«…И подаждь воинству нашему о имени Твоем победите»

Вознесенский собор в годы войны

Накануне Великой Отечественной войны Русская Православная Церковь, казалось, была окончательно разгромлена безбожной советской властью. Закрыты, разграблены десятки тысяч храмов, монастырей. Арестованы, расстреляны тысячи священников и активных прихожан. Закрыты все учебные заведения Церкви. Пущены на переплавку церковные колокола. И вот — война. 22 июня 1941 года. В День всех святых, в земле Российской просиявших, гитлеровская Германия напала на СССР. И в этот же день по всем приходам Церкви было разослано обращение Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия

Молитвой, словом и делом
«…Не в первый раз приходится русскому народу выдерживать испытания. С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы — православные, родные им и по плоте, и по вере», — писал митрополит Сергий. Уже на следующий день, 23 июня, церковные приходы начали сбор пожертвований в Фонд обороны. Сотни тысяч верующих ушли на фронт. В августе 1941 года появился приказ группенфюрера СС Гейдриха о том, что сразу после захвата Москвы митрополита Сергия следовало немедленно арестовать.

Владыка Варфоломей

Следует отметить, что сразу после захвата значительных советских территорий идеологи фашизма попытались использовать в своих интересах Православие. «Коммунисты закрывали церкви? А мы их разрешаем открывать!» — такой была их логика. Вот пример: в Псковской области к началу войны действовало всего пять храмов, а к началу 1942 года на оккупированных землях Псковщины был уже 221 храм. Но при этом русские священники не подстраивались под гитлеровцев, не отказывались от Русской Православной Церкви, всячески заботились об облегчении участи советских военнопленных, детей-сирот. И не случайно уже 31 октября 1941 года фашистское руководство призвало к уничтожению христианской Церкви на оккупированных территориях СССР.
А Русская Православная Церковь помогала стране и молитвой, и словом, и делом. В каждом храме в те годы звучала молитва, восходившая к молитвословию, возглашавшемуся в храмах Российской Церкви в дни нашествия Наполеона в 1812 году. «…се бо врази наши собрашася на ны, во ежи погубити нас и разорите святыни наши. Помози нам, Боже, избави нас, славы ради имени Твоего… восстании в помощь нашу и подаждь воинству нашему о имени Твоем победите: а имже судил еси положите на брани души своя, тем прости согрешения их, и в день праведного воздаяния Твоего воздай венцы нетления», — говорится в этой молитве.
2 апреля 1942 года в Пасхальном послании митрополит Сергий (Старогородский) очень ярко раскрыл антихристианскую сущность нацистской идеологии. «Праздник Пасхи празднуем мы, а небо над нами все еще покрыто тучами. Но тьма не победит света, хотя бы на время и заслоняла его. Тем более не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо Креста Христова признать своим знаменем языческую свастику. Не забуждем слов «Сим победиши». Не свастика, а Крест призван возглавить христианскую нашу культуру, наше христианское «жительство». В фашистской Германии утверждают, что христианство не удалось и для будущего мирового прогресса не годится. Значит, Германия, предназначенная владеть миром будущего, должна забыть Христа и идти новым путем. За эти безумные слова да поразит праведный Судия и Гитлера, и всех соумышленников его».
О сборе средств Церковью на нужды обороны сказано уже немало. Уверены, еще не меньше будет сказано в будущем. Только на создание танковой колонны «Дмитрий Донской», названной в честь святого благоверного князя, Церковь собрала более восьми миллионов рублей, большое количество золотых и серебряных предметов.
8 марта 1944 года колонна из 40 танков Т-34 была передана Красной Армии. Не было ни одного прихода, в том числе самого маленького, сельского, который не внес бы посильного вклада в строительство колонны. В том числе и приходы из далекой Сибири.
Один храм на всю Сибирь
Сколько приходов в православных храмах действовали на территории СССР накануне Великой
Отечественной войны? Называются разные цифры, но приблизительно менее четырех тысяч. Причем почти три с половиной тысячи приходились на западные области и республики, присоединенные к СССР перед самой войной. На всю остальную территорию СССР — менее 500 храмов. При этом на территорию РСФСР приходилось чуть больше ста храмов, где совершались богослужения. Конечно, это очень мало. Но в Сибири цифры были еще ужасней.
При этом, если в Успенской церкви Новосибирска и в 1941, и в 1942, и в начале 1943 годов совершались постоянные богослужения, и был постоянный священник, то в красноярской Никольской церкви богослужения по мере возможностей совершал архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), а совершать богослужения хотя бы еженедельно главный специалист военного эвакогоспиталя, профессор, доктор медицинских наук и ссыльный
В. Ф. Войно-Ясенеций (а именно в таком качестве он находился в Красноярске), конечно, не мог из-за занятости. Поэтому можно говорить, что Успенская церковь в Новосибирске (на этом месте сейчас парк «Березовая роща») была в те годы единственной в Сибири».
В конце 30-х годов в СССР наблюдается постепенное свертывание антирелигиозных акций и существенно уменьшается число арестов священнослужителей, и все-таки в 1939—1941 годах по-прежнему приоритетной задачей считалось строительство безрелигиозного общества. Уже в середине 1940 года правительство вновь начинает ужесточение курса. Продолжается закрытие храмов, происходят аресты священников, в последний раз оживляется Союз воинствующих безбожников.
…Примечательно, что в Новосибирске в июне 1941 года были произведены аресты, а через несколько месяцев (уже во время
войны!) священники были расстреляны по очередному «церковному делу». Поэтому подлинное возобновление церковной жизни началось только с приездом назначенного на новосибирскую кафедру архиепископа Варфоломея.
До этого он служил в Подмосковье. В марте 1942 года он писал Патриаршему Местоблюстителю: «Моя Воловниковская церковь разбита и сгорела. Немцы предварительно ее ограбили, а потом устроили из нее склад боевых припасов и около нее расстреливали пленных красноармейцев. Дом, в котором я жил, сгорел».
Прослужив более года в Ульяновске и в Москве, даже совершив за это время поездку в прифронтовые районы, архиепископ Варфоломей после назначения 24 августа 1943 года прибыл в Новосибирск. Через три дня владыка совершил первое богослужение в Успенской церкви. Владыка так описал эту службу в своем дневнике: «Народу около церкви и в самой церкви было много. Картина встречи меня была так же умилительна: ведь 6 лет Новосибирск не видел ни архиерея, ни архиерейских служб (последний правящий архиерей в Новосибирске — архиепископ Сергий был расстрелян 29 июля 1937 года. — «ЧС»), поэтому настроение у всех и у меня грешного было возвышенное. Слава Господу! Чувства я пережил такие, что мне захотелось и до смерти прожить в этом городе, где так трогательно меня встретили и так горячо молились».
За годы войны в Новосибирске была открыта лишь одна церковь — Вознесенская. Владыка писал в дневнике: «В конце 6 недели Великого поста получено было разрешение об отдаче верующим этого храма. Храм сравнительно большой, ремонта не требовавший — иконостас, престолы, подсвечники и прочее, все оказалось в порядке». Поэтому владыка, «после того как Церковь вымыли, вычистили, в Великую среду вечером совершил малое освящение храма, а с Великого четверга началась в нем служба — к великой радости всего народа: церковь за всеми службами была переполнена народом, а в Пасхальную ночь, когда мы вышли с крестным ходом из Церкви, то увидели, что и вся обширная ограда была заполнена народом. Ночь была теплая, тихая, свечи у всех горели — картина умилительная. Все радовались и Христову Воскресению, и новооткрытому храму».
Постоянной заботой архиепископа Варфоломея в годы войны было участие храмов епархии в деле пополнения патриотических фондов. 30 августа 1946 года, подводя итоги этой работе и представляя к награждению медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» своих ближайших помощников — архимандрита Никандрова — секретаря Новосибирской епархии и протоиерея Николая Сырнева, владыка писал уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви при Новосибирском облисполкоме: «От двух церквей Новосибирска внесено на нужды военного времени 2 546 582 рубля». Кроме того, в храмах собирались теплые вещи, подарки для красноармейцев. На эту сумму можно было построить примерно 10 танков…»
Архимандрит Никандр, протоиерей Николай Сырнев и сам архиепископ Варфоломей были награждены медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны».
Владыка Варфоломей отмечал, что в эти годы малочисленные еще сибирские храмы были переполнены народом. Большое количество людей крестилось. Совершалось много других треб, и, прежде всего, благодарственных молебнов и, конечно, отпеваний. Молитва о воинах Красной Армии, положивших свои жизни за Отечество, не прекращалась и в послевоенные годы и продолжается сейчас.
Батюшка до войны и после
На каждой божественной литургии в Русской Православной Церкви поминают воинов, отдавших свои жизни за Родину. С особым чувством делали это священники, сами прошедшие войну, сами терявшие на фронтах боевых товарищей. Таких священников в Новосибирской епархии было шестеро.
Архимандрит Макарий (Реморов) родился в селе Сядемка Тамбовской губернии. В Крещении получил имя Игорь. Его отец Николай Реморов происходил из древнего священнического рода. Игорь Реморов начал учиться еще в Тамбовском духовном училище, а после революции продолжал обучение в светской школе.
В конце 20-х годов начинается массовое закрытие церквей, многие священники подвергаются арестам, однако угроза гонений не пугает Игоря Николаевича, и он соглашается на предложение крестьян стать священником в родном селе. Прослужил он два года. Коллективизация вызвала новую волну репрессий, о. Игорь был арестован и приговорен к расстрелу. Потом расстрел заменили ссылкой в Сибирь.
В 1930 году священник Игорь Реморов прибыл в Бийск. В это время на Алтае также были арестованы десятки священников, и во многих храмах богослужение не совершалось. В первый же день в Бийске на базаре он встретился с человеком, оказавшимся старостой Казанской церкви села Грязнухинского. Староста сразу определил, что перед ним священник, и стал просить поехать к ним служить в сельском храме.
Прихожане полюбили молодого батюшку, но прослужить ему пришлось недолго: на Крещение к нему в дом тайком пришел председатель сельсовета и сообщил
о. Игорю, что завтра его арестуют. В ту же ночь Игорь Реморов уехал и вскоре был в Бийске. Здесь он окончил курсы бухгалтеров и устроился на работу. То, что именно таким образом ему удалось избежать ареста, неудивительно. Сотрудников ОГПУ часто не интересовало, кто конкретно ими будет арестован. Их заботило «выполнение плана». Искать пропавшего о. Игоря было некогда, проще было найти другого и арестовать. Вскоре отец Игорь был мобилизован в трудовое ополчение на стройки Кузбасса.
В июле 1941 года он был мобилизован и отправлен на фронт. Воевал под Москвой, а затем его инженерно-саперный батальон был переброшен в Ленинград. До 1944 года часть обеспечивала «Дорогу жизни» через Ладогу. Закончил войну в Восточной Пруссии. Был награжден медалями «За отвагу», «За оборону Москвы», «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».
Осенью 1945 года вернулся в Бийск, продолжил работать бухгалтером. В 1956 году митрополит Новосибирский и Барнаульский Нестор благословил отца Игоря продолжить священническое служение. До 1973 года о. Игорь служил в Красноярском крае. В 1970 году он овдовел. Затем протоиерей служил в поселке Колывань Новосибирской области. В 1980 году был пострижен в монашество. Находясь за штатом, жил в Тобольске, Новокузнецке, Бердске. Скончался архимандрит Макарий в 1998 году в Бердске и похоронен за алтарем бердского Преображенского собора.
Сын отца Макария протоиерей Александр Реморов, первый ректор Новосибирского Свято-Макарьевского православного богословского института, старается по возможности помянуть синодик отца Макария. Батюшка молился за прихожан храмов, в которых служил, за архиереев и священников, убиенных во время гонений и умерших в ссылках. И, конечно, за своих боевых товарищей.
Послужил земному Отечеству и Церкви
Александр Петрович Смолкин родился в 1926 году на Алтае в крестьянской семье. В 17 лет, в 1943 году, ушел на фронт. Воевал на 1-м Прибалтийском фронте. В начале 1944 года получил тяжелое ранение, был направлен в госпиталь в Горький. После выздоровления вернулся в строй. Войну закончил в Германии. Старший сержант
А. Смолкин награжден медалями «За взятие Вены», «За взятие Будапешта», «За победу над Германией», польской медалью.
После победы еще несколько лет служил в армии и демобилизовался в 1951 году. Приехав в Новосибирск, он встретился с Верой Карпенко, которая работала в Новосибирском епархиальном управлении машинисткой. В 1952 году состоялось их венчание.
Воспоминания о детстве среди простых благочестивых русских людей, о фронтовых испытаниях, о положивших за Родину жизни фронтовых товарищах заставили Александра Петровича задуматься о дальнейшем жизненном пути. Александр Смолкин, прослуживший девять лет земному Отечеству в воинском звании, решил оставшуюся жизнь посвятить служению Христу и Его Церкви.
По благословению владыки Варфоломея с 1952 года Александр Смолкин проходил клиросное послушание, а затем стал псаломщиком в Вознесенском кафедральном соборе. Церковнославянскому языку его учила сестра владыки Варфоломея Мария Дмитриевна Городцева.
7 апреля 1955 года рукоположенный во диакона митрополитом Варфоломеем отец Александр начал свое служение как священно-служитель в главном храме Новосибирской епархии.
1 ноября 1959 года епископ Новосибирский и Барнаульский Донат рукоположил отца Александра в сан иерея. Практически все 30-летнее священническое служение отца Александра прошло в новосибирском Вознесенском кафедральном соборе.
Более чем через 50 лет после представления отца Александра нашла еще одна фронтовая награда — медаль «За отвагу». К ней отец Александр был представлен за мужество в том бою, когда получил ранение.
Скончался протоиерей Александр Смолкин 29 октября 2002 года. Память о нем — воине и священнике — хранят многие прихожане Вознесенского собора.
Передал веру детям
Валентин Яковлевич Бирюков родился в 1922 году в Алтайском крае в крестьянской семье. Во время коллективизации Бирюковы, как и многие крестьяне их села, были раскулачены и сосланы в Нарымский край. С 1941 года Бирюков на фронте. Сибирского охотника и отличного стрелка поставили наводчиком орудия. Воевать Валентину Бирюкову пришлось на Ленинградском фронте. После прорыва блокады дошел со своими товарищами до Восточной Пруссии и участвовал в штурме Кенигсберга. Закончил войну в Польше. Награжден медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией».
После войны вернулся в Нарымский край, жил в Колпашево. Был прихожанином Воскресенской церкви поселка Тогур. Глубокая вера, которую он пронес через все испытания, была передана им его детям. В 1975 году Валентин Бирюков был рукоположен во диакона. Во священника его рукополагал архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский Варфоломей. Прослужив несколько лет в Среднеазиатской епархии, отец Валентин вернулся в Сибирь. В Новосибирской епархии служил в Никольской церкви села Новолугового, в Александро-Невской церкви в Колывани, в Чулыме.
Три сына о. Валентина стали священниками, муж его дочери тоже священник. В издательстве Свято-Данилова монастыря вышла его книга о пережитом на фронте.
Слово к молодым лейтенантам
Архимандрит Нифонт родился в 1918 году в Кемеровской области в день памяти святителя и чудо-творца Николая. Имя этого святого он и получил при Крещении. Окончив школу и педагогическое училище, стал преподавать в школе, заочно учился в педагогическом институте. В 1939 году молодого преподавателя призвали в армию и отправили в Забайкалье. Когда началась Великая Отечественная война, Николай Глазов был направлен в одно из военных училищ.
После окончания училища артиллерист-зенитчик лейтенант Николай Глазов воевал на Курской дуге, неоднократно проявлял мужество и героизм. Вскоре был назначен командиром зенитной батареи. Последний бой старшему лейтенанту Глазову пришлось вести в Венгрии у озера Балатон, в марте 1945 года Николай Дмитриевич был ранен — перебило коленные суставы. Ему пришлось пережить несколько операций, сначала в полевом, а затем в эвакогоспитале в грузинском городе Боржоми. Старания хирургов не спасли ему ног, коленные чашечки пришлось удалить, на всю жизнь он остался инвалидом. Но, будучи человеком верующим, он достойно переносил страдания — никто никогда не слышал от него жалоб.
В конце 1945 года вернулся в Кемерово еще очень молодым старшим лейтенантом, на кителе которого были ордена Отечественной войны, Красной Звезды, медали «За отвагу», «За взятие Будапешта», «За победу над Германией». В Знаменской церкви Кемерова он стал псаломщиком.
В 1947 году Николай Яковлевич Глазов приехал в Киево-Печерскую лавру и стал ее послушником. Здесь он нес послушание сначала псаломщика, а затем регента лаврского хора. В 1949 году был пострижен в монашество с именем Нифонт. Вскоре был рукоположен сначала во иеродиакона, а затем — иеромонаха.
В 1961 году после окончания семинарии иеромонах Нифонт поступил в Московскую духовную академию. Академию он закончил в 1965 году со степенью кандидата богословия и учебным комитетом был направлен в Новосибирскую епархию, где был назначен настоятелем Свято-Троицкой церкви в Красноярск.
В 1985 году отец Нифонт вышел за штат, но по-прежнему приходил молиться в Свято-Троицкий храм. В июне 1990 года в храм пришли курсанты Красноярского военного училища и попросили отслужить молебен по случаю окончания училища и присвоения лейтенантских званий.
В назначенный день несколько десятков лейтенантов в новеньких мундирах вместе с родителями, а кто-то и с молодыми женами вошли в собор. После молебна на амвон вышел 70-летний старец-архимандрит в рясе, украшенной не только наградами Русской Православной Церкви, но и многочисленными боевыми орденами и медалями. По рядам лейтенантов прошел вздох удивления.
Архимандрит Нифонт говорил о любви к Отчизне и офицерской чести, сравнивал воинское служение с христианским исповедничеством. Вспоминал свой собственный лейтенантский выпуск и сказал, что тогда, в 1943 году, они, такие же молодые лейтенанты, отправлялись из училища прямо на фронт, и каждый из них понимал, что с войны может не вернуться. Поколение лейтенантов, пришедших в этот день в собор, начинало службу в других условиях. Но каждый из них должен осознать, что воинская служба в любые годы сопряжена с трудностями, опасностями и даже реальной возможностью умереть за Родину. Он напомнил, что очень скоро им, молодым офицерам, будут вверены души еще более молодых мальчишек, солдат, поэтому им, молодым командирам, следует быть очень требовательными к себе и внимательными к подчиненным.
После молебна несколько некрещеных выпускников приняли таинство Крещения. Скончался архимандрит Нифонт в 2004 году и погребен за алтарем Свято-Троицкого храма, в котором был настоятелем.
Первый выпускник академии
Алексей Павлович Осипов родился на Волге в городе Камышине. В 1942 году окончил среднюю школу. Выпускные экзамены в их школе, находившейся в прифронтовой полосе, отменили. В этом же году был призван в армию и направлен на сборный пункт в Астрахань. Немцы рвались к Сталинграду, поэтому обучение солдат было недолгим. Вскоре рядовой Осипов был направлен в дивизион тяжелых минометов. Дивизион был придан 57-й армии, отражавшей наступление южнее Сталинграда. С начала нашего наступления корректировщику огня рядовому Осипову пришлось пройти с тяжелыми боями через калмыцкие степи к Ростову-на-Дону. Здесь 3 февраля 1943 года в одном бою Алексей Павлович получил два ранения. Сначала — осколочное в предплечье и в грудь, но поле боя не оставил. Потом ему раздробило ступню.
19-летнему солдату в течение полугода пришлось пройти лечение в трех госпиталях. Ступню и часть голени сохранить не удалось. После лечения молодой солдат-инвалид, награжденный медалями «За отвагу», «За оборону Сталинграда», вернулся в родные места на Волге. Проявив завидное упорство, в 1945 году за очень короткий срок окончил Сталинградский учительский институт с отличием, поступил в аспирантуру, но осенью 1945 года был исключен за то, что читал на клиросе.
В 1946 году он поступает в Одесскую духовную семинарию, которую заканчивает в 1948 году и поступает в Московскую духовную академию. В 1952 году, когда Алексею Осипову предстояло защищать свою кандидатскую диссертацию в академии, митрополит Новосибирский и Бердский, доктор богословия, еще в 1948 году избранный почетным членом Московской духовной академии, прибыл в Свято-Троицкую лавру и участвовал в работе комиссии по приему кандидатских и дипломных работ. По ходатайству митрополита Варфоломея кандидат богословия Алексей Осипов был направлен в Новосибирскую епархию.
В октябре 1952 года был рукоположен во диакона и во священника. Отец Алесей стал первым новосибирским священником, выпускником возрожденной Академии.
Протоиерей Алексей Осипов автор трех книг на актуальные темы духовной жизни. После его кончины остались и неопубликованные рукописи.
Воевал с Германией и Японией
Анатолий Алексеевич Михеев родился в селе Данковском, ныне Кемеровской области. Семья их была раскулачена и сослана в Нарымский край. Вместе с родителями спецпереселенцем стал и трехлетний Анатолий. В 1943 году 16-летний Анатолий пишет заявление в военкомат с просьбой направить его на фронт. И это заявление удовлетворяют! Но отправить парня зимой из Каргаска в Томск или Новосибирск невозможно. Нужно ждать начала навигации, а Обь вскрывается только в мае.
Анатолий занимается на курсах от военкомата, учится военному делу. В мае 1944 года первым пароходом он отправляется в Новосибирск, а оттуда — на фронт. Противотанковый артиллерийский дивизион, в котором проходил службу Анатолий Михеев, вел боевые действия в Прибалтике, принимал участие в Восточно-Прусской наступательной операции, участвовал в штурме Кенигсберга.
Когда в апреле 1945 года Восточно-Прусская операция была завершена, то их, артиллеристов, погрузили в эшелон, и все подумали, что они направляются к Берлину. Но эшелон шел долго, и когда в одну из ночей переехали Урал, Анатолий первым понял, что поезд идет в родную Сибирь. Все стали говорить, что, наверное, предстоит новая война –- с Японией.
Артиллеристы прибыли в Забайкалье, а затем — в Монголию. Им предстояло совершить марш вместе с техникой на несколько сот километров по безводным степям и пустыням. В августе в четыре утра они получили приказ наступать. За два часа прошли далеко по Маньчжурии и в шесть часов по радио услышали, что Советский Союз объявил войну Японии. Анатолий Алексеевич вспоминает, что японцы воевали гораздо более отчаянно, чем немцы (хотя и немцы бились до последнего). Даже после подписания акта о капитуляции соединению, где служил Анатолий Михеев, пришлось вести бои с японскими частями.
После войны Анатолий Алексеевич продолжал службу в армии. Демобилизовался он в начале 50-х годов, приехал в Новосибирск и работал в энергосбыте до 1985 года, когда ушел на пенсию. Все эти годы он ходил молиться в Вознесенский кафедральный собор. Как и многие прихожане, Анатолий Алексеевич принимал участие в реконструкции и перестройке Вознесенского собора. После начала богослужения в соборе святого благоверного князя Александра Невского нес послушание пономаря в этом храме.
За подвиги в годы Великой Отечественной войны Анатолий Алексеевич Михеев награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Кенигсберга, «За победу над Японией»», «За победу над Германией».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.