Невозвращенная жизнь

К. Балагов (фото Фото О. Щебелевой)

В новосибирском кинотеатре «Победа» молодой российский режиссер Кантемир Балагов представил свой второй полнометражный фильм. «Дылда» получила приз за режиссуру в секции «Особый взгляд» на Каннском фестивале, а также приз кинокритиков ФИПРЕССИ. В этой довольно тяжелой картине рассказывается о судьбе двух женщин-фронтовичек в послевоенном Ленинграде
Кантемир Балагов был сильно раздосадован, когда его «Дылду» номинировали еще и на ЛГБТ-премию Каннского фестиваля, ведь это несет за собой спойлер, упрощение и заведомую предвзятость тех зрителей, которые только еще собираются посмотреть ленту. Да, в картине есть сцена с поцелуем двух женщин (ну разве что еще маленькая возня, когда Маша противится в этом Ие), однако сцена эта вполне оправданна: во-первых, Ия видит, как Маша от нее отдаляется как единственный близкий человек. А во-вторых, не исключено, что этот поцелуй является своеобразным символом того, что Ия должна родить общего для нее и для Маши ребенка. Но лучше по порядку.
Высокая угловатая рыжеволосая Ия воспитывает в послевоенном Ленинграде ребенка Маши — мальчика Пашу и работает в госпитале. В ходе очередного приступа контузии Ия случайно наваливается на Пашу, и ребенок задыхается.
С фронта возвращается Маша, которая, по ее словам, осталась мстить (видимо, за смерть отца ее сына). Ия не говорит, что она стала причиной смерти Паши. Однако в голове у Маши поселяется мысль: подруга не уберегла ребенка.
Чтобы залить горе, Маша предлагает Ие сходить в танцклуб. По дороге их останавливают богатенькие сынки на машине, которые уверены, что фронтовички «снимут штаны сразу». Собственно, насчет Маши один не ошибся, а вот Ие пришлось даже драться за свою честь. Счастливым мимолетным любовником Маши оказывается неопытный парень Саша, который сразу влюбляется в Машу и начинает посещать их с Ией квартиру с гостинцами. Но Маше нет дела до этих ухаживаний: врачи сказали ей, что после операции она не сможет стать матерью, и тогда она заставляет… Ию родить ей малыша. Машей уже выбран и отец: это врач в их госпитале Николай Иванович, который грешен тем, что помогает раненым, ставшим безнадежными инвалидами, добровольно уйти из жизни путем введения специальной инъекции. Маша шантажирует Николая Ивановича НКВД, если тот не согласится сделать Ие ребенка. Связь происходит, но Ия не беременеет.
Тем временем Саша собирается представить свою невесту Машу родителям. Его мать оказывается высокопоставленной чиновницей от здравоохранения и, конечно, не принимает будущую невестку, унижая ее перед сыном.
В конце концов Маша решает порвать с Сашей и остаться с Ией в ожидании их будущего ребенка.
В фильме есть напряженные драматические сцены — например, когда трамвай задавил девушку, и зрители, конечно же, думают, что Ию. Или когда Маша надевает сшитое соседкой зеленое платье и кружится в нем до умопомрачения. Как пояснил сам режиссер, это платье — символ ушедшей легкой жизни, которая уже никогда не вернется.
Фильм получился довольно откровенным: сцена грубого секса Маши с Сашей, сцена в женской бане. Возникает невольно вопрос, как режиссер-мужчина решился взяться за женскую историю. «Мне интересны женские персонажи — с их помощью мне интересно изучать свою женственность. Мне кажется, что в любом мужчине есть что-то от женщины, равно как и в женщине — от мужчины. И Александр Николаевич (режиссер Сокуров. — Прим. автора) нам всегда говорил, что, работая над историей, над характерами, вы должны быть гендерно нейтральными», — пояснил Кантемир.
Прежде чем приступить к съемкам, режиссер прочел книгу Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо», где было много описаний женской судьбы после войны. После этой книги Балагов понял, что у него были весьма поверхностные представления о войне и роли женщины на войне и после войны. И он понял, что послевоенное время ничуть не легче военного, потому что во время войны все пытались выжить, а после войны — попробовать жить, что может быть даже сложнее.
Также режиссер прочел много дневников того времени и прозу, работал в музеях и архивах. В частности, запись одной женщины в дневнике, сетовавшей на то, что ей придется до конца жизни ухаживать за инвалидом, и навела его на мысль показать в фильме добровольный уход из жизни безнадежных раненых.
В картине нет никакой политики — вы не увидите даже бюста Сталина (ну разве что Саша похож внешне на молодого Путина) — все потому, что режиссер старался воссоздать время не с помощью политики, а за счет быта.
Изучая дневники, Балагов понимал, что люди окружали себя красками в качестве побега из той реальности. И потому в фильме в двух драматических сценах играет радиоспектакль.
Название «Дылда» означает не только рост Ии: по мысли режиссера, все люди, оставшиеся жить после войны, ходят потерянными, неуклюжими. Они все — своего рода дылды.
Роль Николая Ивановича и Саши исполнили непрофессиональные актеры, но сделали это довольно убедительно. Что же до выбора на роль героинь, которых исполнили Виктория Мирошниченко и Василиса Перелыгина, то на кастинге у них была задача показать трагизм сквозь призму защитной иронии, и девушкам это удалось.
Следует также отметить необычную, практически альбиносную внешность Ии-Мирошниченко — наверняка Балагов в качестве референсов для продюсеров использовал картины голландского художника Вермеера. Ия высокая, но эмоционально слабая женщина, и именно ее внешность породила еще детские комплексы, которые, помимо войны, также делают ее такой неуклюжей.
Что же до Маши, то ее нельзя назвать положительным персонажем, как, впрочем, и отрицательным. Режиссер просто понимает ее, жалеет и оправдывает.
Еще раз повторимся, что фильм «Дылда» — вовсе не история любви двух женщин, а картина о тотальном одиночестве, которое пропитывает всех женщин. Режиссер видел архивные фотографии и кадры, где женщины танцуют друг с другом, ведь много мужчин полегло. Вот почему Маша хочет и уверена, что у них с Ией родится именно мальчик.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.