…И милость к падшим призывал

Анатолий Приставкин

В прошлом номере «ЧС» рассказывало об организации атак на Русскую Православную Церковь из-за рубежа. И предложило свой план противодействия фактически необъявленной, но все равно войне против российского Православия. Этот план основан не только на адекватном ответе «агрессору», но и на развитии в самой церковной жизни. Тем более что наше общество ждет от Церкви как раз такого развития. Развития по многим не только внутрицерковным, но и общественным направлениям. Одним из таких направлений является деятельность по помилованиям. Сейчас положение здесь нельзя назвать иначе как катастрофическим…
Церковь идет в тюрьму
Православная Церковь испокон веку несла служение в тюрьмах. Отчасти еще потому, что большинство из первых христиан сами были брошены за свою веру в темницы. Конечно, единоверцы стремились проникнуть к ним, поддержать молитвой и добрым словом. И, конечно, все помнили, что первым из людей, вошедших в рай после смерти , был разбойник, казненный вместе с Иисусом Христом (пророк Илия и ветхозаветный Енох были взяты на небеса живыми). Апостол Лука так рассказывает об этом.
«Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону…
Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас».
Другой же, напротив, унимал его и говорил: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? И мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал». И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».
Крест для Иисуса Христа был воздвигнут между распятиями преступников Дисмаса и Гестаса, получивших прозвание Благоразумного и Безумного разбойников. Покаявшийся разбойник Дисмас получил в христианской традиции прозвище Благоразумный. Он вспоминается в православных песнопениях Великой пятницы при чтении Двенадцати евангелий: «Разбойника Благоразумнаго во едином часе раеви сподобил еси, Господи», а его слова на кресте стали началом великопостного последования изобразительных: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем».
Идея исправления как одна из задач по отношению к заключенным развилась из христианской заповеди посещать заключенных и заботиться о спасении душ грешников. Под исправлением понимается внутреннее перерождение, преобразование злой воли в добрую, греховной в добродетельную. Средством внутреннего перерождения является Священное Писание и нравственно-религиозные наставления. Уже в самые ранние периоды христианства можно встретить развитие такого взгляда: Первый Вселенский (Никейский) собор 325 года учредил институт Procuratores Pauperum (попечения о бедных, горемычных), члены которого должны были посещать тюрьмы, ходатайствовать об освобождении невинных, а в некоторых случаях даже виновных, снабжать узников пищей, одеждой и всеми мерами судебной защиты, но главное — принимать меры к их нравственно-религиозному исправлению.

Заседание областной комиссии по вопросам помилования в Законодательном собрании Новосибирской области, 2017 год

В России, до открытия Общества попечительного о тюрьмах в 1819 году, о воздействии на ум и сердце заключенных религией никто и не помышлял. Судя по дошедшим до нас историческим памятникам, в древней России не употреблялось даже слово «тюрьма», ибо в ней не особенно и нуждались. Большинство преступников до решения их дел оставалось, по господствовавшему тогда обычаю, «на поруках» у общества и частных лиц, отвечавших «головой» за исчезновение взятых ими на поруки. Преступников, которым не удавалось достать себе поручителей, помещали в порубы и избы, упоминаемые летописями уже в XII веке.
Как наказание тюрьма в России стала применяться только с 1550 года. Но характер содержания был лишен всякого человеколюбия и сострадания к узникам. Правительство ни одежды, ни пищи не отпускало колодникам. Их снабжали, как и чем могли, их родственники, а безродные, скованные по два, ходили со сторожами по рыночным площадям и дворам за милостынею и ею довольствовались. Этот способ содержания долго считался правильным и успешно практиковался, потому что простодушные и религиозные предки наши, начиная от царей и кончая простолюдинами, охотно подавали милостыню в надежде получить за это отпущения своих грехов.
История тюремного попечительства в России начинается со времени правления императора Александра I, когда в 1816 году было учреждено Человеколюбивое общество. Одними из первых членов Общества были митрополит Санкт-Петербургский Михаил и архиепископ Тверской Филарет Дроздов (впоследствии митрополит Московский). И уже в 1836 году повсеместно началось сооружение в тюрьмах церквей. После октябрьского переворота 1917 года тюрьмы в России были переполнены. Тюремные храмы, имевшиеся во всех местах заключения России, были превращены в огромные камеры, в тюремные больницы, в помещения для пыток и массовых расстрелов. Посещение священников с воли было совершенно исключено — в тюрьмы и лагеря духовенство могло попасть только в качестве заключенных — как это и происходило в течение нескольких десятилетий.
За последние годы во многих тюрьмах и лагерях уже новой России появились церкви, часовни и молитвенные комнаты. Священники ходят к заключенным, проповедуют Евангелие, совершают богослужения и поддерживают заключенных в несении такого тяжкого жизненного креста — тюрьмы. Но эта пастырская работа стала возрождаться не так давно. И опыт дореволюционного служения тут практически непригоден. Слишком сильно отличается царская тюрьма от современной. Сильно отличается и положение дореволюционных тюремных священников от современных, что еще более усложняет это служение — от устроения церквей до налаживания отношений с практически не воцерковленной администрацией мест заключения и самими заключенными. Принципиальные различия церковной и общественной духовной обстановки делают невозможным прямой перенос опыта тюремной работы царской России в государство, возникшее на ее месте. Раньше тюремные священники в своем служении могли опираться на арестантов и тюремных служек, которые в своем большинстве верили в Бога, были как-то знакомы с Православием и церковной службой и многие могли петь на клиросе, ибо они с пеленок слышали церковное пение. Теперь этого нет.
Сейчас ситуация принципиально иная: в тюрьмах и лагерях сидят некрещеные или крещеные, но совершенно не воцерковленные люди, часть из которых лишь в тюрьме обратилась к Господу.
И, тем не менее, во всех епархиях РПЦ сотни священников ведут активную работу в местах лишения свободы. Тысячи и десятки тысяч осужденных приняли за это время крещение. Тут дело делается. Гораздо хуже обстоят дела с работой комиссий по помилованию, в которые почти повсеместно входят православные батюшки.
Помилование древнее и нынешнее
Институт помилования — один из старейших правовых институтов. В России его возникновение берет начало с династии Рюриковичей. В исторической литературе часто встречаются упоминания о помиловании воинов побежденного противника. В «Повести временных лет», упоминая о проявлении милосердия к слабому противнику, летописец отмечал о примирении Владимира Мономаха с Глебом (Всеславичем) следующими словами: «…Владимир же пожалел проливать кровь в дни Великого поста и помирился с ним». Но, конечно, тогдашними законами помилование даже не предусматривалось. Интересно, что впервые Комиссия прошений была создана во времена… Ивана Грозного. Самого лютого из царей.
Помилование осуществлялось по личной воле и усмотрению царя. Соборное уложение 1649 года, несмотря на всю суровость, закрепляло право помилования за государем. И в дальнейшем право помилования было исключительной прерогативой царя. Петр I дал резкий отпор духовенству при его попытках подачи царю прошений о помиловании. Так, получил отказ патриарх Адриан, когда решился «печаловаться» перед Петром за гонимых и казнимых противников нововведений.
В результате судебной реформы на рубеже XIX — XX веков Уставом уголовного судопроизводства 1864 года впервые была закреплена процедура помилования осужденных. По окончательным приговорам допускались со стороны осужденных просьбы о помиловании или смягчении наказания.

Священник в тюрьме

Революция 1917 года разрушила старые институты власти, включая суд. Однако начало советского периода в России характеризуется, как ни странно, развитием института помилования. Декретом 1918 года «О суде» было закреплено право осужденного просить о помиловании. Правда, определяя основания для помилования, суды зачастую руководствовались «революционным правосознанием», которое не часто было объективным и справедливым, особенно если речь шла о классовых противниках.
Ни одна из Конституций советского периода не предусматривала права для осужденного просить о помиловании, однако издание акта о помиловании осуществлялось коллегиальным, постоянно действующим высшим органом государственной власти — Верховным Советом СССР, Верховными советами союзных республик. Следует отметить, что вопрос о видах смягчения положения осужденного не был регламентирован в законе. Считалось, что Президиум Верховного Совета СССР и Верховные советы союзных республик вправе принять любое решение, смягчающее положение осужденного.
В результате преобразований государственного устройства России в 1990-е годы существенно изменилась модель института помилования. В 1992 году была образована комиссия по вопросам помилования при Президенте Российской Федерации. Она состояла из представителей общественности и готовила заключения о целесообразности применения акта помилования. В Конституции Российской Федерации 1993 года уже предусмотрено, что каждый осужденный имеет право просить о помиловании или смягчении наказания. Помилование осуществляет Президент Российской Федерации. Актом помилования лицо, осужденное за преступление, может быть освобождено от дальнейшего отбывания наказания либо наказание может быть сокращено или заменено более мягким. Наконец, с лица, отбывшего наказание, может быть снята судимость.
Как существенное достижение в сфере помилования восприняли принятие указа Президента России от 28 декабря 2001 года № 1500 «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов Российской Федерации». Комиссии по помилованию появились во всех краях, областях и республиках России. Но оказалось, что на деле это мало что решало. Более того, со временем стало ясно, что страна в вопросах помилования сделала огромный шаг назад.
Не бунт, но боль
Комиссия по помилованию на территории Новосибирской области была создана в феврале 2002 года. Заседания комиссии по помилованию проходят не реже одного раза в месяц на базе Законодательного собрания и ежеквартально — на территории одного из исправительных учреждений ГУФСИН России по Новосибирской области. В 2017 году, в связи с 15-летием ее работы, были подведены некоторые итоги. За это время комиссия рассмотрела более 1700 обращений осужденных, 96 из них было направлено в Администрацию Президента России, который лично рассматривает ходатайства с помилованиями, поддержанные в регионах. По восьми обращениям были приняты положительные решения: шесть человек освобождены от наказания, двум — сокращены сроки лишения свободы.
Восемь помилованных за 15 лет в отдельно взятом регионе. Много это или мало? По мнению первого руководителя региональной комиссии по помилованию Анатолия Иваненко, «новосибирцам еще повезло. Есть территориальные комиссии, все ходатайства которых были «зарублены» в Москве». Более того, можно даже сказать, что восемь помилованных — это очень много. Это просто огромная цифра, если учесть, что в последние годы Президент России каждый год издает акты о помиловании… двух — трех человек. На всю страну!
И, конечно, это чрезвычайно мало, если сопоставить эти цифры с итогами деятельности комиссии по помилованиям 1990-х годов. Тогда территориальных комиссий не было. В 1992 году указом Бориса Ельцина была создана «федеральная», если можно так сказать, комиссия по помилованию при президенте. Ее постоянным председателем был известный писатель Анатолий Приставкин. Состояли в ней журналист и политолог Александр Бовин, певец Булат Окуджава, поэт Роберт Рождественский, писатели Лев Разгон и Аркадий Вайнер и многие другие известные всей стране общественные деятели. С 1992-го по 2001-й год по рекомендации комиссии помиловали более 57 тысяч (!) осужденных за общие уголовные преступления и 1 200 человек, приговоренных к смертной казни. За последний год своего существования «комиссия Приставкина» помиловала 8 650 человек.
Сам Приставкин сообщил, что узнал о роспуске своей комиссии и о создании местных комиссий в субъектах Федерации из выпуска теленовостей. Писатель говорил, что ликвидация его комиссии «просто недопустима»: согласно статистике, помилованные совершали в четыре раза меньше вторичных преступлений, чем просто освобожденные или амнистированные. Журналист Александр Бовин тогда же опасался, что региональные комиссии по помилованию не смогут отстоять свой формально независимый статус и превратятся «в еще один элемент чиновничьей структуры».
К счастью, не все эти опасения оправдались. Во всяком случае, в Новосибирской области комиссия по помилованию «элементом чиновничьей структуры» не стала. Но со статусом комиссий, действительно, произошли разительные метаморфозы. В администрации президента решения региональных комиссий стали попросту отклонять безо всяких объяснений.
Фактически это значит, что далеко не самые значительные клерки из управления по помилованиям из Администрации Президента (получающие, кстати, совсем не маленькую зарплату) безо всякого дополнительного изучения судеб и личностей тех, кого региональные комиссии рекомендовали к помилованию, автоматически в помиловании отказывают. А ведь региональные комиссии (работающие, кстати, на общественных началах, безо всякой оплаты) как раз разбираются в каждой судьбе рекомендованных к помилованию. Чаще всего — выезжают для встреч с такими людьми в колонии, разбираются во всех хитросплетениях их жизней…
Первый председатель новосибирской комиссии по помилованиям А. Иваненко много раз говорил о том, что он и его коллеги очень серьезно относятся к своей миссии. «Это не просто 284 папочки с бумажками, это — 284 судьбы со всеми вытекающими последствиями», — сказал он о рассмотренных на тот момент ходатайствах. Например, в числе четырех помилованных, с подачи новосибирской комиссии, осужденных оказался пенсионер, убивший «за предшествующие издевательства» собственного сына. По словам Анатолия Иваненко, старик «раскаялся, и остаток жизни будет дарить близким добро и радость».
Члены комиссии по помилованию болезненно воспринимают полученные из Администрации Президента «немотивированные и без объяснений» отказы помиловать большинство новосибирских преступников, подавших ходатайства. «Это возмутительно!» — говорил тогда Анатолий Иваненко. По его мнению, исправить ситуацию можно, лишь внеся изменения в указ президента № 1500 о создании комиссий по помилованию. В своем выводе он не оригинален: только за два первых года действия закона из регионов в Администрацию Президента поступили 164 (!) поправки к закону, четыре из которых внесла Новосибирская область. Суть их, в основном, сводилась к предоставлению «большей самостоятельности» территориальным комиссиям.

Слово истины в тюрьме

Новосибирские депутаты, в частности, предложили выступить с законодательной инициативой о наделении правом помилования губернатора или представителя президента. «Чтобы не только президент решал, ему не удается во всем разобраться, а региональная комиссия лучше разбирается».
Тогда Анатолий Иваненко подчеркивал, что «это не бунт на корабле, а боль». Членов комиссии не устраивает отклонение их решений без всяких объяснений. Они намерены и дальше бороться за права региональных комиссий в управлении по помилованию при администрации президента и на ближайших российских совещаниях членов комиссий. И боролись. И даже добивались некоторых изменений в Законе № 1500. Изменения вносились в 2007, 2009 годах. Но это были изменения «косметические», главного они не коснулись…
До своих милость не доходит
В последние десять лет президенты России (В. Путин и Д. Медведев) издавали от двух до пяти указов о помиловании в год. Член Совета по правам человека при Президенте России, судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова еще в 2015 году говорила, что институт помилования «у нас деградировал полномасштабно».
В июне 2015 года Совет по правам человека при Президенте России обнародовал предложения по совершенствованию института помилования в стране. Документ разрабатывала Тамара Морщакова и ее коллеги. Они призвали воссоздать федеральную комиссию при президенте, которая формировалась бы из представителей гражданского общества, выдвигаемых на равных началах уполномоченным по правам человека, Советом по правам человека и Общественной палатой. Эта комиссия сама бы рассматривала ходатайства о помиловании и готовила доклады непосредственно президенту. Тем самым Совет предлагал снять «региональный фильтр». Правда, СПЧ предлагал сохранить региональные комиссии, однако лишить их возможности давать рекомендации о помиловании — им предлагалось оставить только предварительные рассмотрения ходатайств.
Кроме того, Совет предложил не устанавливать никакие предварительные условия для подачи ходатайства и рассмотрения вопроса о помиловании, в том числе, признание осужденным своей вины. Спустя год никакого ответа на предложения так и не последовало.
Между тем, эффективность работы в 1990-е годы «комиссии Приставкина» отчасти была обусловлена и тем, что вопрос о помиловании решала единственная инстанция — комиссия по помилованию при Президенте РФ. Сейчас помилование проходит через пять инстанций! И вот итоги.
В 2016 году президент своим указом помиловал только двух осужденных. 16 мая был помилован бывший сотрудник Управления собственной безопасности ГУВД по Московской области Станислав Сомов, осужденный в
2009-м на 11 лет заключения в колонии строгого режима за разбой. Как отмечалось в указе президента, решение о помиловании Сомова он принял, «руководствуясь принципами гуманности».
Следом за бывшим милиционером президент помиловал украинскую летчицу Надежду Савченко, которую 25 мая экстренно обменяли на россиян Евгения Ерофеева и Александра Александрова — они были осуждены на Украине.
Помилование политических фигурантов уголовных дел происходит, как правило, быстро и в секретной обстановке. Так, например, в декабре 2000 года был помилован гражданин США Эдмонд Поуп — ему дали 20 лет за шпионаж, но за решеткой он пробыл всего восемь месяцев. О своем помиловании Поуп узнал лишь тогда, когда присланный за ним из США самолет уже приземлился в московском аэропорту Шереметьево. Ученый Игорь Сутягин рассказывал, что его помиловали (пришлось подписать бумаги о признании вины) буквально за сутки до его обмена на задержанных в США сотрудников ГРУ. Бывшего главу «ЮКОСа» Михаила Ходорковского президент, по его словам, помиловал чуть ли не на следующий день после того, как прошение было подано. С обычными осужденными такого не бывает.
Не случайно федеральный судья в отставке Сергей Пашин считает, что «сегодняшнее состояние института помилования таково, что он фактически не работает. Помилование больше не элемент милосердия, а политическая игра».
Увы, не хватает милости на многодетных матерей (справедливости ради отметим, что среди таких — немало цыганок, осужденных за торговлю наркотиками). Не хватает милости на тяжело больных, инвалидов, пенсионеров, несовершеннолетних, участников антитеррористических операций на Кавказе.
Напомним, что помилование в России — исключительное право президента, закрепленное 89-й статьей Конституции. В отличие от амнистии, оно применяется только к тем, чей приговор вступил в законную силу. Вопреки сложившейся практике, признания вины для помилования не нужно. Указ о помиловании — это гуманитарный акт президента, и по закону он никак не связан с виной и ее признанием. Тяжесть наказания и условия отбывания в этом случае значения не имеют. Каждый осужденный, в соответствии с 50-й статьей Конституции, имеет право просить о смягчении участи или помиловании. Просят. Без ответа.
Нет ответа общественникам из региональных комиссий по помилованию. Нет ответа представителям гражданского общества. Но почему-то до сих пор об этом ничего не сказала Русская Православная Церковь. Та Церковь, которая в числе немногих самоотверженно несет служение в лагерях и тюрьмах. Та Церковь, батюшки которой входят во многие региональные комиссии по помилованию. Та Церковь, милосердие для которой — основа для всех основ.
Досадно, право. Хочется верить, что голос Церкви как раз был бы в данном случае и уместен, и весьма заметен.
Может быть, это дело будущего? Очень бы хотелось на такое надеяться.
В «Записках из Мертвого дома» Федор Михайлович Достоевский, просидевший в Омском остроге четыре года, писал о тех, кто оказался за решеткой: «Это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего. Но погибли даром могучие силы, погибли ненормально, незаконно, безвозвратно. Сможем ли мы, — те, кто живет на воле, кто ходит в Церковь, — помочь этим людям вернуться к жизни полноценной, к жизни с Богом?»

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.