Явится ли экспорт панацеей для крестьян?

Заместитель председателя Комитета по аграрной политике, природным ресурсам и земельным отношениям Законодательного собрания Новосибирской области Денис Субботин (фото С. Завражных)

Сейчас, во время уборки урожая-2019, эти вопросы весьма актуальны для аграриев. Какие возможности есть у Новосибирской области по наращиванию экспорта зерна? Велик ли наш экспортный потенциал? Каковы сегодня цены на пшеницу и выгодно ли ее продавать за границу? На эту тему размышляет сегодня заместитель председателя Комитета по аграрной политике, природным ресурсам и земельным отношениям Законодательного собрания Новосибирской области, председатель Совета директоров АО «Половинновский элеватор» Денис Субботин

Задачи ясны. Как их выполнить?
— Денис Викторович, губернатор Новосибирской области Андрей Травников назвал «контрольную цифру»: в этом году наш регион направит на экспорт 800 тысяч тонн зерна. Готовы ли элеваторы к решению таких задач по увеличению экспорта?
— Понятно, что большинство наших элеваторов построено еще в советское время. Многие из них реконструированы. Почти все элеваторы могут осуществлять экспортные отгрузки. Наша главная проблема — мы находимся далеко от моря, от портов. Основным экспортным коридором для нас является железная дорога. Большинство элеваторных предприятий региона — Половинное, Карасук, Баган, Купино, Чистоозерное, Татарск, Каргат, Болотное, Тогучин, Новосибирский мелькомбинат № 1 и многие другие — могут работать на экспорт. Могут принять зерно от крестьян, просушить его, очистить, довести до требуемой кондиции — по влажности, сорности. Затем оформить документы, заказать вагоны и отправить зерно на экспорт. Технические возможности для этого есть.
Второй вариант отправки зерна на экспорт — контейнерные перевозки. У нас есть контейнерная станция в Клещихе. В настоящее время она развивается. Поэтому контейнерные перевозки зерна мы тоже можем осуществлять.
— Как вы оцениваете экспортный потенциал нашего региона?
— Экспортный потенциал региона зависит от того, сколько зерна мы выращиваем. В разные годы величина урожая бывает разной. Да, в этом году урожай у нас хороший, и 800 тысяч тонн зерна на экспорт наша область, наверно, может продать. В основном — пшеницы. Рапс, горох, ячмень в экспортных поставках тоже присутствуют, но не в таком объеме, как пшеница.
Безусловно, для нас важны и внутренние поставки зерна на перерабатывающие, мукомольные предприятия. Наш основной покупатель — Алтайский край. Города — Алейск, Рубцовск. Плюс — Томск. Туда мы традиционно направляем зерно на переработку.
В наращивании экспортного потенциала зерна решающим фактором является география. Наш регион, как я уже отмечал, находится слишком далеко от портов. Ближайший из них — Санкт-Петербург, от нас это три с половиной тысячи километров, Новороссийск — 3600 км, Владивосток — более шести тысяч километров. Отправлять зерно на экспорт в Китай через Забайкалье или через Казахстан — тоже весьма проблематично. Мы встречались с серьезными китайскими, сингапурскими импортерами и обсуждали эти вопросы. Тот Китай, который к нам ближе всего — это Синцзян-Уйгурский автономный округ. Еще Маньчжурия. Да, они развиваются. Но все же население там не так велико. Основные потребители зерна — это Пекин, портовые города Шанхай, Гуанчжоу. Поэтому наше зерно в Китай должно идти или через порты Дальнего Востока, или через Новороссийск.

Экспорт не для всех?
— Сегодня главный вопрос для аграриев — цены на зерно. Какими они будут в этом году?
— И пшеница, и рапс, и горох — это биржевые товары, на которые есть определенная цена. Мы не можем на нее повлиять, от нас она мало зависит. Да, по пшенице есть параметры по белку — от 11,5 до 14,5 и выше. Чем выше белок, тем дороже цена. Но средняя цена сегодня в порту Новороссийск или на границе с Китаем — 195 долларов за тонну зерна. Округленно — 12 тысяч рублей. О чем это говорит? При тарифе четыре тысячи рублей за тонну (до Новороссийска), за вычетом транспортных издержек, аграрии получат примерно восемь тысяч рублей. Вот в эту цену они и должны укладываться или об экспорте зерна нечего и мечтать. При этом сегодня закупочная цена за тонну пшеницы, к примеру, у Новосибирского мелькомбината, 9500 рублей. Поэтому возникает закономерный вопрос: является ли экспорт панацеей для крестьян?!
— Получается, что для крестьян сегодня не так уж и выгодно развивать экспорт, наращивать свой зерновой клин, осваивать брошенные поля?
— Чтобы их осваивать, нужны большие вложения. Сегодня можно услышать, как ветераны говорят: раньше мы осваивали целину, а сейчас вы эти поля бросили! Здесь важно понимать, что раньше был платежеспособный запрос от нашего государства. Ему это было надо — страна голодала. И были ресурсы, чтобы эту землю поднять и накормить страну. И эта задача была выполнена нашими людьми. Сейчас, если говорить о задаче развития экспорта и освоения в этих целях новых участков земель, то наши крестьяне могут засеять все поля, собрать выращенный урожай и погрузить его. Но кто и сколько им заплатит за это?! На многих наших полях крестьяне не смогут уложиться в эту «цифру» — восемь тысяч рублей за тонну. Возьмем Карасукский район — это мой округ. Я там живу, езжу по полям, встречаюсь с людьми. На сегодняшнем уровне агротехнологий там вряд ли возможно получать урожай, где бы мы вкладывались в семь-восемь тысяч рублей за тонну. Плюс еще надо довезти, погрузить зерно. Даже если говорить о более высокомаржинальной культуре — о рапсе, других масличных культурах — то там, где нет воды, они расти все равно не будут. Даже при наличии хорошей техники, достаточном количестве удобрений значимая часть хозяйств доходов не получит. Словом, экспорт сегодня не для всех. А только для самых высокотехнологичных хозяйств, имеющих плодородные земли, хорошие природно-климатические условия.
Чтобы получать урожайность под 40 ц с гектара, нужно разом много денег вложить! В новую технику, новые технологии, в том числе и цифровые. Плюс ежегодные затраты на средства защиты растений, удобрения, которых, к примеру, только по азоту мы должны вносить до ста килограммов на гектар. А это 300 кг аммиачной селитры, которые стоят пять тысяч рублей. Нам нужно пять тысяч рублей «зарыть в землю» в каждый гектар — и это только цена удобрений!
Сегодня у крестьян, даже тех, кто работает на хороших землях, такой возможности нет. Поэтому, когда регион получает высокие урожаи, — вспомним 2009-й, 2017 год (погодные условия сложились — чудеса у нас бывают), — тогда и встает проблема с реализацией урожая.
Я не думаю, что экспорт — это та панацея, которая решит все наши проблемы. Конечно, над его развитием надо работать. Надо серьезно думать о том, как сделать приемлемой стоимость перевозок зерна до границ, решать другие проблемы
Возьмем, к примеру, Амурскую область. В 2005 году ее посевные площади были чуть выше 500 тысяч гектаров, сейчас они составляют уже более миллиона га. Почему? Потому что рядом Китай. Они выращивают сою, пшеницу, кукурузу, что-то оставляют себе, а излишки направляют на экспорт. Если мы сможем «по деньгам» приблизить нас к нашим границам, тогда можно серьезно говорить об экспорте, очередном освоении целинных и залежных земель. Тогда экономика будет стоять на ногах. Или мы должны признать: нет, не экономика нам важна, а нам важна экспортная «валовка» в 800 тысяч тонн.
Да, у нас есть предприятия, которые работают эффективно, получают достойный урожай. И наш Половинновский элеватор принимает у них зерно, отгружает его на экспорт. Уже и в этом году мы грузили зерно и по прямым экспортным контрактам, и в Новороссийск для крупных экспортеров. Но мы живем именно в таких рамках-реалиях — примерно восемь тысяч рублей за тонну пшеницы или гороха. И когда мы сравниваем себя с Краснодаром, который и к портам ближе, и урожай у него под 50 центнеров, то нам не остается ничего другого — только жалеть себя?! Конечно, и у нас хозяйства могут получать по некоторым полям такой урожай.
— Какие, к примеру?
— Вот сводка за вчерашний день. К примеру, у ЗАО «Запрудихинское» Краснозерского района есть поля, где урожайность 24—25, 36 ц с га, но есть и поля, давшие 57. А были поля даже 76 ц с га! Да, мы можем получать высокие урожаи. Но все равно мы очень далеко от границы. Если в Краснодарском крае собранный урожай аграрии провезли 400 километров до порта, то их издержки не сравнимы с нашими, сибирскими.
Иногда мы слышим: надо сеять рапс и отправлять его на экспорт, он стоит дороже. Но это сегодня есть недостаток рапса где-то в Европе или в Китае, а завтра его может уже и не быть. Не мы же одни такие «умные»! И наши соседи — Алтай, Омск, Красноярск увеличивают посевные площади рапса.

Господдержка … для особо приближенных
— Как вы полагаете, возможно ли в перспективе снизить железнодорожные тарифы и уменьшить издержки на перевозки зерна либо существенно повысить уровень компенсации?
— Мы живем уже не при социализме, когда ты, образно говоря, купил железнодорожный билет и можешь ехать по нему от Новосибирска до Владивостока. Железной дороге сегодня принадлежат только рельсы и локомотивы. Вагоны принадлежат уже другим организациям. Когда мы говорим о компенсации стоимости, то говорим лишь о компенсации того, что делает РЖД. А ее услуги — только половина стоимости в перевозках. Вторая половина — это стоимость вагонов, их аренды и прочих вещей. Компенсации ведутся по очень жестким параметрам — выбраны конкретные порты, конкретные станции переходов. Если мы повезем зерно в Новороссийск и продадим свое зерно «Луис Дрейфусу», или «Риф Групп», или «Мира Групп» (Мираторговская компания, крупнейший экспортер зерна), то это уже не будет для нас экспортом. Это будет экспорт для них! Наша перевозка будет считаться внутренней. А мы должны думать и мечтать о конкретных экспортных контрактах. Вспомним сезон 2017-18 годов, когда из Новосибирской области было вывезено 200 тысяч тонн зерна по «нулевому тарифу». Из них 190 тысяч тонн вывезла «ОЗК» — государственная структура, которая и получила компенсацию. И лишь десять тысяч тонн вывезли все остальные наши экспортеры. К чему я это говорю? К тому, что пользоваться государственной помощью сегодня могут лишь структуры, особо приближенные к государству. Да, чисто теоретически мы можем рассчитывать на компенсацию, но реально это практически невозможно. Вот и в настоящее время у нас работает «ОЗК». И я на 99 процентов уверен, что льготные тарифы она и получит. А нашим экспортерам — той же Новосибирской продовольственной корпорации или Новосибирскому мелькомбинату № 1 ничего не достанется.
Я не знаю, есть ли сегодня у нашей области возможности дотировать из своих средств хотя бы частично стоимость вывоза 800 тысяч тонн зерна. Даже если взять по две тысячи рублей за тонну, то это под два миллиарда, а по четыре тысячи — вдвое больше. Есть ли в нашем бюджете такие средства?! Другого стимулирования, кроме прямого финансирования перевозок, я не вижу. Думаю, что надо жить в тех условиях, которые есть. Вот такие цены на зерно на внутреннем рынке, вот такие цены на мировых рынках — и вот такая у нас экономика! Как и что сеять, как получать 60, а не 15 и даже не 20 центнеров с гектара, которые получает в среднем наша область, вот о чем нужно думать. С 20 центнерами с гектара не надо думать об экспорте.
Да, у нас есть предприятия-лидеры. Они делают шаги по развитию экспорта. Они способны к этому. И нужно посмотреть, чем мы можем им помочь, не ссылаясь на Федерацию, на президента. Или же — ничем не можем? Это главный вопрос сегодня.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.