Беззащитный, великий и могучий

Как мы знаем еще со школы, в русском языке существуют десятки и сотни правил (которые подчеркивают его богатство и разнообразие), однако для защиты русского языка у нас в стране никаких правил не существует совсем
Единственный закон, который касается русского языка, — «Закон о государственном языке Российской Федерации». Закон был принят еще в 1997 году, немного правился в 2004-м, и с тех пор никто никогда не проверял, а как же он исполняется? Но в данном случае важно даже не это. Важно то, что никакой ответственности за нарушение закона о государственном языке фактически не предусмотрено. Статья 6 этого закона, которая так и называется: «Ответственность за нарушение законодательства Российской Федерации о государственном языке Российской Федерации», состоит из безликих, обтекаемых формулировок. Судите сами.
1. Принятие федеральных законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, направленных на ограничение использования русского языка как государственного языка Российской Федерации, а также иные действия и нарушения, препятствующие осуществлению права граждан на пользование государственным языком Российской Федерации, влекут за собой ответственность, установленную законодательством Российской Федерации.
2. Нарушение настоящего Федерального закона влечет за собой ответственность, установленную законодательством Российской Федерации.
Так что же это за «ответственность, установленная законодательством»? На этот простой вопрос вам не ответит ни один юрист, ни один сотрудник прокуратуры. По той простой причине, что никакой ответственности, «установленной законодательством», просто не существует. Это, кстати, отмечали и депутаты Госдумы, предлагая поправки, хоть как-то устраняющие подобное положение.
Если кто-то посягнул на памятник истории или культуры, вы можете обратиться в управление по охране памятников. Если вас обманули в магазине, вы можете обратиться в Общество по защите прав потребителей, торговую инспекцию, Роспотребнадзор, наконец. Случись что-то на транспорте или на дороге — есть транспортная инспекция, есть ГИБДД. А если кто-то надругался над русским языком? Если язык коверкают, «насыщают» нецензурными выражениями (публично!), куда вам обратиться? Некуда…
А поскольку подобные надругательства и искажения стали у нас в стране с недавних пор чуть ли не нормой, в последнее время все чаще возникает предложение о разработке и принятии специального закона «О защите русского языка».
Первым эту идею выдвинул несколько лет назад известный российский политолог и тележурналист Дмитрий Куликов. Будучи родом из Донбасса и принимая близко к сердцу ту борьбу, которую сейчас ведут его земляки за право говорить на русском языке, он проанализировал, а как же относимся к родному языку мы, россияне. Выводы были более чем неутешительные.
Идею о необходимости закона о защите русского языка активно поддержал председатель комитета Госдумы по образованию и науке Вячеслав Никонов. Вот только непонятно, кто же возьмется за разработку самого законопроекта? Академия наук? Совет по русскому языку при Президенте России? Может быть, кто-то из депутатов Госдумы или сенаторов Совета Федерации? Или какая-то из политических партий, представленных в российском парламенте? Благо сегодня и в Госдуме, и в Совете Федерации немало имеющих прямое отношение к языку и литературе. Будем надеяться на то, что компетентные защитники русского языка найдутся.
Пока важнее понять, что за нормы должен содержать закон о защите русского языка и какой может быть ответственность за его нарушение? И еще: а кто же должен контролировать соблюдение норм и правил русского языка, следить за чистотой родной речи, пресекать всякого рода нарушения?
Как говорит руководитель Петровской академии наук и искусств профессор А. Воронцов, в некотором приближении закон о защите русского языка разработали почти два десятка лет назад в Законодательном собрании Санкт-Петербурга. Законопроект даже был направлен в Госдуму, но тогда был принят закон о государственном языке, а наработки питерцев так и остались где-то в архиве.
Обстоятельную работу проделала в 2014 году фракция ЛДПР в Госдуме. Правда, речь не шла об отдельном законе о защите русского языка, предложения вносили изменения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части защиты русского языка. В частности, в статью 217 КОАП предлагалось за нарушение норм русского литературного языка путем использования иностранных слов и выражений, имеющих аналоги в русском литературном языке, в случаях публичного распространения, накладывать административные штрафы. Были определены даже суммы. Для граждан, для должностных и юридических лиц. Суммы варьировались от двух тысяч до 50-ти тысяч рублей.
В пояснительной записке указывалось на то, что в последнюю пару десятилетий получила распространение тенденция использования в русском языке иностранных слов (в первую очередь, английских), которые имеют абсолютно точный эквивалент и начинают вытеснять русские слова.
Таких слов уже великое множество. Среди них «тинейджер» («подросток»), «сейшен» («встреча», «заседание»), «дилер» («посредник»), «бутик» («лавка»), «менеджер» («управляющий, приказчик»), «дистрибьютер» (распространитель), «сингл» («песня»), «бизнес-ланч» («деловой обед»), «перформанс» («представление») и т. д.
«Подобные иностранные словечки стали использовать российские дикторы и ведущие различных телевизионных программ и музыкальных представлений на российской эстраде. Их можно встретить на страницах российских газет и журналов. Они произносятся даже с парламентских трибун и во время интервью официальных государственных лиц. Кроме того, множество российских организаций также необоснованно включают в свои наименования иностранные слова и выражения», — говорилось в пояснительной записке фракции ЛДПР в Госдуме.
Указывалось на то, что многие страны уже озаботились защитой своего языка от влияния иностранных заимствований. Например, во Франции в 1994 году был принят закон о защите французского языка (так называемый «закон Тубона»), согласно которому за использование в средствах массовой информации и в рекламе иностранных слов, имеющих соответствующие по смыслу французские слова, налагается штраф в размере до 20 тысяч евро. В Польше с 1999 года действует закон о защите польского языка, который запрещает использовать иностранные слова, имеющие польские аналоги. В целом во многих европейских странах также наметилась подобная тенденция, вводятся различного рода ограничения и рекомендации по использованию иностранных слов в государственных языках, для чего вносятся, принимаются и обсуждаются соответствующие законопроекты. «Подобная правовая защита русского языка как государственного языка Российской Федерации должна быть реализована и в России», — говорилось в документе.
Увы, эти поправки в КОАП приняты так и не были. Видимо, их посчитали чересчур суровыми…
Подключалась к работе по созданию закона о защите русского языка и оппозиция. Не та, которую принято называть «системной», но и не та, которую именуют «внесистемной». Свой вариант представили для обсуждения и корректировки «патриотические силы». При всей его юридической слабости («не допускается использование слов, искажающих облик русского литературного языка, в том числе жаргонизмов, бранных слов, сетевого сленга интернета, вульгарных слов и выражений, выражений, унижающих человеческое достоинство; искажение ударения») и в этом варианте были рациональные зерна. Например, предложение о создании своего рода «филологической комиссии» при правительстве, которая регулировала бы языковую политику и языковую практику. Комиссия ли должна быть создана или какое-то другое образование — сказать без обсуждения трудно. Но понятно, что должна возникнуть структура, занимающаяся русским языком и оберегающая его. Сегодня-то вообще в стране на административном уровне этим никто не занимается. И не надо опасаться того, что-де возникнет еще одна управленческая структура, а бюрократических структур в стране и без того — переизбыток. Сейчас практически все такие структуры обеспечивают защиту неких материальных ресурсов — недр, автотрасс, рек и озер, лекарственных препаратов, наконец — алкогольной продукции. Согласитесь, русский язык — это нечто важнее алкоголя…
Оппозиция предлагала также разработать положение о языковых квалификационных требованиях. Правда, эти требования должны были предъявляться исключительно работникам средств массовой информации и издательств. Хотя, на наш взгляд, чиновники тоже должны уметь правильно говорить и писать…
Как видите, подходы к созданию закона о защите русского языка уже делались и делаются. Вот только происходит это не системно, спонтанно. Сказывается отсутствие координирующего центра, отсутствие концептуального начала. Но сам факт таких «подходов» говорит об актуальности идеи. Дело только за тем, чтобы и координирующий центр, и концепция закона все-таки появились. Хотя, понятно, по мановению волшебной палочки этого не произойдет. Тут нужны усилия многих и многих специалистов, людей, неравнодушных к защите русского языка.
Кстати, на втором съезде регионального отделения Общества русской словесности в Новосибирске предлагалось включить в общую резолюцию съезда пункт о формировании законодательной инициативы по созданию Федерального закона «О защите русского языка». И даже обозначались пути продвижения этой инициативы. К сожалению, идея так и не была в полной мере реализована…
Между тем уже на самом высоком уровне становится очевидным, что ныне действующий закон о государственном языке — декларативен, требует серьезной переработки, дополнений. Уже даны поручения подготовить в этот закон поправки — и весьма значительные. Но понятно, что весь спектр языковых проблем даже с весьма серьезными поправками в один закон — не решить. В конце концов, у закона о государственном языке несколько другие задачи, нежели у закона о защите русского языка. Эти задачи и сегодня довольно точно определены в преамбуле закона. Прежде всего закон «направлен на обеспечение использования государственного языка Российской Федерации на всей территории Российской Федерации, обеспечение права граждан Российской Федерации на пользование государственным языком». Хотя, в нем есть слова и о «защите и развитии языковой культуры».
Но вот при обсуждении поправок вполне может быть наработан материал и для закона о защите русского языка.
Может быть, как раз тут и находится «ключик к ларчику»? Работая над поправками к закону о государственном языке, эксперты одновременно могли бы создать своего рода «задел» для еще одного «языкового» закона. А затем обсудить появившиеся идеи со специалистами, филологами, учителями русского языка, просто с неравнодушными людьми. Глядишь, оно и пойдет.