Негасимый свет Пересвета

Куликовская битва

Про поединок Челубея и Пересвета накануне Куликовской битвы — знают все. Но совсем не многим известно, что Пересвет был иноком, монахом, и за подвиг на Куликовом поле вместе с другим монахом — Андреем Ослябой — очень скоро был причислен к лику святых. Сам победитель Куликовского сражения князь Дмитрий Донской был канонизирован русской Церковью только через много столетий, в 1988 году. Какой же подвиг по имя православной веры совершил Пересвет? Ратный подвиг — это понятно, но разве он равен подвигу во имя веры?
«Вот вам, дети мои, оружие нетленное…»
Дмитрия Донского большинство из нас знает как полководца, совершившего невиданное по тем временам деяние — победу в открытом сражении войск Орды. До него полчища Орды считались непобедимыми. Не мог одолеть ордынцев ни его отец, великий князь Иван Красный, ни его дед — Иоанн Калита, ни прадед Даниил Александрович, сын Александра Невского. Все так, и победа на Куликовом поле имела для Руси огромнейшее значение. Но не меньшее значение имело и то, что, наверное, впервые этот ратный подвиг был сотворен в тесном соединении с Русской Православной Церковью.
Тут сказалось то, что с девяти лет от роду Дмитрий воспитывался под неусыпным влиянием митрополита Алексия. После смерти в 1359 году отца Дмитрия, великого князя Иоанна Иоанновича, митрополит Алексий стал фактическим главой русских княжеств. Почти 20 лет, до кончины в 1378 году, он заменял Дмитрию отца, помогал советами и окормлял духовно. Именно под руководством митрополита Алексия Дмитрий с годами приобретал ту особую мудрость государственного правителя, который восхищались и его современники, и далекие потомки.

Святые Преподобные Александр Пересвет и Андрей Ослябя

Князь Димитрий продолжил дело деда по собиранию русских земель, и своего рода венцом и символом силы Московского княжества стало возведение белокаменного Кремля. В те годы он стал единственной каменной крепостью на северо-востоке Руси. Но главным для московского князя оставались почти непрекращающиеся войны. Понятны были битвы с тогдашними вековечными врагами — Ордой, Литвой, но постоянно приходилось помнить и о противниках среди русских князей, не желавших возвышения Москвы… Князья Рязанские, Нижегородские и особенно Тверские… Многие из них вступали в союзы против Москвы с инородцами.
Так, в 1368 году московская земля была опустошена страшным нашествием литовцев во главе с Ольгердом, женатым на сестре тверского князя Михаила Александровича. Литовцы в течение трех дней осаждали Москву, но на штурм так и не решились. Тогда Дмитрий строго наказал князей Смоленского и Брянского, поддержавших Ольгерда, а митрополит Алексий даже отлучил от Церкви князей Михаила Тверского и Святослава Смоленского, сражавшихся на стороне литовцев.
После этого Москва без особых усилий покорила Тверь, так как в поход с Дмитрием пошли почти все русские князья, поскольку, по словам летописца, «очень сердились князья на Тверского князя Михаила за то, что он несколько раз наводил на Русскую землю Литву, наделавшую христианам столько зла».
Успехи на внутреннем поприще придали князю Дмитрию уверенность в своих силах, и вскоре он перестал ездить в Орду и начал уменьшать размеры «выхода» — ежегодной дани. А порой и вовсе не платил. Орда поначалу терпела такое самоуправство, но вскоре в Орде пришел к власти Мамай, который смог одолеть всех своих противников и вновь соединить все улусы под своею властью. После этого Мамай решил вернуть к прежней покорности и Московского князя. Поначалу он послал к нему одного из своих князей — Бегича.
Великий князь Дмитрий вышел ему навстречу в рязанскую землю. Битва случилась в 1378 году на реке Воже. Татары встретили такой отпор русских, что, побросав оружие, бросились бежать. Мамай пришел в ярость, узнав о поражении. Тогда-то он и решил двинуть против князя Дмитрия всю Орду. Весной 1380 года татарские полчища переправились через Волгу и остановились на берегах реки Воронеж. Как писали позже, «устроил он соглашение с Литвою и прочими душегубцами; собрал не одну, а целых девять орд да три царства, а князей с ним 73… да прибыли два алпаута (алпаут — вельможа, феодал) великих с двумя своими отрядами. Были с ним крамольники черкасы, ясы, буртасы… и даже «братья» по вере католики-фряги».
Узнав об этом, князь сказал: «Братья! Пойдем против окаянного, безбожного и нечестивого сыроядца Мамая. Станем за православную веру христианскую и за святые церкви!»
За духовной поддержкой князь обратился к великому молитвеннику, при жизни почитавшемуся святым, преподобному Сергию Радонежскому.
Молитвенник земли русской благословил князя на борьбу с татарами и предсказал победу в грядущей великой битве. Князь попросил себе в подмогу двух монахов из обители Сергия — Александра Пересвета и Андрея Ослябю. До принятия монашества Пересвет был боярином брянским, а Андрей Ослябя — боярином любутским (это пригород Брянска). Оба прославились как доблестные и храбрые воины. Некоторые летописцы называют их братьями, но, скорее всего, они были братьями только по духу. Оба с радостью приняли повеление своего любимого старца-игумена. Вероятно, ввиду смертельной опасности, к которой был готов каждый участник предстоящего сражения, их тут же постригли в схиму. Схимническое облачение, которое, по словам преподобного Сергия, должно было заменить им воинские доспехи, возложил на них сам Сергий Радонежский. «Вот вам, дети мои, оружие нетленное, — сказал преподобный, — да будет оно вам вместо щитов и шлемов бранных. Мужайтесь, яко добрии воины Христовы! Приспело время вашей купли!»
Сбор русского воинства был назначен в Коломне. На призыв Дмитрия откликнулись почти все княжества, кроме Рязанского, Нижегородского, Смоленского и Тверского. Во всех исторических источниках был отмечен переход на службу Московскому князю двух сыновей Ольгерда Литовского — Димитрия Брянского и Андрея Полоцкого.
А между тем Мамай с несметными силами продвигался к Дону. Русские войска перешли через реку 7 сентября (по старому стилю) — накануне праздника Рождества Пресвятой Богородицы.
Летописцы зафиксировали знаменательный поступок Димитрия Иоанновича перед битвой. Он снял с себя великокняжеские доспехи, со словами: «Хочу с вами ту же общую чашу испить и тою же смертью погибнуть за святую веру христианскую! Если умру — с вами, если спасусь — с вами!» И князь облачился в одежды простого ратника. Это был его ответ на просьбы приближенных отойти в тыловую часть войска, чтобы оттуда, в безопасности, наблюдать за сражением.
Победить крестом
И вот настал день великой битвы, которая должна была решить судьбу Руси. 8 сентября (по старому стилю) 1380 года, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, над Куликовым полем стоял сильный туман. Когда туман, наконец, рассеялся, стали видны две рати. Даже своим внешним видом они как бы символизировали противостояние мрака и света. Темнели несметные татарские полчища… «Доспехи же русских сынов будто вода, что при ветре струится; шлемы золоченые на головах их, словно заря утренняя в ясную погоду, светятся; яловцы же шлемов их, как пламя огненное, колышутся», — написал летописец. Перед войском развевалось алое великокняжеское знамя с изображением Нерукотворного Спаса.
Поле брани
По преданию, перед битвой Пересвет молился в келье отшельника при часовне святого воина великомученика IV века Димитрия Солунского, где впоследствии был основан мужской Димитриевский Ряжский монастырь, что в семи километрах от города Скопина. Помолясь, Пересвет ушёл, оставив свой яблоневый посох. После революции 1917 года этот посох долгое время находился в историко-архитектурном музее Рязани, пока в 2006 году не был передан в воссозданный московский храм Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове.
Средневековые сражения часто начинались схватками соперников, которых выставляли обе стороны. Это был своего рода воинский ритуал, ведь победа одного и поражение другого истолковывалась обеими армиями как предзнаменование.
Из рядов войска Мамая на поле выехал богатырь Челубей, печенег по происхождению. Правда, в «Сказании о Мамаевом побоище» имя татарского поединщика называется другое — Темир-мурза. Иногда называется третье имя — Таврул. Темир-мурза-Челубей был, как повествует «Сказание о Мамаевом побоище», человеком огромной силы и отменной воинской выучки. Рассказывали, что он провел больше трехсот такого рода поединков, и во всех одержал победу.
Вот как он описан в этом источнике: «Перед всеми доблестью похваляясь, видом подобен древнему Голиафу: пяти сажен высота его и трех сажен ширина его». Некоторые источники указывают, что Челубей был непобедимым воином-поединщиком, которого люди Мамая наняли специально для подобных поединков. Есть версия, что Темир-мурза был не просто искусным воином, а последователем древней тибетской секты бон(г)-по. Он достиг в этом культе вершин посвящения и имел статус «бессмертного». Перевести выражение «бон(г)-по» можно как «школа боевой магической речи». Это такое воинское искусство, в котором эффективность приемов боя беспредельно возрастает за счет привлечения путем магических заклинаний силы могучих демонов.
В те времена витал миф о непобедимости ордынских воинов. Ходили слухи о том, что одолеть их в честном бою было невозможно, ибо будто бы они владели некоей мистической силою. И чтобы превозмочь их коварство, одних физических данных было недостаточно. Нужна была великая сила духа, нужна была помощь Свыше. Поэтому с Челубеем мог справиться не просто ратник, но воин Христов, облеченный духовною, Божией силою. В этом состоял особый духовный мотив посыла к ратникам именно монахов-воинов.
Речь Челубея была дерзка, наполнена поношением православия и русичей. Прошло несколько минут томительного ожидания, и вот из полка Владимира Всеволодовича выступает один из Сергиевых иноков, его усердный послушник, схимонах Александр Пересвет… Пламенея ревностно по вере Христовой и любовно к дорогой родине, он не стерпел поношения от дерзкого татарина всему воинству православному, выехал вперед и, обратившись к Великому Князю Димитрию Иоанновичу и к другим князьям, сказал: «Не смущайтесь этим нисколько: Велик Бог наш и велика крепость Его! Гордый татарин не мнит найти среди нас никого, равнаго себе витязя; но я желаю с ним переведаться, я выхожу против него во имя Господа Сил! Готов воспринять венец Царства Небеснаго! Лучше нам убитыми быть, чем полоненными быть погаными. Лучше умереть во имя вечной жизни, чем быть бременем целому православному народу».
И вот тут есть один очень значительный момент. Диакон Андрей Кураев как-то сказал: «Человек вообще не может убить человека. Рука не поднимается. Поэтому чтобы убить кого-то, надо его расчеловечить, лишить человеческого статуса. Поэтому сначала человека отрицают словом. Его сводят к обидной кличке, неприятной черте. А потом стреляют. Человека убить нельзя. Что ж, убивают жида или москаля». Именно так и действовал Челубей. А вот Пересвет обходится безо всяких поношений врага. Он говорит только о защите веры своего народа — «велик наш Бог и велика крепость Его!». Говорит о том, что выходит на поединок именно за Бога.
Пересвет принял вызов Челубея. «Сказание…» говорит об этом так: «И был на голове его шлем, как у архангела, вооружен же он схимою по велению игумена Сергия. И сказал: «Отцы и братья, простите меня, грешного! Брат мой, Андрей Ослябя, моли Бога за меня!»
Церковное предание так повествует об этом поединке. Пересвет видел, что у Челубея копье гораздо длиннее обычного. Сходясь с ним, воины вылетали из седла, даже не успев воспользоваться своим оружием. Пересвет бестрепетно вышел против своего соперника без воинского доспеха в одной Великой схиме (монашеская накидка с изображением креста, надевается поверх монашеской одежды) в расчете на то, что копье печенега пробьет его, и тогда он окажется от Челубея на расстоянии удара.
…Давайте осмыслим это. Для того чтобы победить, нужно было снять с себя все доспехи, всю защиту. Позволить врагу пронзить себя копьем, и только так победить. Победить крестом, а не коваными доспехами. Разве тут не скрыты все наши православные заповеди…
Так и случилось. Налетев на острие копья Челубея, Пересвет сумел нанести такой удар, что его противник замертво рухнул на землю. А сам Пересвет, хоть и смертельно раненый, смог доскакать до рядов русского воинства и испустил дух на руках у товарищей. Погибли оба, но выглядело так, что Челубей был повержен, а Пересвет победителем вернулся к своим. Он продолжал оставаться в седле, доехал до строя русского войска и только там умер. А сразу после гибели поединщиков началась сама битва.
Бились они от шестого часа до девятого
С именем Пресвятой троицы и Божией Матери на устах русские воины начали бой. «И была сеча люта и великая, и битва жестокая, и грохот страшный. От сотворения мира не было такой битвы у русских Великих князей… Когда бились они, от шестого часа до девятого (от 11 часов утра до двух часов пополудни. — «ЧС»), словно дождь из тучи, лилась кровь и русских сынов, и поганых, и бесчисленное множество пало мертвыми с обеих сторон», — повествует летописец. Люди гибли не только от мечей, копий и под копытами коней — многие просто задыхались от страшной тесноты и духоты. Как писал один из древних авторов, Куликово поле «не вмещало борющиеся рати, дрожало и пригибалось — никогда не собиралось там много народа в одном месте. Да и то: с русской стороны в битве участвовали 150 тысяч человек, татар было в три раза больше…»
Первая половина боя проходила при превосходстве ордынцев, но исход был решен вступлением в сражение запасного полка русских под водительством опытного воеводы Димитрия Михайловича Волынского-Боброка и князя Владимира Андреевича Серпуховского (двоюродного брата Димитрия Донского), прозванного за героизм Храбрым. Увидев свежие полки противника, Мамай позорно бежал…
Многие славные воины нашли могилу на Куликовом поле — по данным летописей, от русской рати осталось только 40 тысяч человек. Восемь дней русские воины хоронили своих братьев на крутом берегу Непрядвы. Восемь дней звучали здесь заупокойные молитвы и шли заупокойные службы…
Был тяжело ранен и великий князь Димитрий Иоаннович — его, лежащего без сознания среди убитых и раненых, отыскали с превеликим трудом. За победу на Куликовом поле князь Димитрий стал отныне именоваться Донским.

Поединок Пересвета с Челубеем

Вернувшись в Москву, Великий князь отправился к преподобному Сергию. В Троицком монастыре уже служили панихиды по погибшим воинам. Тогда же Димитрием Донским был утвержден особый день их ежегодного поминовения, позже названный Димитриевской родительской субботой. Так в церковной памяти была увековечена Куликовская битва.
Куликовская битва стала исторической вехой, уничтожившей ореол непобедимости татар, положившей начало освобождению Руси от ига. Как писал историк Василий Ключевский, «народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался, наконец, с духом, встал на поработителей… пошел искать татарские полчища в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многочисленными костьми…» Много раз и после этой победы татары появлялись в русской земле, но уже не как хозяева, а как воры. Пожгут посады, украдут, что плохо лежит, и бегут скорее в свои степи…
Княжил Димитрий Иоаннович недолго — в 1389 году, в цвете лет — в 39-летнем возрасте — благоверный князь скончался. С его именем связаны не только воинские победы, но и строительство целого ряда новых монастырей и храмов. Это и Успенский Стромынский монастырь (1378 год), и Голутвинский монастырь (1379), и Успенский монастырь на реке Дубенке в благодарность Богу за победу в Куликовской битве. А еще Николо-Угрешский монастырь под Москвой, церковь Всех Святых на Кулишках в Москве, Успенский собор Симонова монастыря в столице. Князь никогда не забывал, что сражался со своими полками не просто за Русь, но за Святую Русь. За Бога.
Только грозная доблесть их поселилась в сердцах живых…
После победы на Куликовом поле Великий князь Димитрий Иоаннович приказал перевезти тело Александра Пересвета в Москву, где тот был похоронен в Симоновой обители.
Точного ответа о судьбе Андрея Осляби нет. Одни источники утверждают, что он остался невредим в Куликовской битве, так как в списках убитых воинов он не упоминается. Да и в Троицкой летописи отмечен такой факт: в 1398 году Великий князь Василий Дмитриевич (сын Дмитрия Донского) послал с милостыней в Царьград «Родиона чернеца Ослябю, бывый преже боярин Любутский». Однако тот это Ослябя или нет, сказать с уверенность нельзя.
Поверим Святцам XVII века, где записано: «Воины Андриан Ослябя и Александр Пересвет, принесенные с битвы, были схоронены в Симоновом монастыре близ деревянной церкви Рождества Богородицы в Старом Симонове в каменной палатке под колокольней, и над ними поставлены каменные плиты без надписей».
«Пересвет с Ослябей были известны в русском воинстве как ученики преподобного Сергия. Поэтому естественно, что после битвы их тела специально искали, а обнаружив, с почётом поместили в вырубленные из дубовых колод гробы и залили свежим мёдом», — рассказывает настоятель московского храма Рождества Богородицы в Старом Симонове протоиерей Владимир Силовьев. На вопрос, почему их тела доставили в Симоново, а не погребли вместе с другими геройски павшими ратниками на поле боя, батюшка отвечает так: «Это произошло по благословению преподобного Сергия и, возможно, по просьбе самого великого князя Дмитрия Донского. Ведь тот сам исповедался в этом храме у Феодора, племянника преподобного, вместе со своей супругой великой княгиней Евфросинией. Государь любил Старое Симоново и вполне мог попросить священноначалие благословить здесь похороны святых иноков как драгоценные реликвии великой победы. По некоторым сведениям, за здешней алтарной апсидой покоятся и другие сложившие головы на Куликовом поле близкие Дмитрию Донскому воины, в основном из боярского сословия. Но точно это неизвестно. А вот могилы Пересвета и Осляби в течение долгих столетий бережно сохранялись нашими благочестивыми предками».
В 1509—1510 годах на месте деревянной церкви был построен каменный храм. В XVII веке при перестройке трапезной были обнаружены захоронения героев Куликовской битвы. Их заложили кирпичной кладкой. И лишь в XIX веке в Сергиевском приделе храма над могилами установили чугунное надгробие. А в советское время, в 1932 году, надгробие отправили на металлолом. Колокольню снесли, купол храма тоже. В церкви устроили компрессорный цех. Прямо на могилах стояло тяжеленное оборудование. И рабочие даже не знали, что ходят по могиле героев Куликовской битвы. Они вообще не знали, что работают в храме. Это был обычный заводской цех среди других цехов. Церковь оказалась поглощена заводом «Динамо».
Возрождение церкви началось в 1960-х годах с инициативы народного художника Павла Корина, который писал письма, статьи, бил в набат: «Не могу молчать еще об одной старой ране. Есть великие даты нашей истории, мысль о которых возвышает… Поле Куликово, что было «велико и ровно», как говорит летописец, где была «сеча зла, аки не бывало в Руси», где пролилась кровь «аки дождевая туча»… Но многим ли известно, что Пересвет и Ослябя похоронены в Москве в церкви Рождества? Сейчас она находится на территории завода «Динамо»… Древняя почва перерыта беззастенчиво и грубо. Здание сотрясается от грохота… Ни одного упоминания — доски мемориальной хотя бы. Ничего нет», — писал П. Корин.
В 1987 году завод освободил церковь. Изначально здесь хотели открыть филиал Исторического музея. Но в результате вернули Московской патриархии и освятили. Сейчас проход к церкви Рождества свободный.
Хотя время местной канонизации святых воинов в точности неизвестно, о древности их почитания свидетельствуют изображения, сохранившиеся в Лицевом житии преподобного Сергия (XVI век), в Лицевом летописном своде (XVI века), на житийной иконе преподобного Сергия 1680 года, а также в ряде памятников искусства светского характера.
В XVII веке имена преподобных Александра Пересвета и Андрея Осляби были внесены в Святцы. В Месяцеслове Симона (Азарьина) середины 1650-х годов сказано: «Преподобнии старцы Александр и Родион, нарицаемии Пересвет и Ослябя, иж на Мамаеве побоищи убиени быша». Имена преподобных старцев-схимонахов Александра Пересвета и Андрея Осляби включены в «Синодик Троице-Сергиева монастыря», где они именуются в ряду Радонежских святых. В конце XVII века имена Александра и Андрея как преподобномучеников Московских были включены в «Описание о российских святых». В 1896 году их имена были помещены также в «Троицком патерике».
В службе преподобному Михею Радонежскому Русская Церковь прославляет их как святых воинов.
Почитание святых монахов-воинов особенно усилилось во время празднования 600-летнего юбилея Куликовской битвы, который торжественно отмечался как государством, так и Церковью. Тогда же (в 1980 году) была написана и икона Александра и Андрея (совместно с преподобным Сергием и благоверным князем Димитрием).
По благословению Святейшего Патриарха Пимена в 1981 году в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры был устроен и 11 июня освящён придел в честь Собора Радонежских святых, а также установлено местное празднование этих угодников Божиих 6/19 июля. Ещё через месяц духовный собор лавры во главе с её наместником архимандритом Иеронимом обратился к Святейшему Патриарху с прошением внести память Радонежских святых в Церковный календарь для общего почитания верующими. 10 июля 1981 года Патриарх Пимен благословил включение памяти Радонежских святых в Месяцеслов Русской Православной Церкви.
Особо почитаются святые Александр Пересвет и Андрей Ослябя Вооружёнными силами России. В 2006 году двум большим десантным кораблям Тихоокеанского флота были присвоены имена святых иноков-воинов Пересвета и Осляби. В прошлом такие имена носили два русских корабля, геройски погибшие в ходе обороны Порт-Артура и Цусимского сражения во время русско-японской войны 1905 года. Ещё раньше, в середине позапрошлого века, активно выполняли различные боевые задачи два российских фрегата под этими именами.
Так почему же их объявили святыми? За защиту страны и своей веры, объясняет член комиссии РПЦ по канонизации, церковный историк протоиерей Владислав Цыпин. «Они отличились в битве на Куликовом поле. Причем, это сражение не было какой-то рядовой схваткой, коих значится много в истории, оно имело и религиозный характер. Речь шла о защите православной Руси от угрозы нового разорения. Это исключительно важное событие нашего прошлого, повлиявшее и на жизнь Русской церкви», — подчеркивает историк.
Прошли столетия, и подвиг Пересвета в годы Великой Отечественной войны повторили сотни воинов. 444 человека легли грудью на амбразуру, останавливая ценою жизни вражеский огонь и открывая путь к наступлению. Около 500 российских летчиков повторили подвиги Виктора Талалина и Николая Гастелло, направляя свои самолеты на таран. Среди них была одна женщина-пилот. Самопожертвование среди наших воинов было массовым. И нет на свете других таких воинов.