Кровавая бойня каждый год уносит в России полмиллиона детских жизней

Выступая недавно на Рождественских парламентских встречах в Совете Федерации, Патриарх Кирилл уже в который раз попытался прилечь внимание властей к массовому распространению в России абортов. На этот раз он не говорил о нравственных аспектах узаконенного ежегодного убийства сотен тысяч душ. Патриарх говорил о практической стороне проблемы
Убитое поколение
По словам Патриарха, «огромные просторы страны и ее развитие требуют большого количества людей», поэтому численность населения — одна из важнейших целей государства. Патриарх заявил, что в случае запрета абортов Россия сможет быстро увеличить население сразу на 10 миллионов человек. «А потом по возрастающей — и 150, и 160 миллионов, и это никакая не фантазия, и никакие иные способы не смогут помочь так радикально решить тему народонаселения, как значительное ограничение абортов», — уверен Патриарх.
По его мнению, это «легко решается, как говорится, влет, если мы сокращаем на порядок количество абортов». Патриарх также напомнил, что он уже несколько раз обращался к Совету Федерации и другим представителям власти с призывом вывести аборты из системы ОМС. «Я неоднократно поднимал эту тему, буду говорить об этом и впредь, пока мы не придем к разумному решению исключить лишение жизни по желанию, а не по медицинским показаниям», — отметил Первоиерарх.
При этом он отметил, что решений, которые принимает государство в поддержку материнства, не хватает для достижения демографического эффекта. ««Замечательно, что у нас есть материнский капитал, замечательно, что государство предпринимает какие-то шаги, но это мизерные шаги. И никакими денежными поощрениями мы не обеспечим такой прирост населения», — добавил он. Для церкви борьба за жизнь — важное дело, «потому что проистекает из наших убеждений», продолжил Патриарх. «Мы знаем на основе Слова Божия, что убить человека — а жизнь начинается с зачатия — великий грех. Поэтому наша борьба принципиальна с духовной точки зрения, но она имеет еще и сугубо социологические и даже политические предпосылки и последствия», — объяснил Патриарх Кирилл.
Ранее уполномоченный по правам ребенка в России Анна Кузнецова заявила, что в 2018 году на территории страны было зарегистрировано свыше 560 тысяч абортов. «Рождаемость в России в 2018 году составила более 1,5 миллиона малышей. При этом зафиксировано более 567 тысяч абортов, то есть примерно третья часть от количества рожденных в прошлом году не появится на свет. Это целое поколение», — сообщила она.
«Хотел бы сказать о том, что мне кажется важным для решения одной из самых существенных проблем. Это проблема сбережения нашего народа, проблема, связанная с многодетностью, проблема, от которой реально зависит наше будущее. Можно развивать технологии, можно совершать всё то, что предлагается сегодня логикой цивилизационного развития, но если нас будет мало, если мы будем физически и духовно слабыми, то нам не справиться с задачами, которые стоят на повестке дня, особенно с учётом огромной территории», — заявил Патриарх Кирилл. «Знаю, что эта тема по-разному преломляется в общественной дискуссии, но глубоко убеждён в том, что количество абортов нужно сократить», — подчеркнул Его Святейшество.
Аборт — это преступление
Аборт (от abortus (выкидыш) — это искусственное прерывание беременности. История абортов и отношения общества к ним убедительно доказывает: никогда в истории этот вопрос не был простым и ясным. Искусственный аборт упоминается уже в речах Аристотеля и Цицерона, материалах Гиппократа. Есть информация об абортах в «Канонах врачебной науки» Авиценны.
Древняя Греция и Римская империя стояли на стороне прав матери, пренебрегая правами плода — его жизнь не считалась значимой. Искусственное прерывание беременности не осуждалось, напротив, Аристотель говорил: «Если в браке зарождается ребенок вопреки ожиданиям, то плод можно изгнать прежде, чем он начнет чувствовать и жить». Согласно мнению древних стоиков, плод человеческий в утробе -— как плод дерева, он должен сначала созреть и упасть. Настоящая жизнь начинается с первым вдохом после рождения. В итоге Древний Рим прославился открытыми операциями «абортисток» в небольших палатках прямо на общественных площадях. Однако со временем потребности империи в населении возросли, и отношение к абортам изменилось.
Гиппократ, автор врачебной клятвы, выражал отрицательное отношение к плодоизгнанию, отмечая его безнравственность. В текст клятвы, написанной им, включена фраза: «Я не вручу никакой женщине абортивного пессария» (средства).
Ранние века Древней Греции отмечались чадолюбием и чадородием. Более позднее время, с перенаселением, дроблением имущества в многодетных семьях, вызвало более снисходительное отношение к прерыванию беременности вплоть до обязанности. Так, Платонова «Идеальная Республика» предписывает максимальное количество детей в семье и аборты при последующих беременностях.
Дальнейший упадок, потребность в новых солдатах и рабах, росте численности населения привели к обратной позиции государства: запрете на аборты. За меры наказания для женщин, прибегнувших к услугам абортисток, высказался Цицерон. Однако он осуждал не безнравственность поступка, а «кражу у государства нового гражданина».
Отношение к аборту как к «краже» будущего гражданина не было редкостью. В кодексе Юстиниана, распространившемся в то время на территории Европы, за прерывание беременности до 41 суток наказывали ссылкой, далее — казнью. Германия и Австрия следовали двум направлениям: многодетным семьям полагались поощрения, а вот выкидыши, спровоцированные или невольные, наказывались штрафом. При этом Аллемандский закон налагал штраф за выкидыш мальчика размером ниже, чем за девочку. Мальчик — это один несостоявшийся солдат, девочка — мать нескольких.
В христианстве раннего периода вопрос абортов решался определенно: это детоубийство. Наказанием за греховный поступок могло быть десятилетие покаяния и отлучения от церкви, причем срок отлучения зависел от того, начал ли плод уже шевелиться в чреве. Между VII и IХ веком преднамеренный аборт был наказуем казнью, а мать признавалась убийцей. К 1200 году папой Иннокентием II было введено различие к изгнанию плода «живущего» и «не живущего», что определялось по срокам беременности. Тяжесть детоубийства нерожденного младенца усугублялась лишением его крещения и вечной жизни его души.
Со временем в большинстве стран укреплялось отношение к абортам как преступлению, хотя меры наказания были различны. В ХVI веке в Европе прерывание беременности в основном приводило к казни матери. Алексей Романов, русский царь, также издал закон о смертной казни за аборт. В течение 50 лет, до указа Петра I в 1715 году, матерей, изгнавших плод из чрева, вешали публично. То же наказание полагалось и соучастнику, как правило, бабке-повитухе, научившей беременную стягивать живот, пить настойку из спорыньи, вставлять в шейку матки морковь, протыкать плодный пузырь лучиной и использовать иные варварские методы. Петровское смягчение наказания выражалось в заключении в тюрьмы, порке, привязывании к позорному столбу, штрафах.
Ситуация начала меняться только в ХIХ веке. Так, Франция приняла в 1812 году во внимание медицинские показания к аборту (клинически узкий таз, при котором женщина физически не может родить). При этом репрессии за аборты продолжались во Франции и в ХХ веке.
Сроки проведения аборта были довольно условны: в основном срок рассчитывали по шевелениям и сердцебиению. Сама методика введения медицинских инструментов в полость матки была создана еще в 1750 году, но распространялась с большим трудом. «Бабкины» методы по-прежнему были в ходу и вызывали массу осложнений.
В это же время в ХIХ веке в мусульманских странах создаются особые заведения для прерывания беременности. А в 1875 году в дворцовых гаремах появляется должность «кровавой повитухи», которая, согласно приказу, делает аборты обитательницам дворца.
Абортивные методики древности и средних веков были настолько опасны, что немало женщин предпочитало вынашивать и рожать втайне и избавляться от младенца после родов: так шансы выжить быть выше. Гиппократ, говоря об абортивном пессарии, скорее всего, имел в виду препарат из спорыньи: этот ядовитый грибок, поражающий рожь, использовался в абортивной практике Древнего Рима и Греции. Выкидыш спорынья вызывала не всегда, а вот спектр побочных эффектов очень широк и нередко приводит к смерти.
Альтернативными препаратами были отвары из мяты болотной, плауна, горечавки, лаврового листа, гвоздики, барбариса, багульника, пижмы. Более экстремальными методиками были те, при которых эмбрион прокалывался при помощи острого предмета (зонда, веретена, спицы). В развитых странах в полость матки впрыскивали йод или глицерин, а в деревнях прибегали к овощным культурам, например, расширяя цервикальный канал морковью, которая, разбухая, вызывала самопроизвольный выкидыш из-за цервикальной недостаточности, или же вставляя в шейку матки луковицу. Та прорастала корнями сквозь плодные оболочки и сам плод, впоследствии всю гниющую массу пытались извлечь, порой — вместе с маткой.
Историческое «достижение» безбожников
Искусственное прерывание беременности распространено в наши дни более чем когда-либо в истории. Ежедневно в мире совершается около 100 миллионов половых актов, в 910 000 случаев происходит зачатие, в 10 процентах этих случаев беременность заканчивается абортом. Как отмечала Комиссия по народонаселению и развитию ООН, «во многих странах — как развитых, так и развивающихся — искусственному прерыванию беременности общественность уделяет повышенное внимание». При этом озабоченность вызывают как медицинские последствия абортов — материнская заболеваемость (нередко приводящая к бесплодию) и смертность, так и морально-правовые — проблемы его допустимости на разных сроках беременности и законодательной регламентации.
Отметим, что поначалу в римском праве зародыш трактовался как часть тела матери (pars viscerum), поэтому женщина не подвергалась наказанию за умерщвление плода или изгнание его из утробы. И только позднее эмбрион (nasciturus — «имеющий родиться») был наделен некоторыми гражданскими правами.
Окончательное осознание ценности эмбриона самого по себе связано с возникновением христианства. Уже в эпоху раннего христианства аборт отождествляется с убийством человека. Христианская концепция утверждала, что истребление плода лишает его благодати будущего крещения и, следовательно, является тяжким грехом. Поэтому в средние века аборт квалифицировался как преступление, аналогичное убийству родственника. Под влиянием церкви в XVI веке почти во всех европейских странах (Англии, Германии, Франции) производство аборта каралось смертной казнью, которая впоследствии была заменена каторжными работами и тюремным заключением. Это касалось не только врача, но и пациентки. Один из отцов церкви Василий Великий (IV—V века) писал: «Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению как за убийство».
Во второй половине XIX века в США возникает общенациональное движение за запрет аборта. Ведущую роль в нем играло руководство авторитетной Американской медицинской ассоциации. Основываясь на эмбриологических открытиях, врачи доказывали, что плод представляет собой живое существо с момента зачатия, а не с момента ощущения матерью движений его тела (этот момент назывался «оживлением плода»). Поэтому медики настаивали, что аборт, даже в самом начале беременности, является убийством плода. В итоге к 1880 году аборты в США, если речь не шла о случаях спасения жизни женщины, были запрещены. Принятые тогда законы сохранялись до 60-х годов XX века.

kinopoisk.ru

В дореволюционном законодательстве России четко различались разрешенный законодательством искусственный аборт, производимый врачом с целью спасения жизни женщины, и аборт, производимый самой женщиной или каким-либо посторонним лицом с преступной целью прекращения беременности. Принадлежность лица, производящего криминальный аборт, к медицинской профессии считалось отягчающим обстоятельством.
Среди отечественных врачей во второй половине XIX — начале XX веков имелись альтернативные подходы к этой проблеме. Особый интерес представляет дискуссия об аборте и решения, принятые на XII съезде Пироговского общества в 1913 году. Выступая на съезде, доктор Л. Личкус говорил: «Преступный выкидыш, детоубийство и применение противозачаточных средств — симптом болезни современного человечества». Соглашаясь с моральным осуждением аборта, другие врачи подчеркивали на съезде и такие аспекты: насколько совместим аборт с целями врачебной профессии; допустима ли коммерциализация такого рода медицинской практики и т. д. Все русские врачи четко разграничивали «аборт по просьбе» и «аборт по медицинским показаниям».
Первым государством, легализовавшим «аборт по просьбе» была Советская Россия. Один из создателей советской системы здравоохранения З. Соловьев назвал «историческим документом» постановление Наркомздрава и Наркомюста от 18 ноября 1920 года, в котором в частности говорилось: «Допускается бесплатное производство операции по искусственному прерыванию беременности в обстановке советских больниц, где обеспечивается ей максимальная безвредность».
В 1924 году органы здравоохранения создают «абортные комиссии», которые выдавали разрешение на бесплатный аборт, применяя при этом классовый подход и соблюдая такую очередность: безработные-одиночки; работницы-одиночки, имеющие одного ребенка; многодетные; занятые на производстве; многодетные жены рабочих.
До 1930 года в СССР еще публиковалась статистика об абортах, которая свидетельствовала о постоянном росте их числа. В обществе все больше распространялся взгляд на аборты как зло с демографической точки зрения. В 1936 году ЦИК и СНК приняли постановление, запрещающее аборты.
Рост числа криминальных абортов в послевоенные годы заставил советское государство опять изменить политику в отношении абортов: в 1955 году Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об отмене запрещения абортов». До конца 60-х годов число абортов росло в СССР особенно быстро. Открытая в эпоху гласности статистика об абортах засвидетельствовала, что в СССР был самый высокий в мире показатель числа абортов на 1000 женщин фертильного возраста — около 120. Только с середины 80-х годов этот показатель стал снижаться, и в 1996 году он равнялся 89.
Рамки легальности аборта были радикально расширены в 1987 году, когда Минздрав СССР издал приказ № 1342 о прерывании беременности по социальным показаниям. Этот документ разрешал по желанию женщины прервать беременность при большом сроке, если документально подтверждались такие обстоятельства, как развод во время беременности, многодетность (более пяти детей) и т. д.
Грех, который всегда с тобой
Зачатие ребенка — это Божий дар, считает Церковь. Именно по этой причине любое посягательство на жизнь плода есть грех, сравнимый с убийством уже живущего на Земле человека. При этом важно заметить, что отношение Церкви к аборту одинаково для всех сроков беременности. Святой Василий говорит о том, что церковь не делает различия между еще не сформировавшимся плодом и тем, который является полностью жизнеспособным. Иоанн Златоуст говорил о делающих аборт женщинах, что они ведут себя хуже, нежели убийцы. Церковь считает, что аборты наносят неоценимый вред не только обществу, но и самой женщине. Это неоценимый урон духовному и физическому женскому здоровью. Благословение на аборт не может быть получено женщиной ни в коем случае.
С чем сталкивается женщина после проведенного аборта? Это неконтролируемые вспышки гнева и агрессии. После осуществления аборта женская психика меняется в худшую сторону. Аборт ведет женщину к появлению страха за собственное будущее, особенно касательно деторождения. После аборта женщина не может полноценно доверять мужчине, а он, в свою очередь, теряет к ней уважение. Таким образом, между супругами может развиться скрытый конфликт. Почему так происходит? Когда мать способна на совершение убийства по отношению к собственному ребенку, психически здоровый мужчина в глубине души не может понять этого. У женщины сильно падает самооценка. Женское начало является неоспоримым, и предназначение женщины — это, в первую очередь, нести и продолжать жизнь на Земле. Когда происходит наоборот, стоит ли говорить о последствиях? Так называемый ранний аборт способен полностью искоренить в женщине чувство материнства. В будущем, если женщине удастся забеременеть и родить ребенка, ее отношение к нему можно будет расценивать как халатное. Поскольку между матерью и плодом существует неразрывная соединяющая нить, при преждевременном извлечении ребенка в ее теле и душе образуется пустота, которую нельзя ничем заполнить впоследствии.
Особую опасность представляют аборты при первой беременности. Статистика приводит ужасные цифры. 75 женщин из ста, которым поставлен диагноз «бесплодие», сделали аборт при первой беременности.
Самый подлый и мерзкий вид убийства
Бойней называет автор книги «Казнь над нерожденными. О страшном грехе аборта» архимандрит Рафаил (Карелин).
«Это война — бесчеловечная, методическая бойня, геноцид, не имеющий прецедента в истории человечества. Это война родителей против своих же детей. Это война, где льются потоки крови, где убийство сопряжено с пытками», — пишет он. «И эта бойня, уносящая ежегодно многие десятки миллионов жертв, с лицемерием, присущим современному человеку, почему-то не называется настоящим именем — побоищем невинных и беззащитных, узаконенным правом на убийства и преступления, а туманным и бессовестно лицемерным термином аборт, т. е. «выбрасывать вон», как будто дело идет о ненужном хламе, который выбрасывают из дома в мусорную кучу, а не о живом существе, не о ребенке».
Вот еще несколько фраз из этой книги. «Убийство беззащитного — самый подлый и мерзкий вид убийства», «Семья, по христианскому учению, есть малая домашняя церковь; аборты превращают ее в шайку разбойников». «Семья — это взаимопомощь и общность прав во временной и вечной жизни, а здесь люди толкают друг друга на преступление, к нравственной гибели». «Семья — это взаимная любовь. Можно ли любить убийцу своего ребенка, если даже оба супруга повинны в этом?»
Согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения, принятым в 1950 году, жизнеспособным считается плод, достигший срока 22 недели и более (или имеющий при рождении массу тела 500 граммов и более) и проявивший любой из признаков жизни: дыхание, сердцебиение, пульсацию пуповины или произвольные движения мускулатуры. Таким образом, уже 60 лет назад в мире признано, что к 22 неделям беременности плод достигает нижнего порога жизнеспособности, когда специальными методами выхаживания можно сохранить его жизнь и здоровье вне организма матери. Поэтому с указанного срока плод подлежит правовой и юридической защите как личность.
Однако, вопреки международным рекомендациям, в СССР и России вплоть до 1993 года действовала инструкция Наркомздрава СССР от 1937 года, согласно которой родившимся и живым считался ребенок, появившийся на свет в 28 недель беременности и позже, весом 1000 граммов.
В декабре 1992 года был подписан приказ Минздрава России № 318 «О переходе на рекомендованные Всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения». Однако этим приказом был оставлен в силе прежний критерий для определения «жизнеспособности» плода — 28 недель беременности.
Современная Россия имеет одно из самых либеральных законодательств в мире в отношении абортов, оно базируется на части 2 статьи 17 Конституции РФ, согласно которой «основные права и свободы человека принадлежат каждому от рождения». То есть право на жизнь возникает у человека не с момента зачатия, а с момента рождения. Между тем закрепленное в Конституции РФ положение не согласуется с рядом норм международного права. Преамбула Конвенции о правах ребенка (принята Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 года, СССР ратифицировал 13 июня 1990 года) гласит, что государства-участники Конвенции принимают во внимание, что «ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в надлежащей правовой защите как до, так и после рождения». В статье 1 Конвенции, согласно которой «ребенком признается каждое человеческое существо до достижения 19-летнего возраста», не установлен начальный момент, с которого следует признать человеческое существо ребенком.
По смыслу приведенной
статьи ребенком является не только рожденное человеческое существо, но также и то, которое еще не появилось на свет. Если же, согласно приведенным международным правовым нормам, находящееся в материнской утробе существо признается ребенком, то на него распространяются все нормы, касающиеся прав и интересов детей, в том числе и статьи 6 Конвенции о правах ребенка: каждый ребенок имеет право на жизнь.
Опухоль над Россией
«Есть такой закон человеческой психологии, что человек не может убить человека. Ну не может он этого сделать! Поэтому любое убийство в реальной жизни должно предваряться убийством виртуальным — словесным. Нельзя убить человека, можно убить «черномазого», «жида», «фашиста», «масона», «коммуняку», «еретика», «мироеда», «мракобеса». Их можно убить — «мерзавца», «бандита»… Человека нельзя убить, — говорит диакон Андрей Кураев. — И поэтому такая самка (женщиной назвать сторонницу абортов трудно) не называет ребенком того, кого она хочет убить. Потому что, сказав, что это «ребенок», она уже не сможет его убить. Поэтому она обзывает его плодом. Напротив, когда женщина ждет ребеночка, на каком бы сроке она ни находилась, для нее это уже «малыш». Одни женщины понимают, что эмбрион — это уже самостоятельная жизнь. А другие считают, что это лишь опухоль в материнском организме, с которой можно поступить, как, скажем, с грязью под ногтями — взял и вычистил».
Но вот, например, в Индии, говорит о. Андрей, празднуют годовщину ребенка через три месяца после рождения. Считают, что девять месяцев в утробе матери — это не подготовка к жизни, а уже жизнь.
«Из Патриархии давно был сделан запрос на биологический факультет МГУ с просьбой сказать, что считается минутой начала новой жизни: выход младенчика из лона матери, перерезание пуповины, первый вздох, начало формирования нервной системы эмбриона, первое деление яйцеклетки или же просто оплодотворение? — вспоминает о. Андрей. — Нам ответили: с точки зрения науки началом новой жизни считается оплодотворение яйцеклетки. Здесь начинается самостоятельная жизнь, ибо возник уникальнейший, никогда не встречавшийся доселе набор хромосом. И это уже новая жизнь. Так что и с точки зрения науки, и с точки зрения религии аборт — это убийство. Дискуссия сторонников и противников абортов сводится к одному. Сторонники считают, что плод в утробе матери — часть ее организма, поэтому женщина вправе со своим организмом делать все, что хочет. Противники аборта говорят, что зародыш — это уже больше, чем часть организма. Это уже самостоятельная жизнь. Да, он не может жить вне организма матери. Но ведь отдельно от матери и людей не может жить не только четырехмесячный зародыш, но и четырехмесячный новорожденный. Тем не менее, убийство новорожденного младенца считается убийством. А ликвидация этой же жизни на несколько месяцев раньше отчего-то считается нравственно безупречным поступком»
«Самое страшное то, что большинство абортов делаются не по медицинским показаниям, а по социальным, рассуждает Андрей Кураев. Люди не хотят иметь ребенка. Почему? «Мы не сможем прокормить его, достойно воспитать», — говорят они. Конечно, жить сегодня тяжело. Но предположим, что у меня четверо детей. После обвала рубля в 1998 году уровень моей зарплаты резко снизился. И вот я собираю своих детей и говорю: «Вы знаете, у нас проблема. Я стал получать намного меньше. Поэтому одно из двух: или мы все будем жить гораздо беднее, и тогда Ваня откажется от уроков тенниса, Маша — от уроков японского языка, а Петя перестанет ходить на уроки музыки. Или же мы сохраним прежний уровень жизни, но убьем младшую Танечку, тем более что она еще маленькая и ничего не поймет. На этом мы с вами сэкономим, и деньги, которые пошли бы на Танечку, пойдут на сохранение прежнего уровня жизни». Дикость? Но почему считается вполне нормальным сэкономить на жизни ребенка, находящегося в утробе матери?»
Японские врачи сняли фильм «Беззвучный крик», который у нас запрещают показывать в школах старшеклассникам. Японские медики ввели световод в матку беременной женщины, дали подсветку, а затем снимали, что испытывает малыш в утробе матери во время аборта. А он — кричит, когда щипцами откусывают ему ручки, ножки. Ведь из тела матери его вынимают по частям. Малыш чувствует все, что с ним делают: как травят табаком и наркотиками, алкоголем. Как убивают…
«Было бы очень странно, если бы Россия сейчас была счастливой, процветающей страной, — говорит о. Андрей. — Россия не может быть счастливой — страна, занимающая первое место в мире по количеству абортов».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.