Патриарх приехал к палачу

Патриарх Тихон

Русская Православная Церковь чтит и помнит тысячи новомучеников и исповедников, погибших в годы страшных гонений на Церковь при безбожной советской власти. И почти ничего не говорит про гонителей. Тех, кто отправлял епископов, иереев, монашествующих в тюрьмы и лагеря, расстреливал и их, и простой православный люд за веру. Тех, кто уничтожал монастыри и храмы. Почему так?
«Главпоп», или «Некто в сером»
15 апреля 1957 года в приемную Патриарха Московского и всея Руси Алексия позвонили из Центрального госпиталя МВД СССР. Один из пациентов, умиравший от рака желудка, попросил срочно пригласить для исповеди первоиерарха. Едва услышав фамилию пациента — Евгений Александрович Тучков, — Патриарх сразу отложил все дела и через несколько минут был в госпитале. Он опасался только одного — не успеть.
К 1957 году Евгений Тучков давно уже был никем в государственной иерархии. Бывший ответственный секретарь Антирелигиозной комиссии ЦК ВКП(б). Бывший член Центрального совета Союза воинствующих безбожников. Бывший главный организатор гонений на Церковь от ОГПУ. Бывший, бывший, бывший… Отставной майор госбезопасности. Хотя… В тогдашней — 1930-х годов — табели о рангах звание майора госбезопасности равнялось званию армейского комбрига, генерала… Генерала-то генерала, да — отставного, позабытого. Впрочем, может быть, оно и хорошо, что забытого. Почти все соратники Тучкова по ОГПУ были расстреляны в 1937—1938 годах в ходе чистки органов госбезопасности после смещения наркома Генриха Ягоды. Тучкова судьба уберегла. И, конечно, забыли его не все. Патриарх Алексий Тучкова помнил. Помнил его допросы, угрозы, увещевания. Знал, сколько жизней на его счету. И спешил, чтобы принять его покаяние…
Конечно, Патриарх не мог знать обстоятельств жизни Тучкова. Видел только, что в 20-е годы тот был человеком совсем молодым. Родился он в 1892 году в деревне Теляково Суздальского уезда Владимирской губернии. Рано осиротевшего Евгения воспитывала старшая сестра Анастасия — глубоко религиозная женщина, стремившаяся воцерковить брата.
Окончив четырехклассную приходскую школу, Евгений «ушел в люди». Работал в кондитерской и в кожевенно-обувной мастерской. В 1915 году был призван в армию, служил писарем при штабах на Западном фронте. В октябре 1917 года от солдат был избран в Совет рабочих и крестьянских депутатов в городе Юрьеве-Польском. Через год по партийному набору попал на службу в ЧК Иваново-Вознесенска, где заведовал… юридическим отделом!
В 1919 году направлен на руководящую работу в Уфимскую губернскую ЧК. Сформировал отряд особого назначения, который принимал активное участие в жестоком подавлении Мензелинского крестьянского восстания в Башкирии (перед этим крестьяне вилами перебили продотряд численностью в 35 человек). Как способный организатор, назначен заведующим секретным отделом губернской ЧК.
Летом 1921 года чекист Тучков отличился при изъятии церковных ценностей (официально — «в пользу голодающих»), и «за особое рвение» осенью того же года его перевели в Москву.
Внешне это был человек среднего роста. Плотно скроенный, полуинтеллигент, обходительный и при этом довольно развязный.
В центральном аппарате ВЧК (с 1923 года — ОГПУ) «специализацией» Тучкова была «церковная линия». Он стал заместителем руководителя, затем начальником 6-го отделения Секретно-политического отдела (СПО, борьба с идейно-политическими противниками, Церковью и интеллигенцией), а с сентября 1922 года еще и ответственным секретарем Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б). Вот тогда-то в партийных кругах его за глаза прозвали «главпопом», обновленцы называли «игуменом», а сам он предпочитал поименование «советский обер-прокурор», имея в виду должность обер-прокурора царского Священного Синода. Патриарх Тихон называл его не иначе как «некто в сером». Но, конечно, никаким «главпопом» он не был. Главными в борьбе против Церкви в СССР были фигуры совсем другие, куда значительнее. А он только проводил их решения в жизнь. Правда, делал это настойчиво и изобретательно.
Фронтальное наступление на Церковь началось весной 1921 года. Стратегию изощренного подрыва Церкви предложил в записке в Политбюро ЦК РКП(б) Лев Троцкий, глава военного ведомства. Он рекомендовал инспирировать раскол Православия на лояльную власти, так называемую «обновлённую» церковь (позже название немного уточнили — обновленческую), которая бы противопоставила себя Церкви «патриаршей». На заседании Политбюро 22 марта 1922 года план Троцкого по разгрому Церкви был принят. План предусматривал арест Синода и Патриарха, атаку на Церковь в печати в «бешеном тоне», энергичное изъятие церковных ценностей. Главным инструментом раскола должны были стать органы госбезопасности.
31 октября 1922 года на заседании Антирелигиозной комиссии Тучков изложил технологию агентурно-оперативной работы по расколу РПЦ: «Пять месяцев тому назад в основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача — борьба с реакционным тихоновским духовенством и, конечно, в первую очередь с высшими иерархами, как-то: митрополитами, архиепископами, епископами и т. д. Для осуществления этой задачи была образована так называемая «Живая церковь», состоящая преимущественно из белых попов, что дало нам возможность поссорить попов с епископами — примерно как солдат с генералами…»
В представлении Тучкова к награждению орденом Красного Знамени об этом сказано так: «Под руководством тов. Тучкова и его непосредственном участии была проведена огромная работа по расколу православной церкви (на обновленцев, тихоновцев и целый ряд других течений). В этой работе он добился блестящих успехов. В 1923-25 гг. им были проведены два церковных собора (Всесоюзные съезды церковников), на которых был низложен патриарх Тихон и вынесено постановление об упразднении монастырей, мощей, а также о лояльном отношении церкви к Соввласти».

Е. А. Тучков

Основным средством борьбы с Церковью была агентура в среде священнослужителей и мирян. Как докладывал Тучков, по «церковной линии» количество секретных осведомителей («сексотов») выросло с 400 в 1923 году до 2 500 в 1931 году.
Сам Тучков говорил об этом так: «…требовалось для того, чтобы обновленцы овладели церковным аппаратом, создать такой осведомительный аппарат, который можно было бы использовать не только в информационных целях, но и руководить через него всей Церковью. Благодаря достигнутому в этом отношении успеху органам ГПУ представилась полная возможность не только видеть, что делается в церковной среде, но и руководить через него всей Церковью».
Надо отметить, что убийства священнослужителей начались в 1917 году еще до прихода большевиков к власти. К 1924 году на территориях, где установилась советская власть, погиб 21 епископ, арестовано 66 архиереев. В начале 1920-х годов были убиты до 15 тысяч священников и монахов. К 1 апреля 1927 года 117 епископов Русской Православной Церкви находились в местах заключения или ссылке. На протяжении 1918—1931 годов в СССР были закрыты свыше 10 тысяч храмов. Однако, несмотря на гонения и расколы, отмечали в ОГПУ, «тихоновщина остается крепко спаянной, материально сильной, как и раньше», «весь религиозно-сознательный элемент — на их стороне». Именно поэтому самый большой удар было решено наносить по Патриарху и его ближайшим помощникам.
Дело № 32530
Уже в конце марта 1922 года ГПУ приступило к активной фазе антицерковной работы. Цели были обозначены так: деморализовать Патриарха Тихона, нанести ему психологический удар через арест самых близких к нему людей. Добиться от Патриарха отречения от прежней политики и признания своей полной лояльности советской власти. Заставить Патриарха свидетельствовать против священников, обвиненных в сопротивлении изъятию церковных ценностей, и тем самым сделать его соучастником их гибели.
«Арест Синода и патриарха признать необходимым, но не сейчас, а примерно через 10—15 дней», — решили в Политбюро ЦК. Это время предполагалось использовать для «бешеной» антицерковной агитации. Однако ГПУ начало аресты уже 22 марта. Были арестованы ближайшие помощники Патриарха митрополит Никандр (Феноменов), епископ Иларион (Троицкий), келейник Патриарха Яков Полозов. Последнее было большим ударом для Патриарха. Святейший говорил: «…у меня всех арестовали, взяли моего Якова Анисимовича, чего им нужно, пусть меня берут, а не его».
9 декабря 1923 года, поздно вечером, келейник Патриарха Яков Полозов был убит. Как свидетельствовал очевидец, во время убийства Патриарх находился в той же комнате, сидя в кресле, но убийца его не видел. Как следует из агентурной записки, направленной
Е. Тучкову, 9 декабря в 19.30 в приемную патриарха проникли два человека, которые убили Якова Полозова двумя выстрелами в голову и грудь. По Москве сразу стали распространяться слухи о том, что целью нападения был сам Патриарх. Как вспоминала вдова Я. Полозова, после убийства «моментально приехали сотрудники ГПУ во главе с Тучковым, который сразу заявил, что здесь дело рук белогвардейцев. Тучков сам подготовил для «Известий» текст заметки под названием «Убийство в квартире Тихона». Официальной версией случившегося стала версия ограбления…
Сегодня можно лишь предположить, что убийство келейника планировалось с целью оказать давление на Патриарха.
Яков Полозов познакомился с Патриархом Тихоном в самом начале XX века, когда приехал на заработки в Америку и устроился сторожем в православном храме Нью-Йорка. В это время Тихон был архиепископом Алеутским и Северо-Американским. В 1902 году Якову Полозову предложили занять место келейника. С тех самых пор они не расставались…
28 и 31 марта и 8 апреля прошли допросы самого Патриарха Тихона. 3 мая на секретном совещании президиума ГПУ принимается решение о том, что если Тихон откажется от исполнения предъявленных к нему требований, «такового немедленно арестовать».
4 мая Политбюро принимает решение «применить к попам высшую меру наказания». 5 мая трибунал принял решение о привлечении Патриарха Тихона к судебной ответственности. Примечательно, что обвинительное заключение по делу было напечатано тогда отдельной брошюрой. 8 мая Патриарх был взят под домашний арест. Официальное постановление об аресте подписывает Тучков. В Москве к расстрелу приговариваются 11 священников. В Петрограде — 10. 31 августа Тучков опять допрашивает Святейшего, затем допросы следуют один за другим уже в 1923 году. 13 марта ему предъявляют обвинение сразу по четырем статьям УК. А Святейший обращается в Верховный суд РСФСР с просьбой… совершать богослужения «хотя бы в последние дни Страстной и первые Св. Пасхи». В просьбе было отказано, обвинение против Патриарха утверждено, а самого Святейшего переводят из Донского монастыря в лубянскую тюрьму.
12 апреля Политбюро вынесло решение «вести дело Тихона со всей строгостью». Фактически это означало смертный приговор. Но ГПУ раз за разом фиксирует крайне негативное отношение народа к суду над Тихоном. ГПУ не исключает возможности больших народных волнений. «Замечается сильный подъем религиозного чувства, храмы переполнены как никогда, Тихона уже считают мучеником», отмечает ГПУ. Только это заставило власти отказаться от суда над Патриархом, но одновременно принимается и другое решение — следствие по делу Тихона вести без ограничений срока».
Да, в ответ на огромнейшее давление Святейший признал советскую власть, но тем, кто упрекал его в соглашательстве, он отвечал: «Пусть погибнет мое имя в истории, только бы Церкви была польза». А об отношении властей к Святейшему ярко говорит тот факт, что 8 декабря 1924 года Наркомат юстиции выпустил циркуляр с запретом на поминовение Патриарха во время богослужения. Такое поминовение признавалось уголовно наказуемым деянием!
После прекращения дела Патриарха Тихона, по словам Тучкова, работа его отделения с Патриархом осложнилась. Тихон, по мнению Тучкова, стал значительно смелее. Именно это заставило чекистов в апреле 1924 года начать новую кампанию против Патриарха Тихона. Опять покатилась волна арестов. В ГПУ под руководством Тучкова началась разработка «шпионской организации церковников», которую якобы возглавлял Патриарх. 21 марта 1925 года Тихон был допрошен Тучковым на Лубянке. Патриарх обвинялся по 59-й статье УК РСФСР в «сношении с иностранными государствами или их отдельными представителями с целью склонения их к вооруженному вмешательству в дела Республики, объявлению ей войны или организации военной экспедиции», что предусматривало смертную казнь.
Кто знает, как бы сложилась после этого судьба Патриарха, но в это время здоровье Святейшего резко ухудшилось. Но и тогда Тучков не оставил его в покое. 13 января 1925 года Патриарх решил переехать в клинику доктора Бакунина на Остоженке. Врач Эмилия Бакунина вспоминает: «О том, что Патриарх очень болен, в Москве было известно. Патриарх еще не был очень старым, в нашей лечебнице ему исполнилось шестьдесят лет, но жизнь в постоянной тревоге, арест тяжко отзывались на его сердечной болезни». На другой же день явился в лечебницу Тучков и потребовал свидания с «гражданином Белавиным» (Белавин — фамилия патриарха Тихона. — «ЧС»). Я сказала ему, что видеть больного сейчас нельзя, так как врачами предписан ему полный покой; всякое волнение для него опасно. Он не настаивал и приехал снова через два дня, когда Патриарх мог его принять». Перед каждым визитом Тучкова Патриарх старался скрыть свое волнение шуткой и непременно говорил:
— Вот завтра приедет ко мне «некто в сером».
Бесконечные «беседы» Патриарха с чекистами превратились в непрестанные моральные пытки».
Сразу после кончины Патриарха 7 апреля послали за митрополитом Петром. Но едва появился Пётр, как вслед за ним приехал Тучков и с ним два человека. «Когда кто-то из врачей спросил Тучкова, как узнал он о смерти Патриарха, Тучков только улыбнулся и ничего не ответил», — вспоминает Бакунина.
Только 19 июня 1925 года Особое совещание при Коллегии ОПТУ постановило «в связи со смертью Тихона дело № 32530 прекратить».
Между Сциллой и Харибдой
После кончины Патриарха ГПУ активно вело поиски высшего иерарха, который бы принял условия легализации церковного управления, выдвигаемые властью.
В конце 1926 года в заключении оказались Патриарший Местоблюститель священномученик митрополит Крутицкий Пётр (Полянский) и два его заместителя: митрополиты Нижегородский Сергий (Страгородский) и Петроградский Иосиф (Петровых). Перед тем как митрополит Сергий стал заместителем Местоблюстителя, его роль Тучков предлагал тем архиереям, имена которых стояли в завещании Патриарха, — митрополитам Агафангелу и Кириллу. Кирилл даже дал согласие на занятие этой должности, но не принял предложенного условия. — «Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, вы должны будете нам помочь», — сказал Тучков., «Если он будет виновен в каком-либо церковном преступлении, да. В противном случае я скажу: «Брат, я ничего не имею против тебя, но власти требуют тебя удалить, и я вынужден это сделать». — «Нет, не так. Вы должны сделать вид, что делаете это сами и найти соответствующее обвинение!» Владыка Кирилл отказался. Говорят, он ответил: «Евгений Александрович! Вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь!»
Не добившись желаемого от митрополитов Агафангела и Кирилла, Тучков обратился к архиепископу Серафиму Угличскому. Он был вызван в ГПУ, где Тучков предложил ему принять условия «легализации». На это архиепископ Серафим ответил отказом, мотивируя его тем, что не считает себя полномочным решать основные вопросы без находящихся в заключении старших иерархов.
Задача ОГПУ тогда состояла не в том, чтобы оставить Патриаршую Церковь вообще без руководства, а в том, чтобы это руководство подчинить себе. Угличский архиепископ подчиняться Тучкову не хотел. Церковь считалась практически сломленной. Есть мнение, что именно Тучков сфабриковал текст «Декларации 1927 года» о полной лояльности РПЦ власти и заставил митрополита Сергия, будущего Патриарха, подписать этот документ. Одновременно «главпоп» жестоко мстил Местоблюстителю Патриаршего престола митрополиту Петру (Полянскому), который, несмотря на суровые условия ссылки в Заполярье, одиночные камеры, издевательства, цингу, астму, болезни ног, твердо стоял на своих позициях, не желая слагать с себя полномочия Местоблюстителя. Не удалось Тучкову и заполучить владыку в аппарат «сексотов».
В июле 1931 года Особое совещание ОГПУ приговорило митрополита — «заключенного № 114» — к очередному продлению срока на пять лет. Однако по личной записке Тучкова в лагерь владыку не отправили (хотя священномученик и просил в точности исполнить приговор: лагерь позволял хотя бы быть на воздухе и общаться с людьми). Вместо этого его содержали в «одиночке» Верхнеуральской тюрьмы для особо опасных заключенных, запретив даже ночные прогулки. 10 октября 1937 года митрополита Петра расстреляли по приговору «тройки» Челябинского УНКВД.
Тучков проявил себя во многих ипостасях. Уже в 20-е годы многие обращали внимание на то, что волны убийств священников в концлагерях на Соловках всегда совпадали с приездами туда чекиста по имени Евгений Тучков. Он впрямую причастен к убийству всех Соловецких новомучеников (около 30 святых). Как итог, к началу Великой Оте-чественной войны 250 архиереев были расстреляны, 16 находились в ссылке. На свободе остались лишь три митрополита и один епископ.
Выступал в советской прессе под псевдонимом Теляковский (по названию родного села), стал автором 30 статей и трех антирелигиозных брошюр. Не сумев окончить МГУ, получил специальное образование в Высшей школе НКВД, хотя писал с массой ошибок.
В наградных документах на Е. Тучкова перечисляется множество его «подвигов» в религиозных делах. «Под руководством тов. Тучкова за последние 2—3 года было ликвидировано несколько сотен (!!!. — «ЧС») крупных антисоветских организаций и группировок церковников повстанческого и террористического характера». «Под непосредственным руководством тов. Тучкова была проделана серьезнейшая работа по признанию сектантами службы в Красной Армии с оружием в руках, им ликвидирован ряд нелегальных к. р. (контрреволюционных. — «ЧС») организаций, действовавших под флагом сектантских организаций». «Ликвидирована в 1929 г. на Сев. Кавказе повстанческая организация так наз. «имяславцев», работала под руководством церковно-политического центра «Истинно-православная церковь». «На протяжении ряда лет тов. Тучковым проводилась серьезная работа по расколу заграничной православной русской церкви. Блестяще проведена работа по срыву объявленного Папой римским в 1930 г. крестового похода против СССР».
В связи с «крестовым походом» Тучков был дважды на приеме у Сталина: 18 и 26 февраля 1930 года. Именно в начале февраля Папа римский Пий XI заявил о начале «крестового похода молитв» против СССР, где совершаются гонения на религию и верующих. Он призвал европейские государства поставить условием признания СССР «уважение принципов свободы религии». В СССР разворачивалась индустриализация, стране были необходимы технологии и техника, и если бы руководители европейских государств поддержали папу, могли возникнуть немалые затруднения.
В ответ было решено организовать несколько пресс-конференций митрополита Сергия (Страгородского) для отечественных и особенно западных журналистов. В ответ на предложение Тучкова заместитель Местоблюстителя владыка Сергий выдвинул свои условия участия в этом фарсе: власть принимает его требования о значительном облегчении невозможного существования духовенства и клира в безбожной России. Тучков пообещал передать составленный владыкой Сергием документ властям.
Вопросы западные журналисты передали заранее. Все они были очень острыми. И митрополит отвечал на них, лавируя между Сциллой и Харибдой. В ходе встречи он заявил: «Мы думаем, что безбожники преувеличивают свои успехи…»
Позже это подтвердила Всесоюзная перепись населения 1937 года. Вопрос о религии был включен по личной инициативе Сталина и стал попыткой власти продемонстрировать успехи в искоренении религиозного сознания. Но, как выяснилось, 55,3 миллиона человек, или 56,7  процента лиц старше 16 лет, назвали себя верующими. И хотя физически к концу 1930-х годов Православная Церковь была практически полностью ликвидирована, сломить ее духовно большевики не смогли.
Бог поругаем не бывает
Родное ведомство много раз награждало Тучкова. Первой наградой в 1923 году стал именной маузер. Были и золотые часы — за арест и «дело» митрополита Петра и «декларацию» митрополита Сергия (Страгородского). Были несколько знаков «Почетный работник ВЧК». Был орден Трудового Красного Знамени (1931 год). До почетного звания «Заслуженный работник НКВД», установленного уже при Берии, Тучков в этом ведомстве не доживет…
С приходом в 1934 году к руководству органами НКВД Генриха Ягоды начинается карьерный закат «игумена». Но то, что он не попал в команду Ягоды, расстрелянного в 1938 году, в конечном итоге спасло ему жизнь. В последние годы работы в НКВД он занимал должность уполномоченного по Уралу. В звании майора госбезопасности в 1939 году был уволен, занимался атеистической пропагандой и в 1941 году стал ответственным секретарём Центрального совета Союза воинствующих безбожников.
Почти всех его коллег из 6-го отделения СПО ОГПУ истребили в «чистках» НКВД 1936—1939 годов. «Родное» ведомство о нем забыло. Союз воинствующих безбожников Сталин ликвидировал в 1946 году.
Но для Евгения Александровича встречи с исповедниками, мучениками не прошли даром. В послевоенный период он пытался переосмыслить события 20-х годов. С 1946 года Тучков ушел на пенсию. Работал над книгой «Русская Православная Церковь и контрреволюция», где события доведены лишь до смерти Патриарха Тихона в 1925 году. Большая часть книги посвящена обновленцам, их лжесоборам и фальсифицированным документам, которые сам Тучков и готовил.
После войны приобрел участок земли под Москвой и строил дачу с кабинетом, в котором мечтал начать работу над воспоминаниями. «Мне есть что вспомнить», — говорил он внукам. Окончательный вариант книги назывался «Октябрьская социалистическая революция и Русская Православная Церковь», в центре повествования помещены церковные проблемы, по которым вел оперативную работу автор. Это был бы ценнейший источник истории гонений на Церковь в СССР, но завершить труд помешала неизлечимая болезнь.
Не иначе как переосмыслением содеянного можно объяснить приглашение Патриарха для исповеди «заслуженного чекиста», умиравшего от рака. Алексий І, сын камергера императорского двора и внук сенатора Российской империи, незамедлительно прибыл к крестьянскому сыну Евгению Тучкову, хорошо ему знакомому по жестким «беседам» недобрых 1920-х. Их разговор длился несколько часов, и супруга Тучкова Елена Александровна, убежденная атеистка, уже беспокоилась: успеет ли проститься с умирающим.
О чем они говорили, мы никогда не узнаем. Но нет сомнений в том, что Патриарх отпустил чекисту его грехи. Как простили всех своих гонителей сотни и тысячи православных священников, монахов, мирян. Именно потому так редко можно услышать от представителей РПЦ худое слово в адрес палачей. Они-то знают: «Бог поругаем не бывает».
Евгения Тучкова похоронили на Ваганьковском кладбище.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.