Этот верующий неверующий Фома

Святой апостол Фома

19 октября Православная Церковь вспоминала святого апостола Фому. Этому апостолу одновременно «повезло» и «не повезло». Повезло в том смысле, что его знают все. Даже неверующие. Кто не слышал выражение «Фома неверующий»? На самом деле Фома, разумеется, был верующим. И все-таки обидное прозвище он получил не без оснований…

Матрос, услышавший Христа
Святой апостол Фома родился в небольшом городе Панеады, расположенном у горы Ермон на севере Палестины. Он был рыбаком и матросом. Нанимался на торговые суда и бороздил моря. Жизнь его не назовешь легкой. И не только потому, что труд его был тяжелым и физическим. Бури и шторма, грозящие смертью, сменяясь безмятежным штилем, надвигались вновь. Перед глазами проходили, проплывали, проносились новые лица, города, страны. Всегда в пути и всегда с вопросом. О, сколько вопросов возникало в голове молодого человека, сколько сомнений рождала его мятущаяся душа. А ответов не было. Сердце требовало и ждало истины, к которой можно было приникнуть, как к живому источнику.
Однажды у Галилейского моря он услышал Христа. Сначала, конечно, он услышал о самом Христе, о том, что Он исцеляет больных, творит чудеса и мудр, как Соломон. А потом увидел Его сам.
Мы не знаем, о чем спрашивал юный моряк Христа, да и спрашивал ли? Может быть, ему было достаточно только слушать. Мы не знаем, как долго ходил он вместе с толпой за Спасителем. Не знаем, как решился оставить свое поприще. Нам известно лишь, что он без сожаления избрал путь со Христом. Юноше, которого звали Иуда (да, именно так тогда его и звали), дали прозвище Фома, что в переводе с арамейского значит «Близнец». На кого он был похож как две капли воды? Точно сказать нельзя, но по преданию — на самого Спасителя.
Преданный всем сердцем, твердый в своей вере и решимости, очень скоро Фома оказался в числе избранных, тех самых двенадцати учеников, двенадцати посланников, апостолов, которым «Он дал… власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь» (Матф.10:1) и проповедовать о том, что приблизилось Царство Небесное.
Всегда сомневающийся, во всем докапывавшийся до сути, апостол Фома стал самым преданным учеником Спасителя. Но его не было среди тех, кто видел Страдания Христовы.
По свидетельству Священного Писания, святой апостол не поверил рассказам других учеников о Воскресении Иисуса Христа: «Если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю» (Ин. 20:25). На восьмой день после Воскресения Господь явился апостолу Фоме и показал Свои раны. «Господь мой и Бог мой!» — воскликнул святой апостол (Ин. 20:28). «Фома, бывший некогда слабее других апостолов в вере, — говорит святитель Иоанн Златоуст, — сделался по благодати Божией мужественнее, ревностнее и неутомимее всех их, так что обошел со своей проповедью почти всю землю, не убоявшись возвещать Слово Божие народам диким».
По Церковному Преданию, святой апостол Фома основал христианские Церкви в Палестине, Месопотамии, Парфии, Эфиопии и Индии. Проповедь Евангелия апостол запечатлел мученической смертью. За обращение ко Христу сына и супруги правителя индийского города Мелиапора (Мелипура) святой апостол был заключен в темницу, претерпел пытки, и, наконец, пронзенный пятью копьями, отошел ко Господу. Части мощей святого апостола Фомы есть в Индии, Венгрии и на Афоне. С именем апостола Фомы связана Аравийская (или Арапетская) икона Божией Матери.
Почему не сразу поверил?
Но вспомним полностью евангельский отрывок, связанный с уверованием Фомы. Вот как об этом рассказывается в Евангелии от Иоанна (20:24–29): «Фома же, один из Двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус (воскресший Иисус Христос. — прим. Ред.). Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие».
Многие могут задаться вопросом, почему же Фомы не было вместе с остальными апостолами, когда им явился воскресший Христос? Многие толкователи сообщают, что апостол в это время все еще прятался после ареста и казни своего Учителя. Находясь в состоянии крайней подавленности, Фома, по-видимому, долго не мог и не хотел никого видеть, предпочитая переживать смерть Христа в одиночестве. Кроме того, святитель Иоанн Златоуст отмечает, что отсутствие апостола было по-своему промыслительно: «По великому домостроительству Христову Фома отсутствовал тогда, чтобы его сомнение сделало достовернейшим воскресение, потому что если бы Фома не был тогда в отсутствии и не усомнился бы в воскресении, и Господь не разрешил бы его сомнения очевидным доказательством, то чудо воскресения продолжало бы соблазнять еще многих. А его сомнение и послужило врачевством для всех верных».
Возникает второй вопрос, отчего же Фома не поверил словам своих ближайших друзей-апостолов? Удивительно и парадоксально, но святитель Кирилл Иерусалимский предполагал, что неверие апостола было связано с огромной радостью, которую он испытал от услышанного. Это же внутреннее ликование вступало, однако, в жесточайший внутренний конфликт со страхом столкнуться в итоге с еще более горьким разочарованием — с тем, что Христос не воскрес! Фома, как бы мы сказали сейчас, не верил своему счастью! Более того, он страшился и того, что, быть может, только его одного любимый Учитель лишил возможности увидеть себя после Воскресения.
Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: «Но мне кажется вернее, что ученик сей не столько не доверял речам этим, сколько был охвачен последнею степенью печали о том, что сам он не удостоился видения Спасителя нашего. Ведь он, быть может, думал, что совсем лишится этого видения. Знал он, конечно, что Господь есть Жизнь по природе и не бессилен избежать даже самой смерти и разрушить власть тления. Ведь Кто отгонял это от других, неужели бы не удалил от собственной плоти? Но вследствие весьма большой радости он становится близким к неверию и как бы с сильным и стремительным порывом вожделевает видеть Его уже присутствующим и окончательно удостовериться в том, что Он снова ожил, согласно бывшему от Него обещанию».
Другие толкователи добавляют к этому, что Фома просто считал совершенно невозможным тот факт, что умерший человек может воскреснуть. Такому известию он мог поверить только тогда, когда сам, своими собственными глазами увидит живого Христа и своими собственными руками дотронется до Его воскресшего тела.
Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Когда апостолы сказали ему: видели Господа, он не поверил не столько по недоверию к ним, сколько потому, что считал невозможным это дело, то есть воскресение из мертвых. Он не сказал: я не верю вам, но: если не вложу руку мою, не поверю… В самом деле, (Фома) искал себе удостоверения посредством самого грубого чувства и не верил даже глазам. Он не сказал: если не увижу, но: если не потрогаю, чтобы узнать, не призрак ли то, что я вижу. Без сомнения, и возвестившие ученики были уже достойны веры, равно как и Сам, обещавший это; тем не менее, однако ж, поскольку Фома искал себе большего, то Христос не отказал ему и в этом».
А почему Иисус явился Фоме только через восемь дней, а не сразу? Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Для того, чтобы Фома, внимая в течение этого времени убеждениям учеников и слыша одно и то же, воспламенился большим желанием и сделался более твердым в вере на будущее время. Но откуда он знал, что и ребра прободены (ведь апостол не присутствовал при распятии Христа. — Прим. ред.)? Слышал это от учеников. Отчего же этому он поверил, а тому не поверил? Оттого, что то было событие совершенно необыкновенное и чудесное. Но ты заметь правдолюбие апостолов: они не скрывают недостатков ни своих, ни чужих, но описывают их со всею истиною».
А святитель Кирилл Иерусалимский замечает, что явление Христа Фоме именно на восьмой день, то есть в воскресенье, имеет еще иносказательный смысл: «Чрез это Христос ясно указывал нам время собраний ради Него. Ведь Он приходит, без сомнения, и некоторым образом сожительствует с собранными ради Него в восьмой день особенно, то есть в воскресенье… Поэтому мы вполне основательно делаем святые собрания в церквях в восьмой день (то есть собираемся в воскресный день на литургию. — Прим. ред.). А если надо сказать и что-либо таинственное, ради неотвратимой потребности ума, то хотя мы запираем двери, но Христос приходит и является всем нам, как невидимо, так и видимо: невидимо как Бог, а видимо опять в теле. Дозволяет же и дает прикасаться Святой Своей Плоти, когда мы по благодати Божией приступаем к приобщению таинственного Благословения (Евхаристии), принимая Христа в руки, дабы и мы крепко уверовали, что истинно воскресил Он Свой собственный храм».
Как пишет Тихон Сысоев в журнале «Фома», таким образом, можно сказать, что, приступая к чаше на воскресной литургии, мы, подобно Фоме, прикасаемся к Телу Самого Христа. Таинство Евхаристии — это личное уверение каждого верующего в подлинности воскресения Богочеловека.
Кстати, есть еще один интересный вопрос: если Христос воскрес, то почему на Его теле остались раны от гвоздей и римского копья? Тихон Сысоев отвечает: для того, чтобы у апостолов не было никаких сомнений относительно реальности Его воскресения.
Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: «Почитая необходимым исследование этого, отвечу на предложенные недоумения, сколько можно, и постараюсь раскрыть, что после времени воскресения в нас не останется никакой недостаток вкравшегося тления, но, как премудрый Павел сказал об этом теле, что посеянное в немощи, восстает в славе (1 Кор 15:43). Но так как Фома для полного убеждения требовал и этого, то Господь наш Иисус Христос, считая необходимым не давать никакого повода нашему маловерию, как Фома требовал, так и является».

Базилика св. апостола Фомы в Индии

И далее: «Итак, чтобы не думали некоторые, что Господь восстал чистым духом, и чтобы не веровали, что восстало неосязаемое тело, тенеобразное и воздушное, которое некоторые называют духовным, но именно то самое, что посеяно в тлении, по слову Павла (1 Кор 15:42), — Он делал и показывал то, что было свойственно вещественному телу».
В самом начале мы привели евангельский текст, где апостол Фома вдруг называет Христа и «Господом», и «Богом». Такое обращение апостола ко Христу неслучайно. Еще задолго до догматических определений Вселенских Соборов Фома, подобно великому богослову, исповедовал в Иисусе две природы — Божественную и человеческую. Известный толкователь Священного Писания блаженный Феофилакт Болгарский пишет: «Смотри, как тот, кто сначала не верил, от прикосновения к ребру сделался отличным богословом. Ибо он проповедал два естества и одно лицо во едином Христе. Сказав «Господь», исповедал человеческое естество; ибо «Господь» употребляется и об людях, например: «Господин! если ты вынес Его» (Ин. 20:15). А сказав «Бог мой», исповедал божеское существо и таким образом исповедал Одного и Того же Господом и Богом».
Кстати, этот эпизод с уверованием Фомы — как заноза для секты «Свидетели Иеговы». Об этой секте мы писали уже много раз. Они в своем искаженном переводе Библии, который называется «Перевод нового мира», всячески пытаются показать, что Иисус Христос не был Богом. Но слова святого апостола Фомы прямо говорят им, что они не правы. Апостол прямым текстом, обращаясь к воскресшему Христу, восклицает: «Господь мой и Бог мой»!
Неверие против веры равнодушия
Выражение «Фома неверующий» стало еще и распространенным художественным образом. Правда, как это нередко бывает, его интерпретации в культуре оказались весьма далеки от глубины евангельского смысла, скажем, как в известном в советские времена стихотворении «Фома». Стихотворный Фома «ни дома, ни в школе, нигде, никому — не верил» и был за свое неверие съеден аллигатором. Правда, лишь во сне, поэтому конец стихотворения все-таки более поучительный, чем трагический. Неверие Фомы здесь — бессмысленное упрямство, идущее против очевидных фактов. То есть то, что в фильме «Место встречи изменить нельзя» Глеб Жеглов припечатал афористичным: «Упрямство, Шарапов, первый признак тупости»…
Выше мы упомянули православный журнал «Фома». Интереснейший журнал! Но почему он так называется? Вот как на этот вопрос отвечает председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, главный редактор журнала Владимир Легойда: «Выбирая для журнала название «Фома», мы, с одной стороны, сознательно шли на использование метафоры «Фома неверующий», с другой — главной — хотели обратить внимание читателя на евангельскую историю, которая важна как своим историческим контекстом, так и современным прочтением.
Неверие апостола Фомы в последнюю очередь можно назвать упрямством. Напротив, это неверие, происходящее от жажды веры. Вспомним ситуацию: ученики — ближайшие друзья Спасителя — напуганы, растеряны и рассеяны после страшных событий Страстей Господних. До конца еще не понимающие, с Кем они находились рядом, апостолы в те дни живут надеждой встречи с Христом, но при этом считают, что встреча эта — нечто совершенно невероятное. И когда Фома видит апостолов, уже встретивших Христа воскресшего, он, возможно, не верит им потому, что их слов, их радости ему недостаточно. Он должен быть уверен, потому что от этого зависит все в его жизни. Парадокс: Фома не верит потому, что очень хочет поверить, не «принять на веру», а всем своим существом узнать истину. И Христос, наверное, потому и является Фоме, что видит его жажду веры. Стремление человека к вере, уверению не может остаться без ответа. Бог всегда откликнется.
В неверии Фомы нет равнодушия, которое, к сожалению, очень часто встречается среди нас… Мы легко — благо нас за это сегодня никто не преследует — называем себя верующими, но часто такая «вера» не ведет к встрече с Богом. Почему мы вспоминаем благодатное неверие Фомы? Потому что оно привело его ко Христу. Можно всю жизнь считать себя христианином, но так и не встретить Христа — просто потому, что ты не ищешь этой встречи, потому что твоя вера равнодушна. А это намного хуже апостольского «неверия». Тепличные условия — когда вера наша не подвергается постоянному испытанию, когда нам не нужно отстаивать и доказывать право верить — создают среду для расслабленной веры, которую ничем иным, как неверием, назвать нельзя…» — пишет В. Легойда.
Фома близок еще одному евангельскому образу — отца, просящего Иисуса Христа об исцелении сына. На вопрос Христа, верит ли он в то, что его сын может быть исцелен, отец отвечает парадоксом: «Верую, Господи! Помоги моему неверию» (Мк. 9:24). Это тоже своеобразный вопль Фомы — колоссальная потребность получить ответ от Бога. Только Бог может исцелить и только Бог может избавить от неверия. И одновременно это страх. Такой страх для человека падшего (а это то состояние, в котором мы все находимся) естественен, потому что в падшем мире поверить не так просто. И страх этот может убрать только Христос — Бог, Который так же, как потом Он откликнулся на просьбу Фомы, отвечает на мольбу отца об исцелении сына. Зачастую человек большего сказать не может, только одно: «Верую, помоги моему неверию!» Но в такие моменты именно этого достаточно, чтобы услышать ответ Бога.
Какого Бога не ищет апостол Фома?
Несколько лет назад, накануне дня памяти св. апостола Фомы в эфире программы «Светлый вечер» на радио «Вера» говорили об апостоле, о сомнениях и вере, и о том, какими путями можно прийти к Богу. Гостями программы были настоятель храма благоверного князя Александра Невского при МГИМО протоиерей Игорь Фомин и первый заместитель главного редактора журнала «Фома» Владимир Гурболиков. Мы предлагаем вашему вниманию избранные цитаты из этой беседы.
— Евангелие — это не жизнеописание тех обстоятельств, которые происходили вокруг Христа. Это то, что происходило со Христом (прот. Игорь Фомин).
— Мы знаем из Евангелия, что, когда умер Лазарь, Христос высказал свои планы на будущее и сказал, что он пойдет к нему. И все стали Его отговаривать, напоминая, что они только недавно из Иудеи, где Спасителя хотели убить. Они не понимали, как можно хотеть опять туда вернуться. И вот уговариваемый апостолами Спаситель находит поддержку только в лице апостола Фомы. Он единственный говорит: «Пойдем, и умрем вместе с Ним» (прот. Игорь Фомин).
— Апостол Фома не ищет Бога, который бы устраивал его по каким-то параметрам, он находит истину, он находит Того, за Которого можно умереть. Он находит Того, за Которым он пойдет всю свою жизнь (прот. Игорь Фомин).
— Нам зачастую нужен Бог, который бы творил чудеса. Финансово помогал бы, например. Приходят иногда люди с просьбой: «Батюшка, надо освятить офис», — я говорю: «Зачем?» — «Что-то дела плохо пошли». Я говорю: «Вы не сюда обратились, вы понимаете, мы можем помолиться, и у вас вообще все закроется и рухнет. Потому что дело может быть не богоугодное, а мы будем просить, чтобы Господь ниспослал волю Свою». И большая часть людей, которые просят освятить офис, после этих слов так задумывается, интеллигентно благодарит за оказанное внимание и уходит (прот. Игорь Фомин).
— В той или иной форме мученическая жизнь есть у каждого христианина. Каждый христианин должен сделать для себя выбор, это может быть мучение физическое — кто хочет жить благочестиво во Христе Иисусе, будет гоним, как говорит апостол Павел. Это может быть такое мучение и внутреннее, когда человек побеждает не внешние обстоятельства, а внутренние (прот. Игорь Фомин).
— Мы видим сейчас две разные тенденции в мире. С одной стороны, все говорят: «наука доказала», с другой стороны, общество крайне суеверно и легко поддается настроению, внушению многочисленных пройдох. Вот в этом смысле апостол Фома сейчас учитель сразу в двух смыслах: он пример того, насколько горячо надо верить, но верить Истине (Владимир Гурболиков).
— Для тех, кто молятся так, как молились святые подвижники, для них граница между этим миром и миром святых, миром Бога вообще не существует. Для них богообщение — это не вопрос высшей математики, а вопрос практической жизни. Это даже не чудо в нашем понимании, это просто часть реальности (Владимир Гурболиков).
— Тогда, так и сейчас, проповедь христианства говорит о том, что надо пересмотреть, что для тебя первично. Еда или Христос? Семья или Христос? Работа или Христос?.. Что в твоей жизни может возглавить Христос, то в твоей жизни должно остаться. Что Христос не может возглавить в твоей жизни — это должно из твоей жизни уйти, и об этом говорит апостол Фома своей проповедью и все остальные апостолы. Они проповедуют о том, что наша жизнь должна быть в свете Христа, не в тени Христа, а в свете Христа (прот. Игорь Фомин).
— Просто для нас, верующих людей, нет границы между миром нашим и миром святых, миром Божьим, он един. При этом личность человека в нем не утрачивается (Владимир Гурболиков).
Об имени Фома
Сегодня Фома — довольно редкое в России имя. Если говорить о XX веке, то пик популярности имени Фома приходится на 1943 год. Два человека на каждые десять тысяч новорожденных — не самый высокий показатель. До и после этой даты расчеты статистиков и вовсе демонстрировали цифру «0,5 человека». С чем же связан феномен активного неинтереса к имени Фома?
Имя Фома по своему происхождению арамейское, переводится как «близнец». По-гречески же оно пишется «Фомас» и потому в Европе вошло в употребление в транскрипции — Томас. Это имя очень популярно в Англии, США, Франции, Германии, Италии, Испании, на Балканах и во многих скандинавских странах. Оно входит в десятку самых популярных имен практически во всех перечисленных странах. Святой апостол Фома и его тезка, богослов XIII века Фома Аквинский — одни из самых почитаемых в Европе святых.
В России же история имени Фома сложилась иначе. На Русь это имя пришло вместе с принятием христианства. Но уже в XVII веке было скомпрометировано шуточной народной повестью о двух братьях-неудачниках Фоме и Ереме. Жизнь братьев, «схожих лицом», судя по всему, близнецов, высмеивается в повести, где всячески подчеркивается, что ни в чем нет им удачи. Одни воспринимали повесть буквально и веселились неудачам братьев: «Обоим дуракам упрямым смех и позор!» Другие видели в нелепых поступках братьев-юродивых обличение и отражение как в зеркале собственной жизни. Пословицы и поговорки, популярные цитаты из «Повести о Фоме и Ереме», вероятно, не способствовали распространению имени Фома. Напротив, культурно-исторические ассоциации содействовали закреплению за именем определенного статуса. А после революции, на волне смены власти, когда в двадцатые годы началось движение «за новые имена», многие имена, в том числе Фома, были заклеймены как «старорежимные» и «мещанские». Люди не без облегчения расставались с ними, приобретая идеологически более соответствующие времени. Как бы то ни было, апостол Фома остается в истории церкви одним из самых ярких святых, а опытом своего сомнения и веры самым близким и понятным любому христианину.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.