«Семейное обучение нас объединило»

Семейное обучение в России набирает обороты: с каждым годом становится всё больше семей, предпочитающих традиционной школе альтернативные формы образования. О том, почему родители берут на себя роль учителей и что меняется в жизни семей, узнал корреспондент «ЧС»
Около шести лет назад многодетная мама из Бердска Елена Квасницкая перевела дочь на семейное образование. К тому времени школу успешно окончили уже два её сына, а девочка успела проучиться в православной гимназии один год.
«Мы столкнулись с тем, что школьные программы какие-то нелогичные, не выстроенные, это просто окрошка из знаний. Сразу делается ставка на абстрактное мышление ребенка, хотя оно формируется постепенно. То есть программы не соответствуют психологическому возрасту ребенка. В начальной школе ребенок очень много запоминает наизусть, поэтому он должен изучать инструменты учебы: например, таблицу умножения. Но этого нет. К концу первого класса мы были недовольны результатами дочери: она не умела ни читать, ни писать, ни считать. Первый класс у них был какой-то развлекательный. Она знала лишь то, что знала уже до школы, — отвечает Елена на вопрос о факторах, повлиявших на выбор семейного образования. — Кроме того, хотелось быть вместе с детьми, чаще их видеть. Современная школа стала забирать львиную долю времени: учеба была с восьми утра и до 16 часов. Это ужасно — ребенок постоянно находился в школе, было много дополнительных, кружковых предметов. И потом: если дочь болела, нам говорили: «Девочка отстает по такому-то предмету, подтяните». Мы занимались дома, потом в школе отмечали успехи. Тогда вопрос: зачем мы водим в школу, да еще на целый день?»
О том, что система образования дает сбой, семья Квасницких задумалась еще тогда, когда интереса к учебе в школе не стали проявлять старшие сыновья: талантливые, способные к наукам мальчишки совершенно не стремились к успеху.
«Знания они получали с трудом. Оба стеснялись что-то спросить, не успевали. Мы их перевели в педагогическую лабораторию к учителю-новатору из Бердска Сергею Степанову, которая работала при школе — был такой эксперимент. У него дети разных возрастов осваивали инструменты учебы, то есть, как изучать предмет. Например, все вместе изучали алгебру. Но каждый на своем уровне — кто что смог взять. Этот учитель научил их учиться. И дальше они уже учились самостоятельно. Потом сыновья успешно школу окончили, дальше — НГУ», — отмечает Елена.
И хотя педагогическая лаборатория формально не была объединением обучающихся на семейной форме, по сути, методика обучения детей была схожа с обучением так называемых семейников. Если в школе сын Елены считался трудным подростком, который чуть ли не каждый день получал замечания в дневник, то под руководством педагога Сергея Степанова вопрос дисциплины отпал сам собой — у ребенка появилась тяга к знаниям.
«Это было какое-то чудо. В школе не было определенного подхода к детям, мальчишкам было просто скучно. А в лаборатории он стал учиться, его научили самого искать материал, самостоятельно анализировать, осмысливать, рефлексировать, то есть важным инструментам. А в школе мы интуитивно постигаем, но не каждому это удается», — подчеркивает многодетная мама.
Ребенок — не сундук знаний
«В школьных программах нет никакой последовательности. Детей нагружают какими-то разрозненными знаниями. Ребята просто не знают, что с ними делать. Поэтому сейчас так много неграмотности. Дети идут в школу с таким желанием, но потом отбивается охота учиться. Мы пересмотрели вообще все свои взгляды на образование, перейдя на семейное обучение. Самое главное — не какими-то знаниями напичкать ребенка, как сундук, а в том, чтобы ребенок видел мир и учился отличать хорошее от плохого и выбирать хорошее. Это должно быть целью образования», — уверена Елена Квасницкая.
Она отмечает, что даже один год, проведенный за школьной партой, сказывается на отношении ребенка к учебе. Например, старшая из дочерей Квасницких прошла программу первого класса в православной гимназии, а со второго класса начала обучаться дома, с мамой. Сейчас, по сравнению с 12-летней сестричкой, которая никогда не стояла у школьной доски, 14-летняя девочка менее старательна.
«Год в школе отбил охоту учиться. Самую младшую дочь мы не отдавали в школу вообще, и у неё этого какого-то непринятия занятий нет, она сама очень много занимается. Например, она сама изучила дроби — увидела раскраску с дробями, заинтересовалась. Я буквально на ходу объяснила, как они решаются. Она изучила. Потому что ей самой интересно.
Семейным обучением мы, в общем-то, довольны — мы можем идти в своем темпе. Это важно для ребенка, потому что у каждого ребенка свой душевный, духовный мир. Семейное образование позволяет именно в индивидуальном темпе двигаться — потихоньку или, наоборот, ускоренно. При индивидуальном семейном обучении есть возможность ребенку заниматься тем, чем хочешь. Если отвечать на запросы ребенка, у него появляется стимул искать, находить, самому что-то изучать. Это нужно только поддерживать, внимательно за этим следить. Мы очень довольны», — говорит Елена.
Кстати, одним из результатов перехода на семейное обучение для семьи Квасницких стало сплочение. «Мы стали друзьями. Мы поняли, что такое семья. Нас это все очень радует, мы продвинулись в понимании друг друга. К тому же, взросление у семейников, по нашим наблюдениям, происходит мягче», — отмечает мама четверых детей.
Объединение ради коммуникации
Предметом жарких дискуссий и споров педагогов и психологов пока остается социализация детей, обучающихся в такой форме. Однако родители, выбравшие для своих чад семейное образование, не согласны с критиками.
«В первом классе моя дочь принесла из православной гимназии нецензурные понятия, о них её просветила девочка-сверстница. Я не вижу пользы от такой социализации. Все знания о сексе, об отношениях мужчин и женщин должны быть в свое время. Это психологический возраст ребенка, это нарушает целостность ребенка, — сетует Елена. — Что вообще такое — социализация? Это умение жить в социуме. А он не состоит из людей одного возраста. Поэтому в школе социализации нет. В школе авторитетом становятся сверстники, авторитет старших падает. Социализация — это еще передача ценностей. А какие ценности могут быть у сверстника?
Под социализацией понимают, например, умение дать сдачу, но ребенок сначала должен получить какой-то духовный фундамент, чтобы понимать, что хорошо, а что плохо. Умение общаться — это не о школе. У меня один сын от природы очень необщительный, у него всегда очень узкий круг друзей, а второй очень общительный. Оба они прошли и садик, и школу, и какими они были, такими и остались: один малообщительный, другой — гиперобщительный, просто гений коммуникабельности. Я вижу только плохое влияние школы. Я думаю, что когда говорят о социализации, имеют в виду коммуникацию.
Наши дети много общаются. Они общаются с детьми с похожими интересами, мы устраиваем домашние концерты по праздникам и просто собираемся с друзьями. Мои дочери легко могут поддержать разговор со взрослыми. Дети ходят у нас в кружки — музыкальную школу, художку. У них есть друзья и подруги.
А социализация: они, допустим, знают что делать, если электричества не стало, что делать, если паспорт потерялся. Это и есть социализация», — говорит Елена.
Сложившееся в обществе мнение, будто семейников учат только мамы и папы, верно лишь отчасти. Сейчас существуют различные форматы: от репетиторов и онлайн-программ с кураторами до семейных клубов и офлайн-встреч. Например, в Бердске многодетные семьи объединяются и обучают детей сложным школьным предметам вместе.
Однако объединение семей, обучающих своих детей самостоятельно, тоже становится предметом споров. Так, например, юрист организации «Вектор», многодетный отец из Новосибирска Андрей Андреев считает такие объединения частными школами.
«Прикрываясь семейным образованием, такие объединения просто выходят из правового регулирования. Когда в классе несколько учеников и учитель, это уже частная школа, у которой должна быть лицензия и которая должна платить налоги», — считает правозащитник.
«Мы пытались объединяться семьями. Но не по предметам — мы делали доклады на разные темы. Просто чтобы дети друг перед другом выступали. Некоторые объединяются по предметам, мы же обучаем сами. Родитель должен не нанимать репетитора, а самостоятельно учить ребенка. Хотеть учиться тоже. Никто не заменит для ребенка родителя», — отмечает Елена Квасницкая.
«Родители не против школы»
Переход на семейное обучение не является некой блажью семьи — как правило, есть причины, влияющие на выбор альтернативной формы получения образования. Родители переводят детей на семейное обучение из-за недовольства школой, «кочевого» образа жизни или желания быть ближе, разделять их интересы и ценности. Но в основном детей забирают из школы из-за неподходящей программы, плохих отношений со сверстниками или из-за принципиальных расхождений во взглядах на преподавание.
Правда, надо сказать, что семейное обучение в России пока тоже имеет немало проблем. Подобрать программы, обеспечить учебниками и необходимыми пособиями, объяснить ребенку учебный материал и подготовить его к аттестации — всё это ложится на плечи родителей. А если в семье, тем более многодетной, не один ребенок-семейник, то ответственность увеличивается многократно.
«Родители, забирающие детей на семейное образование, не против школы как таковой. Часто такие родители забирают детей от безысходности — школа-то становится всё хуже. Мои знакомые учителя, узнав, что наши дети на семейном обучении, поддержали нас, сетовали, что школьные программы ужасны. Мы — за то, чтобы было много разных школ, чтобы классы были маленькими — не больше 20 человек, а обучение — эффективным», — отмечает Елена.
Валерия Шаньгина,
«честное слово»