски. Рассказывая местным жителям о праведнике, он постепенно набрал около сотни человек, готовых перекопать тот остров, где он нашел следы каменной постройки. А по древнему обычаю над могилами праведников ставили небольшие церкви. Может быть, здесь как раз и был похоронен Климент? Приступили к раскопкам. После множества разочарований — находились какие-то кости, но это были кости животных — наткнулись на доску, рядом была еще одна. И вскрылся ящик. Приподняли крышку. Внутри рядом с позеленевшим от времени якорем лежали останки человека…
…После этого, как нашедший останки Климента, в глазах Церкви он встал очень высоко. И византийский царь поддержал просьбу о создании азбуки для славян…
Еще в прежних походах Кирилл встретил в Херсонесе человека, языка которого никто не знал. Ничего удивительного в этом не было. Удивляло то, что была у человека… собственная Библия, написанная непонятными знаками. Кирилл знал Библию наизусть и вечерами вместе с незнакомцем, сопоставляя его Библию с общепринятой, составил словарь языка этого человека. И через несколько недель свободно разговаривал с ним. Тот рассказал, что шел с дружиной воинов Аскольда и Дира, которые правили на Днепре в городе Киеве. По дороге заболел и отстал. А Кирилл был поражен: кто-то до него уже попробовал перевести священные книги на язык своего народа!
…Сначала Кирилл изобразил звуки, общие у славян и греков. Для них новые знаки придумывать ни к чему. Он и записал их греческими буквами. Славяне видели их раньше, привыкли к ним. Каждый неизвестный греческому языку звук он пробовал записывать по-разному. Старался изобразить их так, чтобы по стилю они не отличались от уже готовых букв. Если знаки казались ему неуклюжими, он их заменял. Другие буквы оказалось трудно рисовать, нужно было придумывать новые.

Крестный ход 2019 в Новосибирске

Каждая буква должна быть простой и четкой — легкой для письма. Ведь книг славянам потребуется множество, и чем проще будут письменные знаки, тем скорее можно переписать книгу. Буквы должны быть и красивыми, чтобы человек, едва увидев их, сразу захотел овладеть письмом.
Наконец все 43 буквы новой азбуки были составлены. Ими можно было записать такие славянские слова, как «живой», «бор», «юность», «широта». По-гречески же их написать было невозможно, потому что не было у греков особых букв для звуков «б», «ж», «ю», «ш». Так же, как и для звуков «з», «ц», «ч», «щ», «у», «я». Все эти буквы в новом алфавите изображались своими буквами.
И сегодня азбука, составленная Кириллом, остается самой простой и удобной. Европейские народы, которые не составили для себя алфавита, а взяли латинский, до сих пор страдают от неудобств.
Звук «ч» по-немецки изображается четырьмя буквами: tsch, по-английски и по-французски тремя: tst. Для изображения звука «щ» англичане пользуются тремя буквами: sch, французы — четырьмя: stch, а немцам приходиться писать семь букв: schtsch. Нет в этих языках и специальных букв для изображения звуков «я» и «ю».
Трудно составить новую азбуку языка. Но для перевода книги на этот язык одной азбуки мало. У каждого языка есть законы построения. Эти законы изучает грамматика. Спряжения, склонения, род, приставки и суффиксы, наречия и предлоги — чтобы все это выявить в новом языке, образованным людям приходится тратить немало лет. Лишь зная законы языка, можно переводить книгу, иначе книжная речь будет неграмотной, любая фраза может принять противоположный смысл. Кирилл справился и с этой задачей.
…Наконец Кирилл попробовал перевести первую страницу из Библии. А дальше решил работать вместе с братом Мефодием.
Мефодий за день запомнил знаки славянской азбуки. Затем Кирилл объяснил ему законы языка. На пятый день Кирилл ненадолго отлучился, а когда пришел домой, увидел начертанное на земле послание от Мефодия. «Брат мой, пора приниматься за дело», — писал Мефодий славянскими буквами по всем правилам.
Глухие стали слышать, а немые говорить
С утра они сели переводить первые страницы. Сначала у Мефодия дело шло с трудом. Прежде он был воином, а не каллиграфом. Он старался вырисовывать буквы четкими и красивыми. И писать надо было без ошибок. Наконец, Мефодий закончил страницу. И так устал, словно саблей рубил врага с утра до вечера. Стал перечитывать — одно слово написано неверно, в другом пропущена буква, и глупый от этого получился смысл. Пришлось начинать все заново. Но на следующий день работа пошла быстрее.
— Сколько же нам надо книг перевести? — спросил Мефодий.
— Перевести три, а написать шесть. Три подарим царю, а те, что перепишем с них, оставим себе, ответил ему Кирилл.
Здесь ненадолго вернемся к книге для пионеров «Братья». Автор очень правдиво изображает титанический труд Кирилла и Мефодия по созданию славянской письменности. Выпускает он (по понятным, впрочем, в атеистическом государстве причинам) только один момент. Помощь Божью. Ни один иконописец никогда не начнет работу, не помолившись. Всякий истинный православный христианин не начнет серьезного дела, не обратившись перед этим с молитвой к Богу. Что же говорить о священниках Кирилле и Мефодии?! Конечно, всякий день трудов начинался для них с молитвы. С испрошения помощи Божьей в наитруднейшем деле. И принести они желали славянам не просто «свет просвещения», а прежде всего — Божье Слово. И желали дать возможность уже принимавшим христианство людям возможность обращаться к Богу на родном им языке.
Без помощи Божьей проделать за столь короткий срок такую титаническую работу попросту невозможно. Сегодня над этим работал бы много лет многочисленный научный институт. Что, собственно, и происходит, когда лингвисты вводят в оборот какой-нибудь неизвестный ранее язык.
И еще один момент, который кажется чрезвычайно важным. И греческий язык, и древнееврейский, и латынь существовали в мире до того, как Сын Божий Иисус Христос пришел на землю. И евреи, и римляне, и греки уже имели свою письменность, и народы пользовались ею для описания ветхозаветных и новозаветных событий. А славянскую письменность Кирилл и Мефодий создавали уже после пришествия Христа. В новозаветном мире впервые появлялась новая письменность, и тут Господь мог что-то «подсказать», в чем-то направить братьев. И наверняка это делал.
…Доказать это, разумеется, невозможно. Но это можно почувствовать. Почувствовать это может тот, кто сам одарен от Бога. И вот уже Сергей Есенин замечает, что буква «Б» нашего алфавита напоминает человека, преклонившего колени перед Богом и вознесшего к Нему руки в своей молитве…
Через три недели была готова первая книга. А через два месяца братья вернулись в столицу с выполненным «заданием». А дальше последовало путешествие к славянам. В Моравию.
Молва их опережала. Весть о том, что едут два мудрых мужа, что изобрели понятные народу письмена и везут с собой книги, писанные теми письменами, бежала впереди братьев. В столице Великой Моравии их встречал князь Ростислав вместе с народом. Князь умел читать по-латыни, но смысла слов почти не понимал. Попробовал по слогам прочесть привезенную братьями славянскую книгу. Каждое слово в этой книге ему было понятно. И это был первый шаг к созданию независимой славянской Церкви.
А братья усердно обучали своих учеников грамоте и церковной службе на языке славян. Скоро из учеников выделились самые верные и способные. Звали их Горазд, Климент, Лаврентий, Ангеларий, Славомир, Наум. Братья понимали, что в одиночку такие дела не делаются. Как через много столетий написал один российский поэт: «Учитель, воспитай ученика, чтобы было у кого потом учиться…»
На первую службу князь привел всю свою семью. Не пришел лишь его племянник Святополк. Он был в дружбе с немецкими священниками, которым жители ежегодно отдавали десятую часть своего урожая.
Службу вел сам Кирилл. Мефодий и ученики помогали ему. «То было чудное мгновение! Глухие стали слышать, а немые говорить, ибо до того времени славяне были как бы глухи и немы», — напишут позже летописцы о той первой славянской службе.
Кирилл и Мефодий ездили по стране, основывали новые церкви, обучали новых людей. Вскоре опустели церкви, где вели службу немецкие проповедники на так и не понятой людьми чужой латыни. Перестал народ слушать посланников архиепископа зальцбургского, друга немецкого короля…
Потом братья оказались в Паннонском княжестве, где тоже жили славяне, которыми правил рассудительный князь Коцел. Князь повелел поселить братьев в своих палатах. «А скажи мне, долго ты создавал свою азбуку?» — спросил он Мефодия как старшего из братьев. «Об этом брата моего спрашивай, — улыбнулся Мефодий, — он создатель». «Создавал я ее три месяца, — ответил ему Кирилл, — а также всю жизнь».
Любой народ должен на своем языке обращаться к Богу
Политические обстоятельства заставили братьев отправиться в Рим. С ними князь Коцел отправил 50 смышленых и бойких учеников. С собой Кирилл и Мефодий везли в дар Папе останки святого Климента, друга и ученика апостола Петра. В Риме их встречали как дорогих гостей. Процессия во главе с Папой Адрианом протянулась по римским улицам, встречая Кирилла и Мефодия за городскими воротами.
Впервые в истории римской церкви Папа признал, что славянские книги тоже могут просвещать народ. Кирилл вручил Адриану Библию, которую они переводили вместе с Мефодием. Папа перевод одобрил. Над славянскими книгами братьев он устроил молебен, и после этого книги стали священными. А чтобы и простые римляне услышали славянское богослужение, Папа повелел провести в главных соборах четыре торжественные службы на славянском языке.
Но, конечно, не все принимали письменность славян. «Ни одному обращенному народу не дозволялась письменность на родном языке. За что же такая честь славянам?» — негодовали некоторые священники. Кирилл на диспутах отстаивал право всех народов, всех языков.
«У нас в соседстве нет славянских народов, но есть племена другие, — говорили Кириллу римские священники. — Они тоже прозябают во тьме невежества. Как, по-твоему, им тоже нужна своя письменность?»
— Я уверен, что любой народ должен говорить и писать на своем языке, на своем языке обращаться к Богу, — повторял Кирилл.
То, что утверждал он, не произносилось прежде в римской церкви никогда…
Время показало, как правы были Кирилл и Мефодий. Сегодня кириллица стала письменностью не только славян, но и множества других народов. Письменность якутов, тувинцев, татар, алтайцев, монголов, народов Кавказа, казахов, шорцев, калмыков — всех просто невозможно перечесть — построена на кириллице. Для 108 народов кириллица стала родной. На эти языки теперь переведено Священное Писание, богослужебные тексты. На них возносятся молитвы к Богу.
Кстати, в словах равноапостольного Кирилла о том, что «любой народ должен на своем языке обращаться к Богу», есть ответ и на предложения о переводе в России богослужения с церковнославянского на русский язык. Нет сомнений в том, на чьей стороне были бы Кирилл и Мефодий в этом споре. Полностью вышедший из обихода старославянский (церковнославянский) язык сегодня надо изучать, как иностранный. Что, собственно, и делается в духовных семинариях. Без такого обучения (а на это тратят не год, и не два!) понять суть богослужения попросту невозможно. А в итоге народ не может «на своем языке обращаться к Богу». Ситуация, разумеется, совершенно недопустимая.
К сожалению, в последние десятилетия мы оставили сокровище Кирилла и Мефодия без сохранения. Как итог — ряд стран отбросили кириллицу. Это и Молдавия, и Азербайджан, Узбекистан, Турк-менистан. С 2025 года от кириллицы отказывается Казахстан. Более того — призывы отказаться от кириллицы и перейти на латиницу сейчас все чаще звучат… на Украине. И только урок, преподанный нам жителями Донецка и Луганска, вступившими за право говорить на отеческом языке в смертельный и многолетний бой, заставил нас оценить всю значимость языка. И сегодня Россия уже выносит проблемы притеснения по языковому признаку на самый высокий международный уровень — на заседания Совета Безопасности ООН. Наконец-то для тех, для кого наш язык родной — вводится упрощенное получение российского гражданства. Все это — тоже дань памяти святым Кириллу и Мефодию. Хотя, конечно, и этого пока недостаточно.
В дореволюционной России день памяти Кирилла и Мефодия был свободным от занятий в школах. Во многих школах к этой дате был приурочен выпускной акт.
…К слову, мы привычно «определяем очередность» упоминания святых так: Кирилл и Мефодий. А в церковно-богослужебном обиходе их имена произносятся в обратном порядке. Может быть, потому, что Мефодий имел более высокий сан, нежели его младший брат…
Конечно, для самих братьев не имело значения, в какой очередности их называют. Для них важны были результаты их труда. А этот труд, чем далее, тем становится все значительнее. Увы, на Западе отходят от Бога все дальше и все больше. В обществе потребления Богу места, похоже, нет. А значит, нам хранить Веру и Божье Слово. Ведь вначале было именно Оно. «И слово было Бог…» И это Слово мы запишем и прочтем так, как научили нас святые равноапостольные наши учителя.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.