«Порги и Бесс»: версия Армстронга и Фицджеральд в Новосибирске

фото М. Афанасьева

В рамках XIII Международного Рождественского фестиваля искусств в концертном зале им. А. М. Каца Новосибирской филармонии прошла концертная версия оперы Джорджа Гершвина «Порги и Бесс». Главные партии в ней исполнили приглашенные солисты Джейми Дэвис (США) и Карина Кожевникова (Москва)
Изначально самая первая американская опера «Порги и Бесс», мелодии которой разлетелись на джазовые стандарты, была написана для академического исполнения — как в плане вокала, так и наличия симфонического оркестра. А уже позже специально для Луи Армстронга и Эллы Фицджеральд была сделана джазовая обработка. Как раз именно эту адаптированную версию и взял художественный руководитель постановки, заслуженный артист России Владимир Толкачев (Новосибирск).
Как рассказал корреспонденту газеты «Честное слово» Владимир Николаевич, по сравнению с уже ставшей этой классической версией он усилил роль трубы, пригласив из Москвы Петра Востокова. Если Луи Армстронгу приходилось и играть, и петь, то Востоков мог полностью сосредоточиться на своем инструменте.
За исключением некоторых второстепенных персонажей, партии которых достались солистам Новосибирской хоровой капеллы, все женские партии исполнила Карина Кожевникова, все мужские — афроамериканский вокалист Джейми Дэвис (по аналогии с Армстронгом и Фицджеральд). Кстати, сам Гершвин завещал, чтобы «Порги и Бесс» исполнялась только темнокожими, и это неспроста, ведь герои оперы — непосредственное афроамериканцы, причем с неграмотной речью. В английском тексте либретто то и дело в целях передачи колорита рыбацкого поселка Америки 30-х гг. проскальзывают намеренные ошибки (I is вместо I am, nuttin вместо nothing и т.п.). Как признался мне в интервью Джейми, он это категорически не приемлет, но куда деваться, ведь опера все равно остается классической, где нет места даже импровизации (дирижер Владимир Толкачев позволил музыкантам и солистам сымпровизировать только на бис). Карине также пришлось поступиться своим приличным английским. «Мне рассказывали истории, когда люди похохатывали в зале: вот, мол, исполнитель такой неграмотный — как же он там поет? Ну а мне кажется, это они неграмотные: можно ведь перед концертом прочитать предысторию оперы», — рассуждает певица.
Конечно, всю оперу мы не услышали — она слишком длинная, и из нее были исключены речитативы и второстепенные вещи. Но двухчасовой программы хватило на то, чтобы исполнить, помимо других арий, такие любимые хиты, как «Колыбельная Клары» (Summertime), веселую песенку Спортинг-Лайфа (It ain’ t necessarily so) и дуэт Порги и Бесс (Bess, you is my woman now).
Вообще уникальность оперы «Порги и Бесс» в том, что она сочетает в себе, казалось бы, несочетаемые вещи: оперные приемы и блюзовые, джаз и спиричуэлс, классику и фольклор — это все последствия многообразной американской культуры, сформированной эмигрантами. На новосибирской сцене, соответственно, помогал вокалистам как Новосибирский академический симфонический оркестр и Новосибирская хоровая капелла, так и джазовый биг-бэнд (солисты также пели джазовым вокалом). Правда, капелла здесь выступила не в качестве госпел-хора, а, скорее, хора древнегреческой трагедии: она то и дело включалась в сюжетную ситуацию, как бы «крича» о том, что делают герои.
Надо отдать должное Карине Кожевниковой: будучи белой певицей, она обладает равным по густоте и наполненности тембром, ничем не уступая своему афроамериканскому партнеру на сцене. И будучи эдаким, по ее словам, «последышем» Эллы Фицджеральд, она старается при исполнении женских партий этой оперы если не в точности повторять, то напоминать какие-то ее фразы и ритмические решения этого материала, при этом все-таки внося немного своего, будучи по духу свободолюбивым импровизатором.
Что же до Джейми Дэвиса, то, как признался мне певец, ему как джазовому исполнителю достаточно сложно исполнять это все-таки классическое произведение, поскольку оно слишком структурированно и в нем нет большой свободы для самовыражения.
Этому дуэту в полной мере удалось передать чувства и настроение, заложенные в произведении Дюбоза Хейуорда (Гершвин написал оперу по его роману «Порги»). Ну а чувства и настроение новосибирской публики, в свой черед, передались артистам, ведь зал в тот день был полон.