«Нам надо менять отношение к Маме»

Фото предоставлено Екатериной Кузнецовой

Ребенок-инвалид — это приговор? А если таких детей в семье — трое? Глядя на многодетную семью Кузнецовых из Новосибирска, понимаешь — нет. Скорее, даже — наоборот!

Справка «ЧС»:
Екатерина и Владимир Кузнецовы — многодетные родители. Девять лет назад у Кузнецовых родилась Маша. Через год на свет появилась Соня. Еще спустя время в семье появились двое мальчишек из Дома малютки.
У троих детей есть проблемы со здоровьем: у Маши — аномалия развития спинного мозга, у Саши — онкология, у Максима — искусственный клапан в сердце.

«Это мама родила вчера»
— Почему Вы решили взять в семью приемного ребенка?
— Мы решили, что нам нужен третий ребенок в семье. Пошли в третий раз на ЭКО, но не получилось забеременеть. Тогда собрали документы на опекунство.
Саше было восемь месяцев, когда мы встретились. Он был без бровей, без ресниц — после химии, абсолютно лысый. Весил шесть килограммов, не умел переворачиваться, только плакал. Но увидев нас, заулыбался. У меня была дилемма: страшно брать такого маленького ребенка с таким страшным диагнозом. Но муж сказал: «Чего ты переживаешь? Все болеют, заболеет — будем лечить». На этой ноте подписали согласие и забрали в семью.
У него очень много было психологических проблем. Он лежал один, и химию пережил в одиночку, и операцию. Материнской любви не было. Как он справился, я не знаю. Первый год мы вообще не могли вынести его из дома: выходим — он кричит. Наверное, боялся, что его унесут куда-то обратно. Мы лежали с ним в больницах, это было то еще «развлечение». Если я выходила из палаты, он кричал так, будто его рвут на куски.
Это сейчас он мальчик, который всем улыбается. Сейчас он, конечно, любимый сыночек, который физически не уступает сверстникам. Он подрос, у него появились мечты. Это мальчишка, который любит велосипед, когда он научился кататься, для него это был прорыв. Он сам собой доволен. Сейчас Саша ходит в детский сад. Сейчас ему пять лет.
— Как появился Максим?
— У Саши есть брат. Мы собрали на него документы, хотели его забрать. Но он глубокий инвалид, я не вытянула бы его. Там всё очень печально по здоровью.
В это же время моя подруга искала ребенка, мы с ней приехали смотреть мальчика с фамилией Кузнецов. Ему тоже было восемь месяцев. Он был любимчиком в Доме ребенка, но жил в изоляторе, потому что был прооперирован. От него было много отказов, но у ребенка абсолютно не было психологических проблем. Я его увидела, он ничуть не стушевался, пошел на ручки, и я как-то растаяла.
В итоге Максим Кузнецов оказался не её ребенком, но моим: я показала мужу, а документы уже были готовы. Ему сейчас два, тоже ходит в детский сад.
— Старшие дочки спокойно отреагировали на появление в семье приемного ребенка?
— Я спросила у Маши с Соней, перед тем как забрать Сашу в семью, хотели бы они этого. Они были в восторге, что у них будет маленький братик. Начали ждать, готовиться — собирать игрушки. Он приехал малюсенький, худюсенький… Девочки возле него как около куклы крутились.
Как-то в детском саду одна воспитательница подошла ко мне, заглянула в коляску и спросила: «Это этого вы, что ли, из детдома взяли?». Соня встала на защиту, топнув ногой: «Никого ниоткуда никто не брал. Это мама родила вчера». С тех пор она начала его оберегать, защищать. Говорила, что это наш ребенок. Хотя она, естественно, знает. Мы проговаривали, что есть такие дома, где живут детки одни, без мам и пап.
А Максим вошел в семью, как будто всегда был у нас. Сейчас мы готовим документы на усыновление.
— Почему Вы решили усыновить? Некоторые приемные родители, наоборот, отказываются от усыновления, чтобы сохранить государственные гарантии.
— Саша считает себя Кузнецовым. Он об этом везде говорит, он ждет, когда мы уже исправим ошибку в документах. Саша сам придумал, что это ошибка в документах. Как-то спросил: «А почему это Максим — Кузнецов, а я нет?».
Ему это нужно. А раз нужно, значит, надо сделать, чтобы ему было комфортно. Он знает, что его родила не я. Мы говорили, что он приемный. Но он себе рисует другой мир, где он хочет воспринимать это по-другому. Иногда так озорно говорит: «Я из твоего животика вылез, правда же?». Я думаю, что разговоры об этом у нас будут позже, когда он будет более взрослым.
«Пожалеть можно котенка»
— Столкнулись с осуждением, непониманием со стороны близких, родных и друзей?
— Я считала, что это близкие люди. Теперь они отсеялись. Я слышала, что «набрала детей и зарабатываю на этом деньги». Раньше, конечно, я переживала. Сейчас переживаний нет. Главное, что дети — мои, они со мной. И не важно, как они оказались в нашей семье. Обращать на это внимание, принимать близко к сердцу не стоит. Так получается, что кто-то идет в ногу с нами, поддерживает и помогает, а кто-то этого не понял. Я перестала остро реагировать. Ну нет понимания у людей. Самое главное, чтобы дети были здоровы и их любили.
— Находятся те, кто жалеет?
– Есть такие! Говорят: «Бедная! Да как же ты это выдерживаешь». На мой вопрос, что же я такое выдерживаю, говорят: «Дети не свои, они поди еще вырастут, будут воровать или убьют вас». Так люди «сострадают» нам, если узнают историю семьи. Зачем жалеть? Пожалеть можно котенка бездомного.
У меня девчонки занимаются рукопашным боем, занимаются с обычными детьми. Я не ставлю Машу на ранг ниже. Можно было ребенка-инвалида посадить дома и никуда не отпускать от себя. Но если врачи не против занятий — почему бы и нет? Максим сейчас тоже ходит в садик. Зимой планируется операция — нужно заменить заплатку. Но мы не унываем, думаю, легко справимся.
— Кто помогает Вам с детьми?
— Муж, конечно, первый помощник. Также помогают бабушка с дедушкой — они с нами живут. Они всегда подстрахуют. Мама моя приезжает. Да все стараются помочь. Мы рассчитываем, в первую очередь, на себя и свои силы, но без бабушек и дедушек я бы, наверное, на это не рискнула. Они всячески поддерживают, мы живем дружно, одной семьей. Сплоченность — она помогает во всем, что бы ни происходило. В прошлом году мы выступали всей семьей в клубе в Новый год: дедушка играл Деда Мороза, я — кота, а дети — мышат.
— А со стороны государства есть поддержка? Чувствуете ли Вы её как многодетная мама, приемная мама, мама детей-инвалидов?
— Есть стандартные выплаты на опекаемых детей, пенсия. Сейчас мы готовим документы на усыновление, выплаты урежутся. Если я обращаюсь куда-то, как многодетная мама, мне сразу говорят, что я слишком богатая. В большинстве случаев. Раньше я еще как-то обращалась, спрашивала. Но перестала.
В 2016 или 17-м году я хотела встать в очередь на земельный участок в Криводановке, мы там жили. Я прошла семь кругов ада! Собирала документы полгода, в результате выяснилось, что как-то неверно выдали справку мужу — посчитали доход в два раза больше. Сказали, что я слишком богата, и отказали мне в участке. Сказали, что я не имею права.
Я считаю, что поддержка настолько маленькая. Чтобы что-то получить, надо пройти все 33 несчастья. Иногда посмотришь, сколько справок надо собирать, и ничего уже не хочется, просто махнешь на это рукой.
Поскольку дети находятся под опекой, я не могу получать уходовые — считаюсь работающей. А когда мы хотели ребенка отвести в садик летом, его не приняли, сказали, что я неработающая. Эти моменты возникают периодически.
— Получается, Вы не работаете?
— Я подрабатываю диспетчером в транспортной компании. Давно сотрудничаю с этой компанией, руководство разрешает мне работать на дому. Я как-то уже приноровилась. Раньше я была логистом и директором филиалов крупных транспортных компаний. Это, как говорится, мое родное. А когда начали появляться дети, работа ушла на задний план. Со старшей дочерью в первый год мы вообще из больниц не вылазили. Конечно, ни о какой работе не было речи. Потом постепенно вернулась.
Всё равно хочется для детей большего. На постоянную работу я пробовала выходить, но с нашими больничными, лежаниями в больнице у меня, конечно, не получилось. Я просто держала место: сегодня на месте, завтра неизвестно. Подработка выручает, но сейчас, правда, в связи с пандемией, всё очень плохо с экономикой, но мы всё равно не унываем. В нашей семье кормилец и поилец — муж.
«Зачем нарожали?»
— Что необходимо сделать государству, чтобы поддержать многодетные семьи?
— Хотя бы не требовать столько справок! И чтобы в соцзащитах тебе не говорили: «А зачем вы столько нарожали?!», «Ходите, просите!». Моя подруга — тоже многодетная — осталась одна, из семьи ушел папа. Она обратилась в соцзащиту, а добрая тетенька ей сказала: «Так вы сдайте парочку в центр для сирот, и вам легче будет жить». Хочется, чтобы такого не было. Если в этом у нас поменяется отношение к мамам, наверное, это даже круче, чем какая-то соцподдержка.
Лежание с ребенком в больнице — тоже то еще испытание. Мы ложимся со старшей в больницу, нам дают одну подростковую кровать и говорят, что маме можно и на полу поспать. Так не должно быть. Должно к маме быть другое отношение. У нее заболел ребенок, дома остались другие дети, она и так в напряжении, а её еще и добивают: «Поспи под кроватью». Если маме в больнице дадут эту же кровать (если ребенок действительно нуждается в уходе), если в соцзащите не будут говорить: «Отдай детей, зачем нарожала», это уже будет большим плюсом.
Если в семье больше одного ребенка-инвалида, то для этой семьи вообще нет никаких мер соцподдержки: потому что доходы семьи со всеми пособиями не дадут ей права быть малоимущей никогда. «Вам же платят пенсию», — везде говорят. Но не берется во внимание, что, когда ребенок — инвалид, пенсия дается на реабилитацию, абилитацию и лечение. Если два инвалида у мамы, она считается богатым человеком. А на деле — то купить препараты, то свозить ребенка на реабилитацию в какой-то самый плохонький центр — это такие деньги! Никто не представляет просто.
Нам надо менять отношение к Маме.
Беседовала Валерия ШАНЬГИНА,
«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»