COVID-19: тяжелое испытание

Директор МУП ПС «Кри-Мар» В. А. Тайлакова (фото С. Завражных)

Вторая волна пандемии коронавируса, увы, ежедневно уносит жизни людей. Ритуал похорон с начала пандемии сильно изменился. Еще в начале эпидемии Роспотребнадзор заявил, что тело умершего от COVID-19 может быть инфицированным. Это значит, что остается риск заражения на похоронах
Поэтому сейчас усопших хоронят в закрытых гробах, а для большей безопасности — кремируют. Тело заворачивают в ткань, пропитанную антибактериальным раствором, и укладывают в гроб еще в морге. Затем гроб заворачивают в полиэтилен и забивают гвоздями. Именно там, в морге, родственники видят усопшего в последний раз. Последнее «Прости!», последнее «Прощай!» сейчас стало лишь краткой «процедурой опознания». Для родственников умерших такой ритуал стал тяжелым испытанием. Как, впрочем, и для работников ритуальной сферы.
— Сегодня родственники усопшего всячески пытаются скрыть причину смерти и привозят справку о ней в самый последний момент, — рассказывает директор МУП ПС «Кри-Мар» Валентина Тайлакова. — Это в идеале тело должно быть привезено на кладбище в закрытом гробу, обмотанном пленкой. А на практике соблюдают санитарные нормы далеко не всегда. И когда говоришь людям, что опасно стоять у открытого гроба, они отвечают: «Мы же недолго, мы только попрощаемся…»
Какие проблемы сегодня чрезвычайно волнуют меня как руководителя муниципальной похоронной службы Криводановского сельсовета? Первое — это отсутствие регламента проведения похорон умерших от коронавирусной инфекции. Такого документа к нам не поступило ни от минздрава, ни от Роспотребнадзора Новосибирской области, ни от других ведомств. А ведь мы должны точно знать все правила и требования, предъявляемые сегодня к проведению захоронений умерших от коронавируса. И требовать соблюдения их со стороны родственников, ссылаясь на официальный документ.
На наш сельский погост сейчас везут много умерших из города, в том числе и скончавшихся от коронавируса. И мы, находясь в условиях жесточайшего дефицита земли, не можем отказать горожанам, которые могут сказать: «Это волеизъявление усопшего — быть похороненным именно здесь, рядом со своими родственниками». На нашем кладбище сегодня просто нет земли. И уж тем более — для выделения особого участка для усопших от коронавируса. Поэтому их захоронение проводится там, где это возможно. Но мы не хотели бы, чтобы вирусы, бывшие в организме человека, перешли в землю и стали возможным очагом заражения. Для некоторых людей соседство их умершего родственника с погибшим от коронавируса неприемлемо. И на нас обрушивается шквал эмоций и негодования по этому поводу. Некоторые говорят: уберите его оттуда, нам опасно приходить сюда! И как нам быть в таких ситуациях?!
И еще одна немаловажная проблема, связанная с этим. Если на всех уровнях признано, что работать с инфицированными коронавирусом опасно, если врачам, санитарам, водителям «скорой помощи» выплачиваются за это дополнительные деньги, то почему субсидии не выдаются работникам ритуальной службы?! Ведь они, как и медики, рискуют своим здоровьем. В похоронной службе работают, в основном, молодые мужчины, имеющие семьи, детей. И их здоровье находится под угрозой. Почему государство не думает об этом?!
Я считаю, что в целом ритуал захоронения скончавшихся от коронавируса должен быть прописан «от» и «до». Работники похоронных служб нуждаются в этом. И сама процедура погребения не должна походить на жесткую и грубую «утилизацию», а должна приобрести больше человечности, духовности. А то ношение масок, соблюдение дистанции в период коронавирусной инфекции, наличие дезинфицирующих средств во всех документах прописали, а подумать о нормах погребения людей, погибших от ковида, забыли?!