Поле чудес для русского языка

Около полугода на страницах газеты «Честное слово», в проекте «Живой, как жизнь», мы рассказывали о проблемах русского языка. Наступило время подвести итоги, и тут — как по заказу! — произошло ЧП в одной из самых популярных российских телепередач…
13 декабря в программе «Поле чудес» 1-го канала в эфир попала грубая ошибка редакторов телепрограммы. Требовалось отгадать слово «монпансье». Однако по неграмотности вторая буква «н» из этого слова «вдруг» пропала. Леденцы обозвали «монпасье».
Участник передачи оказался не только знатоком русского языка, но и человеком сообразительным. Он сумел сориентироваться в ситуации, назвать слово и победить!
В интернете так прокомментировали эту скандальную историю: «Всем пофиг, и тот, кто «разгадал» такое слово, стал победителем всей программы, хорошо, что этого не видит Листьев». Заканчивается комментарий так: «А русский язык отправляется в музей капитал-шоу «Поле чудес».
Относительно правомерности слова «отправляется», впрочем, можно поспорить. По мнению весьма серьезных экспертов, сегодня русский язык уже много лет как пребывает то ли в музее, то ли в некой резервации. Об этом в рамках проекта «Живой, как жизнь» говорили учителя-словесники, филологи, исследователи интернета, специалисты по истории русского языка, священники Русской православной церкви, литераторы, депутаты Госдумы. Примеров тому приводилось множество. От никуда не годных школьных учебников русского языка до массового вытеснения родной речи иностранными словечками и появления особой разновидности русского языка в интернете.
Самым ярким доказательством того, что русский язык находится в бедственном положении, стало снижение минимального проходного балла ЕГЭ по русскому языку в 2014 году. Тогда решением Министерства образования и науки этот показатель установили на уровне 24 баллов вместо прежних 36. В ведомстве признали, что, кроме проходного балла по русскому языку, минимальные пороги по всем остальным дисциплинам остались теми же. А вот по русскому языку «порог» пришлось резко снизить. Иначе большинство выпускников его бы попросту «не перешагнули». Фактически это было официальным признанием того, что выпускники средней школы не знают русского языка. Почти все!
…На первых порах разговоров о подобном конфузе было много. Но потом все как-то забылось…
Справедливости ради следует отметить, что далеко не все специалисты считают ситуацию с русским языком катастрофической. Главным образом, среди таких экспертов преобладают профессиональные лингвисты. Как тут не вспомнить знаменитую интермедию Михаила Жванецкого времен застоя, когда из магазинов уже исчезли мясо, молоко, сметана. «…И как ни странно, министр мясной и молочной промышленности существует и чувствует себя совсем неплохо», — так начиналась интермедия. И эти слова сразу вызывали хохот. Так вот, как ни странно, существуют и Институт русского языка Академии наук, и Совет по русскому языку при Президенте России, и десятки кафедр русского языка в университетах. Издаются книги, защищаются диссертации, и в этом сообществе особой тревоги за состояние русского языка мы не видим. Правда, уже более 60-ти лет нет нового издания Словаря русского языка. Последний такого рода «Орфографический словарь с приложением правил орфографии» был издан аж в 1956 году. Он стал первым в истории русского правописания сводом четко сформулированных и научно обоснованных правил. Первым и, увы, последним… Появлению этого труда предшествовали семь (!) проектов. Сейчас про такого рода работу ничего не слышно. Хотя, со времени выхода официально принятого свода правил орфографии и пунктуации, повторимся, прошло уже больше 60-ти лет.
Чем объясняется столь «хладнокровная» оценка профессиональных филологов ситуации с русским языком? Тем, что они дают свои оценки с учетом многовековой истории языка. Дескать, за столетия с языком случалось всякое, бывали периоды и похуже (пример — новояз времен первого десятилетия советской власти), язык-де сам отвергнет чуждое и т. д. И вот в этом кроется методологическая ошибка. Нельзя к сегодняшним искажениям русского языка подходить с мерками прошлых веков и десятилетий. Современные информационные технологии, информационная революция ускоряют процессы в десятки, если не в сотни раз. И ущерб для языка от этого также сильнее в десятки раз.
Сегодня год от года сужается традиционное языковое поле. Люди все меньше читают книги (да и сами тиражи этих книг сейчас уменьшились в сотни раз!), уходят в электронную среду газеты, все дальше от норм язык телевидения. Зато сейчас уже добрая половина населения России «встречается» с письменным языком только в интернете. А там появился совсем другой язык. И он все больше теснит наш великий и могучий. Прорывается из интернета в литературу, журналистику, в обыденную речь. И в нем уже мало что напоминает язык Александра Пушкина и Александра Блока, язык Сергея Есенина и Константина Паустовского.
…А еще через полсотни лет уже другое поколение лингвистов будет только разводить руками над оставшимися к тому времени руинами русского языка: мол, что тут сделать, язык — живая «субстанция», значит, так надо…
Именно для того, чтобы избежать подобного развития событий, в рамках нашего проекта немало места уделялось влиянию на русский язык интернета. Предлагались конкретные пути воздействия на сетевую среду. Дай Бог, эти предложения услышат…
Нельзя сказать, что проблемами русского языка сегодня никто не занимается. Для его популяризации за рубежом многое делает фонд «Русский мир». В меру сил вносит вклад опекаемое Русской православной церковью «Общество русской словесности». С новым составом наметил достаточно масштабные задачи Совет по русскому языку при Президенте России. К более системной работе — от акции к постоянно действующим семинарам и тренингам — переходит «Тотальный диктант». И обо всем этом тоже рассказывалось в нашем проекте. И по ходу этого рассказа становилось все очевиднее — главная беда сейчас как раз в том, что в России нет единого центра поддержки русского языка. А у семи нянек, как известно…
В одной из статей проекта «Живой, как жизнь» мы спрашивали: куда вам обратиться, если вы увидели «атаку» на родной язык? В самом деле, если что-то произойдет на дороге — есть ГИБДД. Если нарушение произойдет в супермаркете, магазине, кафе — есть Роспотребназор, торговая инспекция. Встретили некорректную рекламу? Есть антимонопольное ведомство. Для борьбы с наводнениями и пожарами — есть подразделения МЧС. А вот когда «полыхает» русский язык — обратиться нам некуда.
Во многом именно из-за отсутствия единого координирующего центра вокруг русского языка возникают противоречия законодательного характера. Так, остались нереализованными инициативы одной из фракций Госдумы о внесении поправок в Закон «О государственном языке». Парламентарии справедливо отмечали, что никакой ответственности за нарушение норм русского языка сейчас законодательство не предусматривает (хотя в самом Законе «О государственном языке» есть ссылка на ответственность в соответствии с действующим законодательством). Однако предложения устранить это противоречие принято, увы, так и не было. Но этот эпизод, в общем-то, не так существенен. Куда важнее то, что от разных уровней власти исходят различные импульсы в законодательном обеспечении российского языкового пространства.
Более умеренные силы говорят о необходимости доработки Закона «О государственном языке» — и такая работа уже проводится. Другие уверены, что в создавшейся ситуации крайне необходим специальный Закон «О защите русского языка». Просто констатации государственного статуса русского языка, говорят они, сейчас уже недостаточно. Необходимы специальные меры по его защите. Защите от массового проникновения в наш язык иностранных слов и вытеснения ими отечественных аналогов, защите от искажений языка в интернете, защите от бранных (читайте — нецензурных) слов, которые все чаще звучат с театральной сцены, с киноэкранов. Этим же законом можно было установить празднование Дня русского языка. Учредить почетные звания для учителей-словесников, других подвижников служения родному языку. Но даже если первая и вторая инициатива будут реализованы, встает вопрос: а кто же будет контролировать соблюдение законов о русском языке?
Прокуратура? Да она за 20 лет действия Закона «О государственном языке» ни разу (!) не проверила его исполнение. Юрисдикция антимонопольного ведомства ограничивается рекламой. Другим контрольным ведомствам заниматься проверкой исполнения законов о русском языке и вовсе не с руки. Ну, не Академии же наук, в самом деле (напомним — организации общественной!), контролировать исполнение закона? Словом, так или иначе, стране необходима специальная федеральная структура, сберегающая родной язык. Структура с подразделениями в регионах (хотя на уровне федеральных округов), хотя, конечно, много лучше иметь такие подразделения во всех субъектах Федерации.
И не нужно опасаться, будто это приведет к увеличению армии чиновников. Их сегодня столько, и они так часто дублируют действия друг друга, что добрую половину можно запросто сократить. И создать край как необходимое ведомство, которое имело бы достаточно полномочий для защиты русского языка. По-другому уберечь родную речь от разрушения не удастся.
…К счастью, в России еще немало тех, кто болеет за родную речь. В частности, в последнее время о засилье вывесок на разного рода «басурманских» языках высказались и президент страны, и спикер Госдумы. Совсем недавно в Новосибирске на это обратил внимание градоначальник столицы Сибири Анатолий Локоть. На совещании, посвященном подготовке Новосибирска к празднованию Нового года, он поручил сотрудникам мэрии поговорить с представителями авиакомпании S7 по поводу размещения надписи Happy New Air возле офиса компании.
«Есть пожелание: нельзя ли с S7 поговорить по поводу английской надписи Happy New Air в сквере в центре города. Ну, для Европы хорошо, а нельзя перевести на наш язык, общепринятый в России? Я понимаю, у них международные стандарты, они по своим стандартам это сделали, никто особо не заморачивался. А можно аккуратно с ними поговорить: давайте переведем на русский язык?» — предложил Анатолий Локоть, заметив, что эту надпись очень хорошо видно, когда темнеет.
…Когда темнеет… Сегодня темнота все сильнее сгущается над некогда великим и могучим. Русский язык уступает позицию за позицией в распространении по миру. Целый ряд государств, некогда имевших свой алфавит на кириллице, перешли (или как Казахстан) — переходят на латиницу. Катастрофически падает грамотность внутри России. Всякого рода англицизмы теснят в России родной язык все сильнее.
Кто-то видит в этом «прогресс». Но дело в том, что, как заметил в свое время выдающийся отечественный лингвист Д. С. Лихачев, в русском языке вообще отсутствует такое понятие — «прогресс». Для древнерусских князей весь прогресс заключался в том, чтобы быть «как передние князи», то есть первые князья. Ту честь, то достоинство, ту собирательность, которую демонстрировали первые князья, — попытаться не растерять, попытаться воспроизводить те же самые великолепные качества. «Кстати, — отмечает нынешний наш писатель Захар Прилепин, — «Бессмертный полк» — апелляция именно к тому, о чем пишет Лихачёв». Понятие «прогресс» появилось в Европе только в Средние века и относилось исключительно к достижениям науки. Попытки перенести «прогресс» в социальную, в языковую сферы — как показывают последние «достижения» европейских стран, ни к чему доброму не приводят. Так что в русском языке лучше все-таки обойтись без «прогресса». Великого и могучего и без этого хватит на все. Лишь бы в нас хватило любви к нему.