Сеятели духовного луга, или С пером по жизни

Церковный историк Евсевий Памфил

За два тысячелетия христианства тысячи подвижников веры причислены к лику святых.
Их жизни — пример для православных людей. В их жизнях мы черпаем свои силы. Но как возникли сами жития святых? Ведь составление таких житий — тоже немалый нравственный труд
Семя христианства
Первыми источниками о жизни святых угодников Божиих были записи и сказания о святых мучениках. Эти свидетельства имели огромное значение для утверждения христианства и распространения Православия. Твердая вера и непоколебимость страдальцев за Христа, мужественно шедших за свою веру на смерть, столь сильно действовали на сердца язычников, что нередко сами мучители, видя безропотность своих жертв, обращались в Веру Христову.
Один из выдающихся ранне-христианских богословов Тертуллиан (155—220 гг.) так сказал об этом: «Кровь мучеников — семя христианства».
Первые христиане, описывая жизнь святых мучеников, тщательно и точно записывали дату их кончины, считая очень важным в эти дни поминать святых праведников. Святой Киприан Карфагенский (200—258 гг.) писал: «Замечайте дни, в кои умирают исповедники Христовы, чтобы мы имели возможность праздновать их вместе с памятью мучеников».
Для этого в Церкви были особые люди, именуемые писцами, в обязанность которых входило записывать все, что происходило с христианами в темницах и на судилищах. Во времена первых гонений на христиан таких писцов в Риме назначал святой Климент, который был апостолом от 70-ти. Не боясь мучений и даже смерти, они вели записи и собирали сведения о жизни и подвигах за Христа.
Сохранилось много свидетельств о том, какие вопросы задавали судьи и каковы были ответы страдальцев. Эти документы известны под названием «мученические акты». Копии этих, как бы сейчас назвали, «дел» христиане выкупали у язычников за большие деньги.
Дни кончины мучеников праздновались не только в тех церквях, к которым принадлежали эти страдальцы, но и во всех других, так как христиане извещали другие церкви о мученичествах и страданиях подвижников. Скажем, церковь Смирнская, в которой принял мученическую смерть ученик апостола Иоанна святой Поликарп, отправила послание об этом Филадельфийской церкви и просила передать это послание другим церквям.
Жития святых были очень любимы христианами. Они читались в церковных собраниях вслед за Священным Писанием. Такой обычай существовал уже во II веке. Об этом можно судить из мученических актов святого Игнатия Богоносца, который также был учеником апостола Иоанна. А в древнем житии мученика Евстратия указано время чтения страданий святых — на утрене после чтения псалмов. В 418 году Карфагенский собор установил правило: в дни памяти мучеников читать о жизни и страданиях этих святых подвижников.
После окончания гонений в Церкви появились люди, которые заботливо и кропотливо собирали документы о жизни мучеников. Первым из них был Евсевий Памфил, епископ Кесарийский, автор знаменитой «Церковной истории» (220—339 гг.). Он начал собирать жития палестинских мучеников, пострадавших при императоре Диоклетиане. После этого обратился с просьбой к Константину Великому, чтобы тот разрешил выписать из всех судебных учреждений Греко-Римской империи мученические акты. Император дал указание выслать все подобные дела Евсевию, который на основании этих документов составил «Собрание древних мучеников». В «Собрание» вошли сказания о мучениках, епископах, исповедниках, святых женах, девах по всем епархиям. По одним источникам, сборник состоял из 16-ти, по другим — из 20-ти книг. Уже в начале VII века сборник Евсевия был редкостью. Списков с него не было ни в Александрийской, ни в Римской церквах. В полном составе, к сожалению, сборник Евсевия до нас не дошел. Ввиду трудности и дороговизны переписки всей книги ее часто переписывали частями. Благодаря этому некоторые части до нас дошли.
Кроме Евсевия, в деле собирания воедино житий святых известен святой Маруфа, епископ Месопотамский. Он описал страдания мучеников, живших в Персии, с исторической точностью. Святой Маруфа говорил: «Что касается мучеников, коих все муки, приговоры и смерть я описал, то при некоторых из них я был сам очевидцем, так как они пострадали в мое время. Историю же более ранних мучеников я описал по повествованию престарелых епископов и правдолюбивых, стоящих доверия пресвитеров, которые сами были очевидцами деяний мучеников, совершившихся в то время».
Луг духовный
После жесточайших гонений Господь даровал Церкви мир и спокойствие и в это время явил новых Своих угодников. Среди христиан появились великие подвижники, которые по-разному прославляли Господа. Кто учением и проповедью, кто особенной святостью своей жизни, кто постом и умерщвлением своей плоти, кто различными трудами и деяниями. Труды этих Божьих подвижников, так же как и страдания мучеников, не были оставлены в забвении. Были написаны новые повествования о Божьих угодниках. Это патерики, синаксари (от греческого «собирать») и т. д. Большинство из них составлены в IV—XI веках.
Вот только некоторые из них. Великий Лимонарь Египетский («лимонарь» — с греческого буквально «луг», «цветник»), не дошедший до нашего времени. Из него возникли патерики Скитский и Азбучный (изречения святых старцев). Лавсаик, в котором жития египетских подвижников описаны современным епископом Палладием, по заданию правителя Каппадокии Лавса, в V веке. История Боголюбцев, сирийских подвижников, составленная Феодоритом Миррским (475 г.). «Собеседование» (диалог), в котором содержалось повествование о жизни и чудесах италийских подвижников. «Собеседование» было написано около 593 года святым Григорием Великим и через 165 лет переведено на греческий язык. По этому труду Григорий был назван Двоесловом. Можно сказать также про «Луг духовный», в котором рассказывалось о чудесах, изречениях и подвигах преподобных отцов Палестины, Египта, Сирии. Эту книгу собрал в 662 году монах Иоанн Мосх.
Все эти памятники — мученические акты, сборники сведений о подвижниках — послужили основанием для месяцесловов, синаксарей, Миней-Четьих, в которых по месяцам расположены чтения о жизни и подвигах святых. Отсюда и название их «минеи» (от греческого «одномесячный», «длящийся месяц»).
Из греческих месяцесловов и синаксарей были известны месяцеслов, составленный по просьбе императора Василия, Петров и Кларомонтский синаксари, Стишные синаксари, названные так потому, что в них перед каждым сказанием находились два или три стиха в честь святых. Они составлены в XII—XIII веках.
По свидетельству Феодора Студита, в конце VIII века в христианской Церкви уже существовало 12 книг Миней-Четьих. Кроме житий святых, в них были внесены слова отцов церкви на великие праздники. Некоторые жития излагались новым, более изящным слогом.
Наиболее известным составителем их является Симеон Метафраст. По поручению императора Константина VII он должен был собрать все древние жития и расположить их по числам и месяцам. Симеон не только собрал повествования о святых угодниках, но и переработал многие из них. Самым важным являлось то, что он заменил современным языком тяжелую и во многом непонятную речь. Симеон переработал около пятисот житий. 122 жизнеописания были составлены вновь. К житиям святых Метафраст присоединил похвальные и поучительные слова на праздники Господни, Богородичные и некоторых святых.
Как в древней Церкви, так и в Русской православной строго соблюдался обычай чтения житий святых во время богослужения. Более употребительно было чтение на утрене. К сожалению, все 12 книг славянского перевода Миней-Четьих не сохранились. От XI века до нас дошла одна мартовская книга, а от XII века — майский отрывок. Славянский перевод был сделан с греческих Миней.
«…Всех книг чтомых, которые в русской земле обитаются»
Славянские переводы патериков появились довольно рано. В рукописях чаще всего употребляются названия Скитского патерика. Первый русский патерик — «Луг духовный» — был издан в 1628 году. Симеон Полоцкий в 1671 году перевел «Собеседование» святого Григория Двоеслова. «Торжественники» были переведены с греческого на славянский язык еще в глубокой древности. Но самое главное — наряду с развитием древнерусской литературы росло и множилось количество жизнеописаний русских святых.
Первыми авторами житий в русской духовной литературе были Иаков Мних, создатель жития святых Бориса и Глеба, и преподобный Нестор, создавший сказания о святых Борисе и Глебе и о преподобном Феодосии Печерском. Жития русских святых поначалу имели вид записей, или «памяти», о святом. Это был сжатый рассказ, изредка имеющий вставки из Библии. Благодаря влиянию церковно-ораторских произведений — похвальных слов и поучений на праздники — с XV века жития получают новый вид, становятся более пространными и эмоционально окрашенными. Первое такое произведение — житие святого Петра митрополита, составлено святителем Киприаном. Прежнее жизнеописание Киприан нашел слишком простым и сухим. Он в 1685 году переработал текст, вставив в него высказывания из Евангелия и закончив похвальным словом святителю.
Другой выдающийся автор житий — инок Епифаний Премудрый, ученик преподобного Сергия Радонежского. Он жил в конце XIV — начале XV веков. Подвизался в Константинополе, на Афоне, в Иерусалиме. Был духовником Троице-Сергиевой лавры. Он написал жития Стефана Пермского и Сергия Радонежского.
Наиболее выдающимся составителем житий русских святых был Пахомий Логофет. На Руси он считался книжником, превзошедшим других своей мудростью и разумом. Поэтому многие, будь то великий князь, митрополит, новгородский владыка или игумен Троице-Сергиевой лавры, обращались к Пахомию с просьбой написать то или иное житие. Правда, Пахомий нередко вольно обращался с историческими фактами, зато очаровывал литературным даром.
Особо следует сказать о деятельности митрополита Макария. В его время на соборах 1547 и 1549 годов было канонизировано много святых. После соборов епархиальные архиереи собрали все сведения о подвижничестве и новых великих чудотворцах и, освидетельствовав их на соборе 1549 года, установили по этим житиям и канонам праздники в честь новоявленных русских святых.
Главное дело Макария — Минеи-Четьи. Исполняя обязанности новгородского архиепископа, Макарий занялся собранием «всех книг чтомых, которые в русской земле обитаются». Он свидетельствовал: «Писал есми сии книги в Великом Новгороде, как есми был там архиепископом, а писал есми и собирал воедино место их, совокуплял двенадесять лет, многими имением и многими различные писари, не щадя сребра и всяких почестей, наипаче многие труды подъях от исправления иностранных и древних пословиц, переводя на русскую речь, и сколько нам Бог дарова уразумети, толико и возмогах исправити, иная же и до днесь в них неисправлена пребысть, и сие оставихом по нас могущим с Божиею помощью исправити».

Святитель Дмитрий Ростовский

В Макарьевских Минеях-Четьих содержались краткие сведения о житии святого, его мучениях, дне праздника, повествование об открытии мощей, похвальные слова или торжественные произведения духовной литературы, большая часть книг Священного Писания, творения святых отцов.
В 1600 году в московском Чудовом монастыре было окончено составление Четьих-Миней в 13 книгах. До нас дошло 11 книг, «…а в них написаны праздничные слова и пророческие, проповеди, и апостольские мучения, и похвалы, и всех святых жития, и мучения святых мученик, и жития и подвиги преподобных и богоносных отец, и святых преподобных жен страдания и подвиги, и с новым чудотворцы, в них же и патерик, да иных книг».
Через сто лет после Макарьевских Миней, в 1627—1632 годах, появились Минеи-Четьи монаха Троице-Сергиева монастыря Германа Тулупова. Они состояли в основном из житий и сказаний о русских святых.
Одновременно с Германом Тулуповым трудился над составлением Миней в 1646—1654 годах священник церкви Рождества Христова в Сергиевом посаде Иоанн Милютин. Он не только собирал статьи, но и перерабатывал их. В послесловии к каждому месяцу было помещено четверостишие. «Небеси убо высота неиспытываема, земли же широта и долгота неосязаема, мюрю же глубина неизмерима, святых же чудеса неисчетна и недоумеваема».
«…По всей земле русской… распространен дух Четьи-Минеи…»
Разорение, которому подверглась Русь во время монгольского нашествия, а также литовцев, поляков, стало причиной того, что русский народ лишился многих драгоценных духовных книг и в их числе — житий святых. Приходилось пользоваться западными мартирологами, переведенными на польский язык.
Киевский митрополит Петр был очень озабочен изданием житий на славянском языке. Он решил сделать перевод греческих жизнеописаний и выписал с Афонской горы жития Симеона Метафраста. Из-за преждевременной кончины Петр не успел осуществить этот замысел. Его дело продолжил архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель. Он испросил у Московского патриарха Иоакима великие Четьи-Минеи Макария. Иннокентий, как и Петр, не смог завершить это дело. Его преемник архимандрит Варлаам продолжил задуманное и нашел благочестивого монаха Димитрия, игумена монастыря святителя Христова Николая Крупицкого Батурлинского. Так начиналось создание самых знаменитых российских житий святых.
В 1684 году Димитрий переезжает в Киев, где получает послушание составить жития святых. К тому времени он уже многое повидал и многого достиг. Долго путешествовал по монастырям Южной Руси, слыл известным проповедником, да и во время составления житий не оставлял активной церковной деятельности. В 1686 году Киевская митрополия отошла от Константинополя в подчинение Московского патриархата. И Димитрий едва не стал нашим земляком — указом Петра I он — к тому времени уже архимандрит — был возведен в сан митрополита Тобольского и всея Сибири. Одновременно он стал епископом. Но здоровье не позволило отправиться в дальние края, и указом Петра он назначен главой Ростовской митрополии. Здесь и был завершен поистине титанический труд.
Труд Димитрия Ростовского содержит 664 (!) жития. 24 жития описывают жизнь и подвиги ветхозаветных святых, 571 — общеправославных, 65 — русских и четыре — южнославянских. Но кроме собственно житий, произведение содержит синаксари на праздники Господские и Богородичные, на праздники по случаю перенесения мощей, поучительные слова отцов Церкви или самого Димитрия. Даже сегодня, при использовании тонкой бумаги и емких современных шрифтов, это 12 объемистых томов. В те же времена он был втрое объемнее.
При составлении Четьих-Миней святой Димитрий (он был канонизирован в 1857 году, через 47 лет после кончины) пользовался различными источниками: писаниями знаменитейших отцов Церкви, свидетельствами древних историков-очевидцев. В частных указаниях чаще всего упоминается имя Симеона Метафраста, а также «Жития святых» Сурия и «Деяния святых», изданные болландистами. Болландисты — это фламандские иезуиты. Они начали издавать акты мучеников и биографии святых под заглавием «Деяния святых, каких только ни почитают во вселенной». Их работа была прервана французской революцией. В XIX веке ее продолжили бельгийские иезуиты.
В своем труде святой Димитрий пользовался подлинными повествованиями и переводил их на славянский язык или исправлял старинную славянскую речь, чтобы сделать ее понятнее. Он составлял сказания из различных источников, сокращая тексты. Работа эта была чрезвычайно кропотливой. При этом святитель до самой своей кончины заботился об усовершенствовании труда и делал некоторые исправления, которые были внесены во второе издание Миней-Четьих.
Четьи-Минеи Димитрия Ростовского выдержали множество изданий и стали самым любимым житийным сборником в России, который имел огромное влияние на русское общество. Язык и сюжеты получили высокую оценку многих русских писателей XVIII—XX веков. Четьи-Минеи стали источником вдохновения для Пушкина — на основе житий святых Николая Салоса Псковского и Иоанна Большого Колпака поэт создаёт образ юродивого в трагедии «Борис Годунов», а неоконченная поэма «Монах» была основана на житии Иоанна Новгородского.
Ф. М. Достоевский писал: «…по всей земле русской… распространен дух Четьи-Минеи… потому что есть чрезвычайно много рассказчиков и рассказчиц о житиях святых. Рассказывают они из Четьи-Минеи прекрасно, точно, не вставляя ни единого лишнего слова от себя, и их заслушиваются… Я сам в детстве слышал такие рассказы… Слышал я потом эти рассказы даже в острогах у разбойников, и разбойники слушали и воздыхали… В этих рассказах заключается для русского народа… нечто покаянное и очистительное».
Когда открылись архивы
История России, а значит, и история Русской Православной Церкви, полна крутых поворотов. Несколько десятилетий гонений на Церковь после Октябрьского переворота 1917 года дали множество примеров стойкости в православной вере. Но до 1991 года нельзя было и помышлять о том, чтобы причислить этих мучеников к лику святых. А когда такая возможность появилась, надо было создать их жития. И, слава Богу, подобная работа началась своевременно. Синодальная комиссия по изучению материалов, касающихся реабилитации духовенства и мирян Русской Православной Церкви, пострадавших в советский период, была создана в Московской патриархии в начале 1990-х годов. Но еще за десятилетие до этого отдельные энтузиасты начали сбор материалов о новомучениках.
«Я занялся собиранием сведений о новомучениках потому, что считал это своим долгом. Долгом перед Русской Церковью, перед своим народом, среди которого Бог дал счастье родиться… — писал Владимир Орловский, ныне широко известный как архимандрит Дамаскин. — 1970—1980-е годы были последним отрезком времени, когда преклонного возраста свидетели были еще живы, страх, который парализовал народ после прошедшего в стране террора, несколько ослабел, но был еще достаточно силен, чтобы удерживать свидетелей от рассказывания «красивых» историй, и отстранял множество людей, которые за безответственностью и безнаказанностью могли выдавать себя за свидетелей изучаемых исторических событий; таким образом, в те годы кто не знал, тот и не выдавал себя за знающего, а кто знал, тот хорошо осознавал значимость своего свидетельства — что оно есть не просто бытовой рассказ, а свидетельство о мученическом подвиге христианина и, в конечном счете, — свидетельство о Христе и Его Церкви. Но времени для опроса оставалось немного, каждый год уносил в мир иной все больше свидетелей, так что, если на первом этапе задача собирания церковного предания еще была осуществима, то в 1990-х годах это стало почти невозможным».
Именно архимандрит Дамаскин, в итоге, и стал автором биографий новомучеников, а также автором многочисленных книг, статей и других материалов, посвященных новомученикам и исповедникам Церкви Русской. В нынешнем году архимандриту Дамаскину исполняется 70 лет. Сейчас он уже доктор исторических наук, член огромного количества общественных организаций и фондов, член научно-редакционного совета по изданию Православной энциклопедии. Но, главное, он стал первым церковным историком, который привлек к исследованию судеб новомучеников ранее недоступные материалы. Это более чем 100 тысяч судебно-следственных дел за 1917—1950 годы. Это и документы органов госбезопасности, архива Президента РФ, центральных и местных архивов. Он разработал собственную методику изучения материалов, относящихся к мученическому и исповедническому подвигу святых XX века. За основу взял принципы раннехристианской агиографии, когда жития создавались на основе официальных документированных источников («мученических актов») и устных свидетельств. Итог — почти тысяча (!) жизнеописаний репрессированных из духовного сословия.

Великие Четьи Минеи митрополита Макария

Архимандрит Дамаскин еще в 1979 году закончил Литературный институт имени Горького, и многие из биографий созданы пером хорошего писателя. В 1996 году он стал членом Синодальной комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви. Труды, созданные после изучения сотен тысяч источников, составили основу для принятия Юбилейным Архиерейским собором в августе 2000 года решений о канонизации более тысячи мучеников и исповедников Русской Православной Церкви.
За свои труды архимандрит Дамаскин удостоен многих церковных наград, но главной наградой, конечно, стало то, что о новомучениках узнали миллионы верующих.
В 1992—2002 годы было издано семь составленных им сборников «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия», содержащих около 900 житий.
Святые из нашего края
Так случилось, что автор этой статьи два года назад очень тесно соприкоснулся с житиями святых. Тогда по благословению митрополита Новосибирского и Бердского Тихона два раза в месяц в газете «Честное слово» публиковались большие статьи о сибирских святых. Среди них были и святые первых столетий освоения Сибири, и новомученики, и исповедники, отдавшие жизнь за Бога в годы советской власти. Именно тогда автор по-настоящему понял всю значимость для верующего житий.
Сами жизни святых Сибири — яркие примеры глубокой веры, стойкости, подлинной дружбы, жертвенности, аскетичности. И еще — это особенно заметно у подвижников из Сибири — терпимости к другим народностям. Именно благодаря подвижникам Россия не завоевывала, а осваивала Сибирь. Для коренных народов-язычников святые ставили школы и поселения. Защищали аборигенов от лихоимства властей. Создавали письменность. А главное, видели в них не какую-то «темную массу», а людей со своими традициями и верованиями, которые требуют уважения. Именно поэтому практически все сибирские народности сохранились до наших дней.
…Сравните с тем, что произошло с индейцами в Америке… И в Северной Америке, и в Южной…
Понятно, что жития отличаются от обычных биографий, пусть даже и необычных, замечательных людей. Сам «жанр» житий, прежде всего, сосредоточен на духовных началах, на вере подвижников. Но ведь все они тоже жили среди людей, как бы сказали сегодня, «в определенном историческом контексте». Но такой «контекст», как правило, остается за пределами житий. А ведь вне его порой нельзя себе представить всю значимость духовных подвигов. Именно поэтому мы рискнули включить в статьи повествования о том, как развлекалась молодежь в те века в России, и о том, как был устроен легендарный сибирский город Мангазея, и рассказы об устройствах кораблей, на которых тогда ходили сибиряки.
Уже готовя эту статью, мы обратили внимание на то, что то одним, то другим, то третьим собирателям житий приходилось заменять древнюю речь на более современную. «Самым важным являлось то, что он заменил современным языком тяжелую и во многом непонятную речь», — это про Симеона Метафраста из VII века. «…Наипаче многие труды подъях от исправления иностранных и древних пословиц, переводя на русскую речь», — говорит о своем труде по собиранию житий митрополит Макарий в XVI веке. «Святой Димитрий исправлял старинную славянскую речь, чтобы сделать ее понятнее», — это XVIII столетие.
Сегодня такая работа тоже необходима. Будем надеяться на то, что она еще впереди. Как сказал пять веков назад Макарий: «Сие оставихом по нас могущим с Божиею помощью исправити».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.