Дедушка Крылов и преподобный Амвросий Оптинский

Монастырь Оптина Пустынь

Басни дедушки Крылова мы знаем с детства. «Слон и Моська», «Стрекоза и Муравей», «Квартет»… Простые, образные — они запоминаются на всю жизнь. И вот так всю жизнь с нами остается сам образ автора. Дедушка Крылов. И как же мы удивимся, если кто-то скажет, что Иван Андреевич Крылов — величайший православный проповедник. И еще добавит, что сам жанр басен, в котором Иван Андреевич писал всю жизнь, прямо восходит к притчам Иисуса Христа

Амвросий Оптинский

«Или хоть каменным ударить в них дождем»
Святой Амвросий Оптинский — один из самых почитаемых в Русской Церкви старцев. За утешением и советом к нему, в Оптину пустынь, приезжали тысячи православных. И простых людей, и самых известных в России XIX века. Жил, разумеется, старец скромно. В келье — лежанка, столик, стул. Да еще — полочка с книгами. На полке — святоотеческие труды, Священное Писание и… томик басен Крылова. К этим басням праведник обращался очень часто, находя в них продолжение евангельских сюжетов и притч.
О святом Амвросии Оптинском мы поговорим позднее, а пока давайте вспомним, что, действительно, Иисус Христос нередко прибегал в своих проповедях к притчам.
Однажды, после того как Христос рассказал народу притчу о сеятеле («Вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать»), ученики спросили Господа: «Для чего притчами говоришь им?» И сказал Он им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано… потому говорю им притчами, что они, видя, не видят, и, слыша, не слышат и не разумеют».
Причину, по которой Иисус Христос был вынужден говорить притчами, святитель Лука (Войно-Ясенецкий) объяснял так: люди, грубые сердцем, и слыша — не слышат и не разумеют, сердце мирских людей огрубело. Люди, далекие от жизни духовной, отвергающие интересы религии, никогда не вспоминают о Боге и не хотят слышать ничего из того, что напоминало бы им о Нем. Господь Иисус Христос изобрел такое средство. Он говорил прикровенно: в притчах, в рассказах. И эти притчи заинтересовывали людей с грубым сердцем, они слушали его рассказы и над ними задумывались.
Басня же, по своей сути, и есть притча, явление того же рода и схожего назначения. Недаром в словаре Даля сказано: «Басня — это иносказательное, поучительное повествование, то же, что и притча…» Недоговоренность, намек, призыв к соразмышлению и диалогу делают этот жанр необычайно гибким и глубоким.
Басня действительно предельно близка притче. А если воспринимать ее не столько обличением того или иного порока, но более научением, то ее религиозный подтекст станет еще более очевидным.
Общенародное значение басен Крылова в том-то и заключается, что в легкой, шуточной форме, которая воспринимается абсолютно всеми вне зависимости от ранга, статуса, возраста или образования, в них говорится об очень серьезных вещах, причем хорошо знакомых и близких всякой душе. Их соль — в истинах Евангелия.
«Ты, любезный тятенька, пишешь это для всех, — простодушно признавался прославленному баснописцу его благодарный читатель, — для малого, для старого, для ученого и простого, и все тебя прославляют… Басни твои — это не басни, а Апостол». Похожую мысль выражал в стихах, посвященных Крылову, и поэт князь Петр Вяземский:
Где нужно, он навесть умеет
Свое волшебное стекло,
И в зеркале его яснеет
Суровой истины чело.
Поэтому многие выражения из его произведений навсегда вошли в русский язык, став крылатыми.
По-апостольски смело он восставал против всякого порока и греха, несовместимых с жизнью во Христе. Читая басню Крылова «Петух и жемчужное зерно», православный человек непременно вспоминает про евангельского купца: Еще подобно Царство Небесное купцу, ищущему хороших жемчужин, который, найдя одну драгоценную жемчужину, пошел и продал все, что имел, и купил ее (Мф. 13, 46). Жемчуг подразумевает Царствие Небесное — быстро догадывается душа христианина.
Басня «Крестьянин и Лошадь» отсылает нас к евангельскому размышлению о Промысле Божием и к строкам из Библии: Мои мысли — не ваши мысли, не ваши пути — пути Мои, — говорит Господь. — Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших (Ис. 55, 8-9). Стихи из басни «Зеркало и Обезьяна»: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» — прямая цитата слов Спасителя: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?».
В басне «Лань и Дервиш» Крылов говорит о добродетели бескорыстия, раскрывая существо подлинной Христовой любви. Басня «Дуб и Трость» обличает гордыню. Немалые грехи для христианской души и хвастовство со тщеславием, ибо заповедано Спасителем: «…Кто хочет между вами быть бОльшим, да будет вам слугою».
Но есть у дедушки Крылова и по-настоящему пророческая басня. «Безбожник».
«Был в древности народ,
к стыду земных племен, Который
до того в сердцах ожесточился,
Что противу богов вооружился.
Мятежные толпы, за тысячью знамен,
Кто с луком, кто с пращой, шумя, несутся в поле.
Зачинщики, из удалых голов,
Чтобы поджечь в народе
буйства боле,
Кричат, что суд небес и строг, и бестолков;
Что боги или спят, иль правят безрассудно;
Что проучить пора их без чинов;
Что, впрочем, с ближних гор каменьями нетрудно
На небо дошвырнуть в богов
И заметать Олимп стрелами.
Смутяся дерзостью безумцев и хулами,
К Зевесу весь Олимп с мольбою приступил,
Чтобы беду он отвратил;
И даже весь совет богов тех мыслей был,
Что, к убеждению бунтующих, не худо
Явить хоть небольшое чудо:
Или потоп, иль с трусом гром,
Или хоть каменным ударить в них дождем.
«Пождем, — Юпитер рек, —
а если не смирятся
И в буйстве прекоснят,
бессмертных не боясь,
Они от дел своих казнятся».
Тут с шумом в воздухе взвилась
Тьма камней, туча стрел от войск богомятежных, Но с тысячью смертей, и злых, и неизбежных,
На собственные их обрушились главы».
Как глубоко сказано было богоборческим поколениям: «Они от дел своих казнятся». Будто слова неведомого нам пророка из Священного Писания.
Крылов был очень набожным человеком, и когда писал ту или иную свою поучительную историю, опирался на текст Евангелия, но при этом его произведения лишены внешней церковности. Но в том-то и сила их, что о православных истинах Крылов говорит прикровенно, или как он сам выражался «вполоткрыта», выступая словно «тайный агент Христа». И делает это безупречно!

Иллюстрация к басне И. А. Крылова «Стрекоза и муравей»
И. А. Крылов

Из Оптиной пустыни
Теперь становится понятным, почему Иван Андреевич Крылов находится на вечном поминовении в знаменитом и всею православной Россией почитаемом монастыре — Введенской Оптиной пустыни. Оптинские старцы часто наставляли приходивших к ним богомольцев метким словом Крылова. Мог ли наш поэт мечтать о столь высоком (самом высоком из всех возможных) признании его творчества при жизни? Зная о его природной скромности, с уверенностью скажем — конечно, не мог.
Начиная от преподобного Амвросия и заканчивая нашими современниками — игуменом Феодором (Трутневым) и нынешними отцами, — Иван Андреевич Крылов неизменно востребован и любим в Оптиной пустыни.
Архимандрит Агапит (Беловидов) в жизнеописании преподобного старца Амвросия Оптинского пишет, что в хибарке старца, в комнате его келейника, преподобного Иосифа, лежала книга басен Крылова. Часто среди дня, во время приема множества людей, батюшка Амвросий входил в комнату отца Иосифа, где наскоро обедал. При этом старец просил кого-нибудь из посетителей прочитать подходящую басню Крылова, содержание которой касалось обращенного к нему вопроса.
Не только прихожан, но и своих келейников он частенько просил почитать Крылова, не переставая восхищаться живым слогом, точностью выражений, юмором и остротой мысли.
Один раз батюшка Амвросий велел одной посетительнице, монахине из Шамординского монастыря, прочесть вслух басню с названием «Ручей». Это басня о ложном смирении, которое ведет к осуждению и греху. Ручей, маленький и прозрачный, осуждал реку, в которую впадал, за то, что она «алчно поглотила» многие «жертвы»… Но вот разразился ливень, ручей разлился, закипел и наделал бед еще более, чем река.
Как много ручейков текут так смирно, гладко
И так журчат для сердца сладко
Лишь только оттого, что мало в них воды!
Видно, той монахине необходимо было прочесть именно это…
В архивах Оптиной пустыни сохранилось письмо отца Амвросия неизвестному адресату, готовящемуся, по всей видимости, к дуэли. Размышляя о грехе гордыни как основной причине дуэли, отец Амвросий в заключение пишет: «Думал, было, я закончить сим письмо мое к вам, но пришла мысль, что я не все написал… Настойчивость нигде не числится среди добродетелей, а скорее составляет недостаток, даже и в людях великих. По басне Крылова и орлу, устрояющему гнездо на высочайшем дереве, следовало бы послушать крота, когда последний уверял его, что дерево это имеет гнилые корни. Орел, отвергнув благой совет существа, по обыкновенному мнению, слепотствующего, подвергнул бедствию птенцов своих, когда возстала буря и исторгла это дерево. Дай Бог, чтобы древо благочестия вашего устояло и с помощью Господней выдержало бурю нашедшего искушения, чего от всей души и от всего моего сердца искренно желаю Боголюбию вашему».
Бог, сияющий в человеке, окрыляет людей
Еще не будучи христианином, учащийся Блаженный Августин прочел диалог Цицерона «Гортензий». Текст потряс его, и он понял, что все, что только может предложить общество: деньги, слава, богатство, чины — ровно ничего не стоят. Именно литературное произведение древнеримского философа-язычника обратило душу Августина к Богу. И он, потрясенный, писал об этом: «Я прочел Цицерона и обратился к Тебе, Господи»; «Эта вот книга изменила мое состояние. Мне вдруг опротивели все пустые надежды».
В этом, собственно, одно из свойств великой литературы — она обращает людей к мысли о вечном, даже если там, в книге, Бог нигде прямо не упомянут. Сама красота и мудрость бытия, сам свет, лучащийся со страниц, говорят тогда читающему о Боге.
Святые оптинские старцы давали уникальные комментарии к русской литературе, произведениям писателей и поэтов. Они умели оценить книги настолько мудро, что высота их мысли поражала и самих писателей.
Человек не стоит на месте, он идет или к Богу или от Бога. Старцы помогали приходившим к ним писателям обрести свет, а те несли этот свет читателям.
В лучах веры всякое научное, философское, литературное знание драгоценно — ведь за всякой красотой нашего мира стоит не кто иной, как Бог. Потому многие оптинские старцы были широко образованы и постоянно пополняли свои научные знания. Так, Нектарий Оптинский постоянно читал классику, ценил русских поэтов, разбирался в естественных науках и мог легко поддержать разговор с учеными и литераторами.
Андрей Ткачёв пишет: «Оптинские старцы до революции предсказывали время крайнего смешения понятий и советовали привить молодым людям вкус к хорошей музыке, живописи, литературе для того, чтобы хороший вкус стал противоядием против грядущей пошлости».
В современном российском церковном обществе можно нередко встретить непонимание необходимости творчества и науки. Но каждый раз, когда мы встретим верующего, который будет учить нас, что Пушкин и Шекспир не нужны, что мир без Моцарта и Баха не оскудел бы, или что святые не писали стихов и не любили классическую музыку, или что они не бывали учеными и писателями, то нужно знать, что говорит он не от имени Церкви. Она считает иначе.
Бог ведет людей к высоте. Но в эту высоту включается и вся красота, которая наполнена Небом, хотя человек и создает ее на земле…
Евгений Поселянин так вспоминает о святом Амвросии: «Меня поразила его святость и та непостижимая бездна любви, которые были в нем. И я, смотря на него, стал понимать, что значение Старцев — благословлять и одобрять жизнь и посылаемые Богом радости, учить людей жить счастливо и помогать им нести выпадающие на их долю тягости, в чем бы они ни состояли».
Сам Амвросий это увидел, когда в Оптиной еще начинающим послушником попал к старцу Льву. И тот поручил ему переписывать перевод сочинения греческого монаха Агапия Ланда «Грешных спасение». В труде Агапия есть крупицы святоотеческого понимания мира. И тут Лев, по сути, поручил Амвросию труд, который настолько соприроден будет его душе впоследствии — издавать сочинения святых отцов и вдохновлять людей красотой святоотеческой мысли.
Святоотеческий взгляд означает видеть землю и все случающееся на ней в Пасхальном сиянии, когда человек хвалит Бога за все и вся потому, что чувствует неизъяснимое блаженство жить и умножать красоту. Именно в такое блаженство жить вводит человека святоотеческая мысль.
Бог, сияющий в человеке, окрыляет людей к ликованию. В. Розанов так писал об этом на примере святого Амвросия: «Благодеяние от него льется духовное, да, наконец, и физическое. Все поднимаются духом, только взирая на него».
Амвросий открывал людям жизнь как совершающуюся наяву сказку. И это потому, что именно такой ему открыл эту жизнь Господь — все вокруг было живым и ярким в лучах Его благодати, жизнь постоянно имела смысл.
Однажды, будучи уже в Липецке, гуляя в соседнем лесу, он, стоя на берегу ручья, явственно расслышал в его журчанье слова: «Хвалите Бога, любите Бога…»
Бог достоин славы не только за то, что Он — Бог, но и за то — какой Он Бог. И Амвросий всем приходящим к нему старался раскрыть, какое это счастье — наше существование в мире Божием. Здесь нет мелочей, но все чудесно в лучах нездешнего света. Все красиво и мудро, но об этом знают одни только добрые. И старец вел людей к доброте.
А если вернуться к басням Крылова, то, скорее всего, именно под их влиянием сам старец слагал неплохие притчи.
«Где просто, там ангелов со сто;
а где мудрено, там ни одного».
«Отчего человек бывает плох?
Оттого, что забывает,
Что над ним есть Бог!»
«Благодушно и благодарно терпящим всё обещается там покой. Да ведь какой? И сказать невозможно; только требуется для этого жить осторожно, и прежде всего жить смиренно, а не тревожно, и поступать как следует и как должно. В ошибках же каяться и смиряться, но не смущаться.
И его знаменитый ответ на вопрос: «Как мне жить?»
«Жить — не тужить.
Никого не осуждать,
никому не досаждать,
и всем — мое почтение».
А вот притча святого Амвросия о скворце, знавшем Иисусову молитву.
«Жил-был один человек, который очень любил Бога. А потому старался сделать все, чтобы угодить Ему. Он чувствовал, что сам, без помощи Божией, ничего сделать не может и всегда произносил молитву Иисусову: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!»
Жил он один со своим ученым говорящим скворцом. Конечно, сам скворец говорить не умел, но зато умел повторять то, что слышал. Целыми днями сидел скворушка и смотрел в окошко из своей клетки на Божий мир. Хозяин его все повторял и повторял молитву, вот скворушка ее и запомнил. Однажды солнечным деньком, когда клетка была открыта, так захотелось скворушке вылететь за окошко, на вольный воздух, размять крылышки и на солнышке погреться! Соскочил он с жердочки, перепорхнул на стол, со стола — на подоконник, а с подоконника вылетел в окошко. Только набрал он высоту, — откуда ни возьмись — хищный ястреб. Стрелой летит он на скворца, вот-вот настигнет! Тут скворушка так сильно испугался, что громко произнес молитву, которую он часто слышал от своего хозяина: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!»
И вдруг хищник-ястреб, не долетев до скворушки, отскочил от него, как от огня, и улетел восвояси.
Видите силу молитвы! Даже молитва, произнесенная птицей, не понимавшей ее, спасла от беды!»
«Говорил о тебе батюшке Амвросию и о всех ваших обстояниях»
Любовь батюшки Амвросия к басням Крылова передавалась и другим оптинским старцам. В 1877 году преподобный Анатолий (Зерцалов) писал одной из своих духовных чад, монахине Е.: «Говорил о тебе батюшке Амвросию и о всех ваших обстояниях. Он благословил еще потерпеть… Потерпи-ка, постарей, приглядись и увидишь, что на деле многое не таково, чем нам кажется на вид. Вспомни молодого коня Крылова: не только других, но и себя-то не мог понимать. А как начало подталкивать делом-то то вбок, то взад, — ну, и показал сноровку, за которую и поплатились хозяйские горшки».
В другой раз преподобный Анатолий пишет в Елец одной собиравшейся в монастырь молодой особе: «Вчера или третьего дня о. М. сказал, что ты там все пляшешь. Я ему советовал указать тебе басню Крылова «Стрекоза и Муравей». К тебе она подходит. Та тоже любила масленицу и не жаловала поста — все плясала. Говорю это не в укор тебе, а чтобы ты знала настоящее положение вещей и при случае не теряла головы, то есть помнила бы, что за сладостию — расслабление, за мирскою веселостию — скука, за пресыщением — тяжесть и даже болезнь следуют, как тень за телом… И Крылов сказал свою «Стрекозу» не тебе одной и не мне, а всему свету, то есть кто пропляшет лето, тому худо будет зимою. Кто во цвете лет не хочет заняться собою, тому нечего ждать при оскудении сил и при наплыве немощей и болезней».
В книге «Подвижники благочестия Оптиной Пустыни» иеромонаха Климента есть один замечательный фрагмент жизнеописания «строгого блюстителя подвижнических правил» иеродиакона Палладия (Иванова). Параллель со знаменитой басней «Откупщик и сапожник» возникает сама собой. «Один помещик, бывший в Оптиной пустыни, подарил отцу Палладию дорогие карманные часы. Отец Палладий взял их, но как у него часов никогда не было, то по непривычке к их стуканью он вечером никак не мог заснуть. Завернул их в тряпку, накрыл горшком и заснул. «Пошел к утрени, но помысел замучил меня, — говорил отец Палладий, — как бы их не украли. Вспомнил слова Спасителя: идеже будет сокровище ваше, ту и сердце ваше будет, и поскорей отнес их к своему благодетелю, сказав: возьми, пожалуйста, их назад, они нарушают мой покой».
А вот мораль Крылова, сравните:
И говорит: «Спасибо на приятстве,
Вот твой мешок, возьми его назад:
Я до него не знал, как худо спят.
Живи ты при своем богатстве:
А мне, за песни и за сон,
Не надобен ни миллион».
Есть оптинский отзвук и в басне Крылова «Цветы», в которой говорится о том, что цветы поддельные испортились от дождя и их выбросили, а истинный талант, цветы живые, лишь расцветает от ударов судьбы:
Таланты истинны за критику
не злятся:
Их повредить она не может красоты;
Одни поддельные цветы
Дождя боятся.
Оптинский старец преподобный Варсонофий (Плиханков) в одной из бесед с духовными своими чадами говорил: «Видали вы искусственные цветы прекрасной французской работы? Сделаны они так хорошо, что, пожалуй, не уступят по красоте живому растению. Но это пока рассматриваем оба цветка невооруженным слабым глазом. Возьмем сильное увеличительное стекло — и что увидим тогда? Вместо одного цветка – нагромождение канатов, грубых и некрасивых узлов, вместо другого — пречудное по красоте и изяществу создание. И чем сильнее стекло, тем яснее выступает разница между прекрасным творением рук Божиих и жалким подражанием людским. Чем больше вчитываемся мы в Евангелие, тем более выясняется разница между ним и лучшими произведениями величайших человеческих умов».
Последний оптинский старец преподобный Нектарий (Тихонов), отличавшийся феноменальным образованием, знавший многие языки, наравне беседовавший с людьми науки и читавший наизусть Пушкина и Державина, как-то сказал своему духовному чаду: «Многие говорят, что не надо читать стихи, а вот батюшка Амвросий любил стихи, особенно басни Крылова». И, следуя примеру своего великого предшественника, преподобный Нектарий также поучал своих подопечных, используя метафоричный и емкий крыловский стих.
И в наше с вами время, возрожденная после годов лихолетья обитель продолжает добрую традицию проповеди крыловской басней «вполоткрыта». Чада известного оптинского отца игумена Феодора (Трутнева) вспоминают, как батюшка, наделенный даром исцелять больных, лечил своих подопечных. Старец быстро обнаруживал необходимый лечебный корень или травку в своей «зеленой аптеке», затем на нужной странице открывал книгу басен Крылова, в которой говорилось, например, что у сильного всегда бессильный виноват, и, объяснив, как надо заваривать лекарственное снадобье, вручал больному брату кулек с корешками. Когда же тот приходил в келью, то чувствовал себя совершенно здоровым…
По святым местам
Посещал ли при жизни Крылов Оптину пустынь, доподлинно не известно. Он был скрытен, не вел дневников, друзей не имел. Возможно, и посещал, поскольку много путешествовал, в том числе по святым местам.
От современных оптинских отцов можно узнать, что юношей Иван Крылов несколько лет проживал в усадьбе Попелёво, что всего в 10-ти километрах от Оптиной. Когда-то в Попелёво находилась огромная процветающая усадьба, занимавшая собой все село. Два господских дома, дома для прислуги, церковь Рождества Пресвятой Богородицы, домик священника, псарня, конезавод, каскад прудов — а вокруг сады, сады. В то время в селе, в 40 дворах, жило около четырехсот крестьян. Усадьба была основана в середине XVIII века и принадлежала дворянам Бестужевым-Рюминым, затем с 1793 по 1827 год — Бибиковым, у которых и трудился то ли писарем, то ли переплетчиком молодой Иван Крылов. Скорее всего, Крылов здесь жил в 1794—1796 годах. Сейчас той усадьбы нет и в помине, пруды заросли, а сады вымерли.
О факте пребывания Крылова в усадьбе Бибиковых упоминается в статье В. Волкова «Имя». «Молодой Крылов, — пишет автор со слов козельского краеведа В. Сорокина, — в пору его бегства со службы в Твери и долгих скитаний по России более года проживал в селе Попелёво Козельского уезда в качестве переплетчика у помещика Бибикова». А в книге Н. Скоробогатько «Село Попелёво и его обитатели» сообщается, что, согласно биографическим данным о баснописце, Иван Андреевич мог проживать в Попелёво между 1794 и 1804 годами, то есть в те годы, на которые приходится период его скитаний.
Как пишет его современник Ф. Вигель, «неимущий, беспечный юноша, он долго не имел собственного угла и всегда гостил у кого-нибудь».
Зная о религиозности Ивана Андреевича, трудно предположить, что, живя неподалеку от святой обители, он мог как-то обойти ее стороной. Правда, на тот момент обители-то как таковой еще и не было. В 1726 году по указу Екатерины I Оптина пустынь была официально восстановлена, еще в 1773 году здесь были всего двое монахов, и только в 1796 году настоятелем обители был назначен иеромонах Авраамий, с приходом которого началась новая жизнь монастыря и сама традиция старчества. Вот где-то как раз у самого этого зачала, у самого истока великой Божией оптинской реки и оказался, с большой долей вероятности, будущий классик Иван Крылов — тот, кому, пусть посмертно, но еще предстоит сюда вернуться. И вернуться навсегда.
Умер Крылов в день памяти Собора Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных, 21 ноября 1844 года — в престольный праздник Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни. Настала золотая пора расцвета оптинского старчества — обетование великих оптинских столпов Льва, Макария, Моисея, Анатолия. Спустя год никому не известный отец Амвросий будет возведен в сан иеромонаха и лишь через 15 лет вступит на путь своего высокого пророческого служения людям. Истинно духовное прочтение басен Крылова начнется именно с их широкого цитирования великим светильником земли Русской — преподобным Амвросием.