Сказ о том, кто победил Голиафа

Сегодня мы бы хотели рассказать о человеке, которого многие знают с детства по знаменитой скульптуре Микеланджело, и о том, как он победил «великана» Голиафа. О том, из рода которого происходит отчим Иисуса Христа, Праведный Иосиф, и Его Мать — Пресвятая Богородица. О пастушке и музыканте, ставшем царем, о великом псалмопевце, творения которого записаны в Библии отдельной книгой под названием «Псалтырь». О том, чьи псалмы стали основанием для молитв христиан самых разных конфессий. И о великом православном святом. О царе Давиде
Не забывайте о грехе
Святой царь и пророк Давид происходил из колена Иудина. Отец его Иессей был одним из старейшин города Вифлеема и имел восемь сыновей, из которых Давид был младшим. Напомним, что город Вифлеем, который вы помните по той же «вифлеемской звезде», был городом Давида. А так как отчим Иисуса Иосиф был родом из этого города, а повеление римского императора Августа заключалось в том, чтобы всякий мужчина со своей семьей явился в город своего происхождения и принял участие в переписи («переписался»), то семья Иисуса оказалась в Вифлееме. Здесь у Богородицы и начались роды. В хлеву (так как иного пристанища для святого семейства не нашлось) и родился Божий Сын.
Когда Давид достиг отроческого возраста, отец поручил ему пасти свои стада. Уединенно жил отрок среди стад, оберегая родительское достояние, когда приходил лев или медведь и уносил овцу из стада, то Давид гнался за ними и отнимал добычу. Когда зверь бросался на него, то Давид брал его «за космы», поражал и умерщвлял. Бог хранил отрока, так как он был благочестив и не любил праздности. Давид создал себе музыкальный инструмент со струнами и в часы досуга упражнялся в пении и игре на нем. Данную от Бога способность к этому искусству Давид обратил на службу Богу, на прославление Его святого имени, непрестанно пребывая в богомыслии. Отрок, играя на струнах, воспевал премудрость и благость Отца Небесного, являемые во всем создании Божием и в жизни человеческой. Почему и называется библейская книга «Псалтырь», потому что автор был богат талантом играть и петь.
В то время царем израильским был Саул. Некоторыми своими поступками он обнаружил непокорность повелениям Господним и показал, что свои собственные силы и желания он ставил выше воли и милости Царя царствующих. В частности, в истории запечатлены попытки спиритизма Саулом. Что уже является грехом. И если вы когда-либо пытались вызывать духов или «водили тарелочками», рекомендуем об этом рассказать батюшке и раскаяться. Такие «дела» для души просто так не проходят. Если стесняетесь поведать батюшке (хотя, что здесь стесняться, все не без греха), то надо хотя бы просто раскаяться Богу перед иконами. Нет икон, сделайте это без икон. Богу важна душа человека, а не ритуал. Ритуал необходим больше самому человеку. Но пренебрегать иконами все же не стоит.
Как Давид Голиафа победил
Возвращаясь к Саулу, Господь повелел пророку Самуилу объявить Саулу:
— За то, что ты отверг слово Господне, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем.
Вскоре после того Бог послал Самуила к Иессею — вифлеемлянину — ибо «между сыновьями его Я усмотрел себе царя», — сказал Господь. Прибыв в Вифлеем, пророк приказал старейшинам города приготовиться, чтобы принести жертву Богу, пригласив к сему и Иессея с сыновьями. Когда пришли дети Иессея, Самуил, увидав старшего из них, Елиана, подумал, что он избранник Божий, но Господь сказал пророку:
— Не смотри на вид его и на высоту роста его, Я отринул его. Я смотрю не так, как смотрит человек: ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце.
И ни об одном из бывших с Иессеем семи сыновей Самуил не получил откровения, тогда он спросил Иессея, все ли дети его здесь. Старец ответил, что есть еще один сын, который пасет овец. Пророк приказал послать за отроком. Когда пришел Давид, Господь сказал Самуилу:
— Встань, помажь его, ибо это он.
Пророк взял принесенный им с собою рог с елеем и помазал Давида среди его братьев. И почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после. Затем Самуил ушел из Вифлеема, а отрок возвратился к прежнему своему делу — пасти овец.
А от Саула отступил Дух Господень, как сообщает Дмитрий Ростовский, и он впал в болезнь беснования, мучительны были припадки этой болезни, и Саул постоянно находился в раздраженном состоянии, томимый мрачными думами.
Тогда царедворцы посоветовали своему государю пригласить человека, хорошо играющего на гуслях, чтобы тот своей игрой успокаивал царя во время припадков болезни. Саул согласился, и тогда один из придворных указал на Давида. По приказанию царя, восемнадцатилетний юноша-пастырь был призван к царскому дворцу; когда Саул болезненно мучился, Давид играл на своих гуслях (те самые псалмы), благоугождая Богу, и отраднее и лучше становилось Саулу, и злой дух отступал от него.
Давид очень понравился царю и сделался его оруженосцем, но служба его при дворе не была беспрерывной, и он имел возможность надолго уходить в свой родной город и продолжал заниматься своим пастушеским делом.
Вскоре произошло нашествие филистимлян на землю израильскую. Вступив в пределы колена Иудина, они расположились лагерем между Сокхофом и Азеком в Ефес-Даммиме. Саул с израильским войском остановился верстах в двух южнее, между обоими лагерями находилась обширная долина. Филистимляне задумали покончить войну обычным в древности поединком, и из их стана выступил великан Голиаф, уроженец Гефа, из рода Энаков. Он был ростом шести локтей и одной пяди, т.е. четыре аршина и 14 вершков (почти в три метра), на нем было полное воинское вооружение из меди: чешуйчатая броня, шлем, наколенники и щит; в руках он нес железное копье. Обращаясь к войску израильскому, Голиаф восклицал:
— Выберите из себя человека, и пусть сойдет ко мне; если он убьет меня, то мы будем вашими рабами; если же я одолею его, то вы будете нашими рабами и будете служить нам.
Грозный вид великана устрашал сынов израилевых, и никто из них не решался вступить в единоборство с Голиафом, который с каждым днем делался высокомернее и, выступая в течение сорока дней, поносил израильтян.
Братья Давида находились тогда в числе воинов, выступивших против филистимлян. Однажды Иессей послал младшего своего сына к войску, чтобы проведать братьев и отнести им немного хлебных запасов. Юноша пришел к войсковому обозу, когда войско выведено было в строй и с криком готовилось к сражению, Давид поспешил к рядам израильского войска, чтобы повидаться с братьями. Пока он с ними разговаривал, из филистимского строя вышел Голиаф и стал говорить свои гордые речи; при виде великана израильтяне разбежались в страхе, в рядах их говорили:
— Если бы кто убил Голиафа, одарил бы того царь великим богатством, и дочь свою выдал бы за него, и дом отца его сделал бы свободным в Израиле.
Глубоко возмутился юный сын Иессея высокомерием филистимского великана.
— Как смеет этот необрезанный филистимлянин поносить так воинство Бога Живого, — с негодованием говорил Давид израильским воинам.
Слова юноши дошли до царя, и тот призвал его к себе. Могучею верою в помощь Божию дышали речи Давида, когда он просил Саула разрешить ему сразиться с Голиафом, так что царь, наконец, сказал:
— Иди, и да будет Господь с тобою. Давид отказался от воинского вооружения, в которое был облечен по приказанию Саула, ибо не привык к нему. Он взял свой пастушеский посох, пращу и сумку, в которую положил пять набранных в ручье гладких камней, и в таком снаряжении пошел навстречу Голиафу. Праща — это гибкое, жесткое или комбинированное метательное военное или охотничье орудие. Предназначено для метания камней или специально изготовленных пуль.
На издевательство и брань филистимского великана Давид отвечал:
— Ты идешь против меня с мечом, копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств израильских, которые ты поносил. Ныне предаст тебя Господь в руку мою, и я убью тебя, и сниму главу твою, и отдам труп твой и трупы войска филистимского птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле. И узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь.
И надежда на помощь Божию не посрамила юношу: камень, метко пущенный из пращи Давида, ударил великана в лоб с такой силой, что Голиаф упал на землю. Пораженные подвигом Давида, филистимляне обратились в бегство, а израильское войско, овладев их лагерем, победоносно преследовало врагов до пределов их страны.
«Пусть не моя рука будет на нем, а рука филистимлян будет на нем»
Держа в руках голову убитого великана, Давид предстал перед Саулом. Обрадованный царь оставил юношу при себе и, к общему удовольствию всего народа, возвел его в звание военачальника. Когда победители возвратились домой, по дороге во всех городах израилевых им устраивали торжественные встречи, и женщины плясали, играя на тимпанах и кимвалах, при пении победной песни с припевом:
— Саул победил тысячи, а Давид десятки тысяч.
Такое выражение любви народной к Давиду было неприятно царю; Саул узнал от пророка, что Господь отверг от него царство и отдал другому, в Давиде стал видеть царь своего преемника и начал подозрительно относиться к юноше. Тяжкий недуг, мучивший Саула, благодаря этому усиливался, и царь временами приходил в бешенство; дважды во время этих припадков он бросал копьем в Давида, который играл на гуслях, чтобы успокоить царя, но юноша, хранимый Духом Божиим, избег смерти, после этого Саул стал бояться Давида и удалил его от себя, поставив его тысяченачальником. В этой должности Давид во всех делах поступал благоразумно, чем и заслужил еще большую любовь народа, к великому неудовольствию Саула, который стал искать его смерти.
Сначала царь действовал с коварством, посылая Давида в опасные походы против филистимлян. «Пусть не моя рука будет на нем, а рука филистимлян будет на нем», — злоумышлял Саул. Посылая Давида на войну, царь обещал ему руку старшей своей дочери Меровы, которую, однако, отдал за другого, а Давиду предложил вступить в брак с другою дочерью — с Мелхолой, поставив условием, чтобы Давид совершил другой, еще более опасный, поход.
— Разве легко быть зятем царя, а я человек бедный и незначительный, — смиренно отвечал юный воевода на столь лестные предложения.
Господь хранил Своего избранника, и он возвращался каждый раз с победой, так что имя его прославилось, и Саул вынужден был выдать за него Мелхолу, которая любила Давида. После того зависть Саула еще более усилилась, пишет Дмитрий Ростовский, он сделался врагом Давида на всю жизнь и стал прямо высказывать намерение убить зятя.
Странствования Давида
Царь преследовал своего зятя, «как куропатку по горам» (1Цар. 26:20). Давид не находил себе пристанища ни в поселениях израильских, ни в городах соседей филистимлян, помнивших прежние его победы. Тщетно пытался Ионафан умилостивить царя, который даже жену Давида отдал замуж за другого, первосвященник Ахимелех со всем своим родом был казнен Саулом, который заподозрил его в сочувствии зятю. Давид успел, впрочем, укрыть от царского гнева своих родителей, поместив их у царя Моавитского. По откровению Божию, данному через пророка Гада, Давид пришел в пределы колена Иудина и здесь скрывался от царя в гористых и пустынных местностях к югу от Вифлеема; около него стали собираться все недовольные Саулом, так что вскоре Давид стал уже во главе отряда до 400 человек, людей мужественных и воинственных. С этим отрядом Давид, сам гонимый царем, успевал, однако, служить родному народу; он изгнал филистимлян из захваченного ими города Кеиля, находившегося в горах иудейских, и оберегал пасущиеся в этих горах стада от набегов хищников пустыни.
Давид вручил свою жизнь в волю Божию, сообщает Дмитрий Ростовский, — и Господь хранил Своего помазанника; так, когда Давид находился в Кеиле и Саул намеревался схватить его там, Господь открыл Давиду, что жители города выдадут его царю, почему Давид со своим отрядом оставил этот город, и «они ходили, где могли» (1Цар. 23:13). Найдя себе убежище в гористых, лишенных всякой растительности пустынях Зиф и Маон, на западном берегу Мертвого моря, Давид едва не был окружен царским войском, но в это время Саул получил известие о набеге филистимлян и должен был на время прекратить преследование.
Отразив неприятелей, царь вернулся с войском из пустыни, чтобы поймать Давида. Разыскивая беглецов в этой дикой местности, изобилующей ущельями и пещерами, Саул однажды зашел в одну из пещер, где в это время скрывался Давид с некоторыми из своих приверженцев. Не заметив врагов, притаившихся в темноте, Саул снял свою мантию, между тем окружавшие Давида узнали царя и стали говорить своему предводителю:
— Ныне день, о котором говорил тебе Господь: вот Я предам врага твоего в руки твои и сделаешь с ним, что тебе угодно.
Давид отвечал: — Да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него, ибо он — помазанник Господень.
Он осторожно отрезал край мантии Саула и, когда царь, выйдя из пещеры, удалился на некоторое расстояние, кликнул его. Саул оглянулся, а Давид, поклонившись ему до земли, стал убеждать царя не верить злым наветам.
— Отец мой, — говорил юноша, — посмотри на край одежды твоей в руке моей; я отрезал край одежды твоей, а тебя не убил. Узнай и убедись, что нет в руке моей зла, ни коварства, и я не согрешил против тебя, а ты ищешь души моей, чтобы отнять ее. Да рассудит Господь между мною и тобою, и да отмстит тебе Господь за меня, но рука моя не будет на тебе. Господь рассмотрит и разберет дело мое, и спасет меня от руки твоей.
Саул был глубоко растроган великодушием гонимого им человека и со слезами сознавался в своей неправоте, после того царь возвратился в свою столицу, а Давид продолжал странствовать в пустыне.
Недолго помнил Саул о благородном поступке Давида. Собственная подозрительность вместе с усилением Давида, число сочувствующих которому все увеличивалось, побудили царя возобновить преследование, и с трехтысячным отрядом Саул опять выступил в пустыню. Давид внимательно следил за действиями царя, и когда тот расположился станом на одной из возвышенностей, Давид укрепился на горе, откуда виден был царский стан. Чтобы точнее узнать силы Саула, Давид с одним из своих последователей, Авессою, ночью проник в стан царя, беспечность царских воевод была так велика, что даже у царского шатра не было сторожа, и Давид со своим спутником вошли туда. Саул спал крепким сном, у его изголовья стояло воткнутое в землю копье. Авесса вызвался поразить Саула этим копьем насмерть, но Давид сказал:
— Жив Господь! Пусть поразит его Господь, или придет день его и он умрет, или пойдет на войну и погибнет, меня же да не попустит Господь поднять руку на помазанника Господня!
Он взял находившиеся в шатре копье и чашу с водой, чтобы показать Саулу, что жизнь царя опять была в его руках, и, никем не замеченный, ушел из стана. Взойдя в свой лагерь, Давид громким голосом стал упрекать царских воевод за то, что они плохо охраняют государя. Саул услыхал голос Давида и вступил с ним издали в беседу.
Царь говорил:
— Согрешил я, возвратись, сын мой Давид, ибо я не буду делать тебе зла, потому что душа моя была дорога ныне в глазах твоих, безумно поступал я и очень много погрешал. Давид отвечал:
— Вот копье царя, пусть один из отроков придет и возьмет его. И да воздаст Господь каждому по правде его и по истине его, так как Господь предавал царя в руки мои, но я не хотел поднять руки моей на помазанника Господа. И пусть как драгоценна была жизнь твоя в глазах моих, так ценится моя жизнь в очах Господа, и да покроет Он меня и да избавит от всякой беды.
На прощанье Саул благословил Давида именем Господним, и с тех пор они более не виделись.
Давид имел много оснований не доверять благим намерениям и обещаниям Саула и потому счел более безопасным для себя оставить пределы Израильского царства и переселиться в землю филистимлян. На южной ее границе находился город Секелаг, который и был отведен филистимским царем для жительства Давида с его приверженцами, числом до 600 человек. Отсюда Давид делал походы против жителей пустыни, исконных врагов израильского народа. Между тем царь филистимский предпринял грозное нашествие на землю израильскую и потребовал, чтобы в нем принимал участие и Давид со своим отрядом. Невыразимо тяжело было исполнить это Давиду, горячо любившему родной свой народ, но и здесь не оставила его помощь Божия, на которую он всегда крепко уповал: князья филистимские заподозрили, что он, как еврей, не может быть верным союзником врагов своего отечества, и настояли, чтобы Давид возвратился в Секелаг. На обратном пути он узнал, что город его разорен амалекитянами, которые захватили семейства и имущества как его, так и его приверженцев, и увели в пустыню. В самом отряде Давида поднялось возмущение, в горькой скорби о своих сыновьях и дочерях, захваченных неприятелем, спутники Давида хотели побить его камнями. Но Давид укрепился надеждою на Господа Бога своего, погнался за хищниками и отбил всю их добычу.
Происходившая тем временем война между филистимлянами и израильтянами кончилась поражением последних при горах Гелвуйских; в битве этой пал Саул и сын его Ионафан. Весть об их кончине принес Давиду амалекитянин, который рассказал при этом, что по просьбе Саула он убил его, когда того преследовали филистимляне. При таком рассказе Давид воскликнул:
— Как не побоялся ты поднять руку, чтобы убить помазанника Господня?
И приказал казнить вестника. Искреннюю и глубокую скорбь о преследовавшем его Сауле и дорогом своем друге Ионафане Давид излил во вдохновенной песне:
— Горы Гелвуйские, — восклицает Псалмопевец, — да не сойдет ни роса, ни дождь на вас и да не будет на вас полей с плодами, ибо там повержен щит сильных, щит Саула, как бы не был он помазан елеем. Саул и Ионафан, любезные и согласные в жизни своей, не разлучились и по смерти своей, быстрее орлов и сильнее львов они были. Скорблю о тебе, брат мой Ионафан, ты был очень дорог для меня, любовь твоя для меня была превыше любви женской.
Оплакав Саула и Ионафана, Давид, по откровению Божию, перешел в пределы колена Иудина и поселился со всеми своими спутниками в Хевроне. Здесь Давид был помазан елеем и провозглашен царем южной страны Израильского государства, тогда как над остальной его частью воцарился сын Саула Иевосеей, которого возвел на царство военачальник Авенир. Около двух лет продолжалось разделение царства, но, по слову Божию, изреченному через пророка Самуила, власть над Израилем не могла оставаться в доме Саула. Иевосеей был убит двумя изменниками из числа собственных телохранителей, убийцы принесли его голову к Давиду и рассчитывали получить награду. Но Давид, оплакав смерть своего соперника, воскликнул:
— Жив Господь, избавивший душу мою от всякой скорби! Если того, кто принес мне известие, что умер Саул, и кто считал себя радостным вестником, я схватил и убил в Секелаге, вместо того, чтобы дать ему награду, то теперь, когда негодные люди убили человека невинного в его доме, на его постели, неужели я не взыщу крови от руки вашей и не истреблю вас от земли!
И убийцы были казнены. После того в Хевроне собрались представители всех колен израильских, и Давид, при общем ликовании народа, был помазан в цари всего Израиля.
Первым делом Давида было устройство новой столицы государства, с сею целью он избрал сильную крепость, находившуюся на рубеже колен Иудина и Вениаминова и бывшую во власти хананейского племени иевуссеев, когда последние отказались уступить ее Давиду добровольно, полководец его Иоав взял крепость приступом, Давид назвал эту крепость Иерусалимом, т.е. городом мира, и построил здесь свой новый дворец; новая столица вскоре процвела пышно и богато и впоследствии сделалась знаменитейшим городом в свете как место важнейших событий в деле спасения рода человеческого. Чтобы освятить свою столицу и самому быть в непосредственной близости к месту пребывания славы Господней, Давид устроил в Иерусалиме скинию, во всем подобную той, которую Моисей соорудил, по повелению Божию, в пустыне и которая находилась во времена Давида в Гаваоне. Сюда перенес он высшую святыню народа Божия — Ковчег Завета из Кариаф-Иарима. Перенесение святыни происходило с великой торжественностью. В шествии участвовало до семидесяти тысяч израильтян. Первоначально Ковчег везли на колеснице, но так как Господь поразил смертью одного израильтянина, дерзнувшего коснуться Ковчега, чтобы поддержать его, когда колесница покачнулась, то в течение остального пути Ковчег несли на руках члены священнического колена Левиина. Когда несшие Ковчег проходили по шести шагов, приносились жертвы Господу из тельца и овцы. Шествие следовало при пении псалмов, при громких звуках труб и других музыкальных орудий и радостных кликах народа. Сам царь в благоговейном ликовании плясал перед Ковчегом Господним, отложив царское свое одеяние и оставаясь в священнической льняной одежде. Когда Ковчег поставлен был на своем месте в скинии, Давид принес Господу всесожжение и жертвы мирные и благословил народ именем Господа Саваофа. Жена его, Мелхола, возвращенная к себе Давидом по смерти Саула, укоряла царя за его поведение при перенесении Ковчега, видя в том унижение царского достоинства даже в глазах женщин. Но Давид отвечал:
— Перед Господом играть и плясать буду, и я еще больше уничижусь и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих и пред служанками, о которых ты говоришь, я буду славен.
Как при древней скинии в Гаваоне, так и при Ковчеге Божием, «на котором нарицается имя Господа Саваофа, сидящего на херувимах», Давид учредил порядок богослужения, согласно с законом, данным через Моисея. С этою целью он разделил назначенных к служению Божию потомков Левия на чреды, распределив между ними обязанности служения. Избраны были знаменитейшие музыканты и певцы, которые должны были образовать правильные хоры и составлять песнопения для богослужений, а также прославлять Бога, «играя на трубах, кимвалах и разных музыкальных орудиях». Такими лицами были Еман, Асаф и Ефан, а во главе них стоял сам Давид, в годы испытаний с особым рассуждением вникавший в пути Промысла и постоянно изливавший свои благочестивые чувствования во вдохновенных псалмах.
В этих священных песнях Давид изображал тяжесть и глубину незаслуженных страданий гонения, псалмами же он успокаивал себя в страхе, облегчал скорбь свою, утишая справедливые порывы гнева и негодования на человеческую неправду; в них же изливал пред Богом глубокую скорбь свою и просил Его помощи: песнопениями же Давид окрылял дух свой к безропотному перенесению страданий, укреплял себя в уповании на Бога-помощника и воссылал Ему хвалу и благодарность за непрестанное Его попечение и охранение среди опасностей. При этом нередко от изображения собственных страданий с надеждой избавления гонимый псалмопевец в пророческом духе переносился в песнопениях своих в отдаленное будущее и созерцал Страдальца-Христа; в невинных Его страданиях пророк-псалмопевец провидел всемирную победу над злом и открытие нового царства правды. Когда Давид сделался царем всего Израиля — свой высокий дар песнопения он употреблял для воспитания в своем народе духа веры и благочестия, любви к отечеству, мужества, справедливости и других добродетелей. Все важнейшие события в царствование Давида сопровождались песенными излияниями благочестивой души государя-псалмопевца. По свидетельству премудрого сына Сирахова, Давид «после каждого дела своего приносил благодарения Всевышнему словом хвалы; от всего сердца он воспевал и любил Создателя своего. И поставил пред жертвенником песнопевцев, чтобы голосом их услаждать песнопение; он дал праздникам благолепие и с точностью определил времена, чтобы они хвалили святое имя Его и с раннего утра оглашали святилище» (Сир. 47:9—12).

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.