Христа на них нет

Недавно вышли в свет четырехтомные «Хроники крестовых походов» профессора церковной истории и сектоведения Александра Дворкина. Этот труд готовился много лет. Интересен он будет не только для любителей старины, но и для тех, кто желает разобраться в перипетиях сегодняшних событий. Прошлое очень убедительно нам доказывает, что если к благим целям идти с негодными средствами — результат будет самым что ни на есть плачевным. Но лучше пусть об этом расскажет давний друг нашей газеты Александр Леонидович Дворкин
Хроники крестовых походов
Полное название книги — «Хроники крестовых походов франкских пилигримов в заморские земли и сопутствующих событий в изложении Александра Дворкина».
— Вдохновение мне дал фундаментальный трехтомник «История крестовых походов» сэра Стивена Рансимена, — рассказывает
А. Л. Дворкин. — Я его прочел давно, когда учился на втором курсе Духовной академии. С тех пор заболел и крестовыми походами, и стилем изложения Рансимена. Он умеет рассказать об истории так, что это читается как исторический роман, притом не поступаясь достоверностью. Не стесняется высказать свою точку зрения, выносить моральные суждения.
С тех пор я стал интересоваться этой темой, собирать литературу, источники, хроники, свидетельства очевидцев, письма. Конечно, никогда не думал, что буду писать об этом книгу, но читал спецкурсы, отдельные лекции.
В какой-то момент, когда вышли мои очерки по истории Вселенской Церкви, большой труд, больше тысячи страниц, я встретил московского священника Федора Бородина, который спросил: а теперь что? Я не знал еще, хотел подумать. А он предложил написать про крестовые походы. А почему бы и нет? Думал написать небольшой обзор, но материал меня захватил. Я понял, что там сотни персонажей, давать их просто списками — любой читатель потеряется. Нужно было найти характерные черты для каждого, описание внешности, мотивацию поступков, «вкусные» эпизоды его жизни, чтобы получился полноценный портрет. В результате это вылилось в громадный объем.
Это более-менее последовательное повествование с драматическим построением сюжета. Но, чтобы понять логику тех событий, мотивацию главных действующих лиц, надо объяснить, как появился ислам, что такое Византийская империя, что такое папство, как оно формировалось, каким было в начале, какие были у него отношения с Православием, покуда было время единой Церкви. Требовалось рассказать об истории паломничества, когда оно появилось, как совершалось, об истории отношения к воинской службе на востоке и на западе. Все это составило достаточно длинное вступление.
Католических крестовых походов насчитано восемь (за которые в 2000 году тогдашний папа римский Иоанн Павел II от лица церкви принес покаяние. — Прим. «ЧС»). Так в конце XVIII века «постановили» французские историки. Число произвольное. Но с этим можно и нужно спорить. Я тоже исхожу из этой цифры, но рассказываю о массе других походов, которые не номерные и не вошли в это число. Кончается основное повествование падением Акры, последней столицы крестоносцев в Палестине, в самом конце XIII века. Но книга этим не кончается. Следует длительный эпилог о наступлении турок-османов, вплоть до падения Константинополя в 1453 году.
Основные битвы я описываю с точки зрения стратегии и тактики. Это не всегда возможно, потому что часто сведения довольно скудные. Но там, где они есть, я рассказываю, как происходили битвы, почему удавалось выиграть той или иной стороне.
Каково мое личное отношение к крестоносцам и крестовым походам? Кто это? Воины Христовы или авантюристы, жадные до денег и земель? И то, и другое, и много чего посередине. Вопрос не в этом, хотя история крестовых походов — это история громадного фиаско. Единственный успешный крестовый поход — это Первый, который, вопреки всем правилам и прогнозам, взял Иерусалим и победил, и основал крестоносные государства.

Александр Леонидович Дворкин

Войско, шедшее в Палестину, столкнулось с невыносимыми трудностями и много раз должно было быть уничтожено. Но всякий раз невероятное везение помогало крестоносцам, и они побеждали. В результате они стали заложниками собственного успеха. Теперь все последующие поколения крестоносцев верили, что Бог им помогает и будет помогать всегда, и с тех пор они часто воевали против всякого здравого смысла. И всякий раз проигрывали. Даже Третий крестовый поход с непобедимым Ричардом Львиное Сердце во главе добился лишь половинчатого успеха и не смог вернуть утраченный Иерусалим.
Так было вплоть до Четвертого похода. Это наводило крестоносцев на серьезные размышления. Все объяснялось предательством греков. И была развернута настоящая кампания против той Византийской империи, которая столетия держала фронт против ислама, спасала Европу от исламского нашествия. И самое логичное было если не помогать, то хотя бы не мешать Византии, но эта кампания по очернительству православных сработала. И привело это к трагедии Четвертого крестового похода, который предательски разграбил Константинополь. Одно из величайших преступлений против человечества в истории.
Римская Церковь воспользовалась этим и устранила Православный Константинопольский патриархат, то есть сменила патриарха — поставила своего и подчинила Православную Константинопольскую Церковь себе. Это жирная финальная точка в печальной истории разделения Церквей. Была основана Латинская империя. Мертворожденное дитя преступного сговора, которое дышало всю свою историю на ладан. Удивительно, что оно продержалось 57 лет.
От редакции «Честного слова» добавим, что Латинская империя, Латинская Романия, или Константинопольская империя — это средневековая империя, образованная после четвертого крестового похода на землях Византийской империи. На латинском языке она называлась Романия. Новая империя отличалась тем, что власть в ней принадлежала католическим феодалам, опиравшимся на венецианский флот. Этот период в истории Византии получил название «франкократия»…
— Крестовые походы продолжились — и опять без успеха. Опять поражение за поражением. Можно это объяснять своими грехами. В целом люди гораздо более охотно признают себя грешниками, чем дураками. Но потом был Седьмой крестовый поход, его повел человек, который во всей Европе считался святым — король Людовик IX. Человек, который искренне стремился к праведности и который в силу обстоятельств был праведным, правильным и богобоязненным человеком. Его крестовый поход постигло такое фиаско, которого до сих пор не бывало — сам король попал в плен. Это объяснить, казалось, уже совершено невозможно.
Резали всех подряд
В конце концов, самые большие жертвы крестовых походов — это не мусульмане, это православные христиане Константинополя, Византии. Те, которые, благодаря крестовым походам, попали под 400-летнее турецкое иго. И это в еще большей степени христиане, которые жили на Ближнем Востоке. В начале эпохи крестовых походов они составляли большинство. В Сирии их было 60 процентов, мусульмане были правящим меньшинством. В Египте тоже не менее 60 процентов, в Палестине — около 75. Но потом, когда крестоносцев выбили оттуда, в Египте пришли к власти фанатичные мамелюки. Мамелюкский режим, изгнав крестоносцев, обрушился на местных православных христиан, которых, кстати, крестоносцы притесняли гораздо больше, чем мусульмане до этого.
Именно тогда демографическая картина Ближнего Востока стала меняться, покуда не дошла до сегодняшнего состояния, когда христиан ничтожное меньшинство. До этого исламские правители широко пользовались христианами, которые были намного более образованными, чем мусульмане. Они использовали их в своих правительствах, лечились у христианских врачей, использовали их как ученых, писателей, поэтов. Но мамелюки не были столь просвещенными и на культуру обращали меньше внимания.
Конечно, участникам крестовых походов было не все равно, кто живет на землях, которые они собираются завоевать: мусульмане или христиане. Они даже разделяли православных христиан и еретиков, как они называли монофизитов, монофелитов и несториан. Поскольку те считались еретиками, они мало на них обращали внимания. А православных христиан тут же пытались прибрать к рукам. Первое, что сделали крестоносцы в 1099 году после взятия Антиохии и потом Иерусалима, так это изгнали исповедника патриарха Иоанна Антиохийского, а на его место был поставлен Латинский патриарх в нарушение всех канонов. Вместо патриарха Иерусалимского был также поставлен латинский патриарх. И все православные епископы из Палестины были заменены на латинских. Православным не позволялось иметь своих епископов. Православные патриархи жили в изгнании.
Можно предположить, что после такого отношения православные христиане ждали возвращения мусульман. Когда в 1187 году Саладин отвоевал Иерусалим, то их жизнь сразу изменилась к лучшему, им вернули все храмы, позволили иметь епископов, ситуация намного изменилась в их пользу.
В целом есть мнение, что Саладин был великодушным человеком, который был более нравственным, чем его противники. Но истина всегда сложнее. Саладин был восточный тиран, выскочка из худородного курдского племени, даже не араб, не тюрок-сельджук (это были два господствующих народа на востоке). Чтобы ему прийти к господству, нужно было быть жестоким и вероломным, иначе он просто не выжил бы. Придя к власти, он был достаточно разумным, понимал, что иногда милосердием можно сделать больше, чем жестокостью. Поэтому он использовал разные методы, в том числе и милосердие.
Когда он победил в битве при Хаттине, взял Иерусалим в 1187 году, когда было разгромлено все крестоносное войско, Саладину нужно быстро завоевывать Палестину, потому что он знал: будет следующий крестовый поход, и нельзя оставлять опорных пунктов. Репутация Саладина как милосердного правителя идет оттуда.
Порою спрашивают, правда ли, что когда крестоносцы брали города, то устраивались грабежи и резня и под меч попадали и христиане? Это правда, но, конечно, так было не всегда. Когда участники Первого похода взяли Иерусалим, то, распаленные ненавистью, резали подряд всех, не различая. Потому что и мусульмане бородатые, и христиане бородатые, одеты примерно одинаково, и франки в жажде реванша не разбирали. Опять же, я рассматриваю все отношение к жестокости крестовых походов, потому что это была особая война, в которой противник расчеловечивался. Во всех проповедях говорилось, что сарацины нелюди, подонки, враги Христа, жалеть их нельзя. Это был особый настрой. Когда крестоносцы захватили Иерусалим, первым королем Иерусалимским стал Балдуин. До него был Готфрид Бульонский, но он не назывался королём, а только «Защитником гроба Господня» и правил меньше года. Потом к власти пришел его брат Балдуин. У него была та же тактика — когда он подступал к мусульманскому городу, то: либо вы сдаетесь на почетных условиях — и, как правило, слово соблюдалось. Либо пеняйте на себя — и тогда те, кто не сдавались, были вырезаны до последнего. Это так называемая показательная жестокость — отличительная черта средневековых войн. Один раз проявить крайнюю жестокость, чтобы в другой раз люди понимали, что договариваться выгоднее.
От моджахедов до «монахов»
— Чем, в таком случае, христиане отличались от всех остальных? Ничем в этом смысле. В книге я показываю, что сама идея рыцарских монашеских орденов, то есть монахов, которые при этом воевали, имеет исламское происхождение, — говорил А. Л. Дворкин. — Я не знаю, каким образом основатели госпитальеров и тамплиеров наткнулись на эту идею. Но, несомненно, несколькими веками раньше ее высказывали исламские моджахеды, которые воевали против Византии и сравнивали себя с монахами. Они говорили, что их монашество — это джихад, они ради борьбы с врагами терпели лишения, обмораживали конечности в горах, голодали, вели аскетический образ жизни — все ради Аллаха. Идея совершенно нехристианская. Западные рыцари каким-то образом восприняли ее от ислама.
Можно ли при этом назвать людей, пришедших с запада, христианами? Наверное, да, они сами себя так называли. Только какими — это другой вопрос. Понимаете, в X — XI веках в Европе шла война всех против всех. Именно тогда и началась эпидемия замкостроительства. Тогда формируется рыцарство. С чего начинаются замки? Когда какой-нибудь человек влезал на близлежащий холм, обносил его частоколом, объявлял его своим замком. Затем набирал местных головорезов, скорее всего — из тех поселян, которым больше нравилось махать кулаками, чем работать на земле, и начинал объезжать местных крестьян. Он говорил им, что время тяжелое, разбойники хутор сожгут, скот зарежут, поэтому мы вас будем охранять, а вы нам платите.
Это потом повторилось у нас в 1990-е годы. Дальше деревянный частокол менялся на каменный. А на соседнем холме кто-то другой строил замок, и все начинали друг с другом воевать. Засады, удары исподтишка, уничтожение экономической базы противника. Вытаптывание полей, сжигание хуторов, забой скота. Страдали, прежде всего, крестьяне. Нищета крестьян дошла до страшного.
Есть такая примета: найти подкову — к счастью. Происхождение как раз оттуда, с X—XI веков, потому что найти стоптанную подкову — было счастьем, это такое богатство, столько железа, которое можно в хозяйстве употребить! Это показывает степень нищеты. Церковь пыталась с этими войнами бороться, обуздать, но не могла.
Вместе с тем, рыцари, которые всю жизнь воевали, понимали, что попасть в Царство Божие с такой «профессией» невозможно. Но ведь у них был долг перед соверенами, они вассалы, они должны его исполнять. Получалась нерешаемая коллизия.
И тут папа Урбан изобрел первый крестовый поход. Он предложил потрясающий выход. Есть возможность воевать, убивать, грабить, но при этом спасти свою душу. Только это нужно делать не тут, а там. И, конечно, нужно учитывать младшее поколение сыновей, которые были обездолены, потому что после отца все (земли и титул) получает старший сын. Если отец граф, то потому что у него есть графство, земля, которая и называется графством. Делить ее нельзя. Старший сын делается графом, а все младшие — никем. Только и умеют махать мечом, как в известной сказке. Старший сын получает мельницу, а младший — кота в сапогах. Что делает младший сын? Идет, завоевывает замок, становится маркизом Карабасом. Вот папа Урбан и сказал, что если хотите быть маркизами Карабасами — идите на восток, там земля, текущая молоком и медом, вы не только душу спасете, но и получите угодья.
К тем временам же была традиция паломничества, тем более — паломничества как епитимьи. Если совершил человек грех — в западной традиции всегда необходима епитимья, чтобы этот грех отработать. Бог прощает, но нужно понести наказание, прочитать столько-то молитв, подать милостыню, сделать добрые дела или совершить паломничество. А тогда паломничество было серьезным испытанием: это не сейчас — сел на самолет и полетел. Тогда это — много месяцев тяготного пути, нехватка пищи, разбойники, дикие звери. В общем, человек за такое путешествие мог вполне начать каяться, еще до прибытия на место святыни. Часто бывало, что человек за время такого паломничества исправлялся. Ноу-хау папы Урбана — паломничества, только вооруженные. Собственно, тогда крестовый поход так еще не назывался, это название появилось потом, люди называли себя пилигримами, паломниками.
Папа Иннокентий III пошел еще дальше. В крестовых походах была еще одна сложность: там было большое число невоюющих людей: женщин, детей, крестьян. Остановить их было невозможно, они шли с войском, сильно затрудняли движение, им требовалась еда и защита. И тут Иннокентий III предложил ноу-хау. Собраться в крестовый поход дорого, но есть рыцарь, который хочет пойти воевать, а есть купец, у которого есть деньги, но воевать он не умеет. Так пусть купец даст деньги рыцарю, и ему это засчитается как та же епитимья.
Справедливость удовлетворить невозможно
Да, есть неуклонная божественная справедливость, которая должна быть удовлетворена. Но никто тогда не задумался о том, что в принципе справедливость удовлетворить невозможно, если Бог нас будет судить по справедливости, то всем нам место в аду. Наше счастье, что Бог нас судит не по справедливости, а по любви, которая выше справедливости.
Но на Западе была разработанная своя система. «Сумма теологии» Фомы Аквинского, где богословие было скрещено с методологией Аристотеля. В итоге все вылилось в единую стройную систему, где расписано абсолютно все, и всех это удовлетворяло.
На мой взгляд, главное доказательство истинности нашей веры — в том, что она непостижима человеческим умом, и она не выстраивается ни в какую логическую систему. Все ереси, особенно самые известные, представляют собой логические выверенные системы, с точки зрения логики очень красивые, но кроме одного — в них нет истинности.
Но как раз нелогичность нашей веры, то, что она не укладывается ни в какую человеческую схему, указывает на ее неземное происхождение. Сам человек такого придумать не мог бы. Он бы придумал что-то очень сложное, разветвленное, но все равно логическое. В этом смысле православный подход к богословию выгодно отличается от римо-католического.
Православный богослов современности епископ Каллист Уэр сказал, что если римо-католические богословы всю жизнь рисуют карту Небесного Иерусалима, где улочка, где переулочек, где что, как там пройти, то православные богословы прочерчивают путь к Небесному Иерусалиму. Если знать этот путь, то на месте без карты разберешься, а если всю жизнь рисовать карту, а пути не знать, то толку от карты нет.
Не случайно в крестовых походах православные практически не участвовали. Может быть, были единичные люди, но в целом — нет, это исключительно римо-католическое явление. Во Втором крестовом походе в числе вассалов германского короля Конрада были и Владислав Чешский, и Болеслав Польский, но это были единичные случаи, которые не решали суть дела.
Византийским войскам приходилось принимать участие, по крайней мере, в первых крестовых походах. Когда Первый крестовый поход шел через малую Азию, то император Алексей Комнин — один из величайших византийских императоров — дал им в подмогу инженерный полк, куда входили инженеры, проводники, переводчики. Они проводили поход до Антиохии, и, конечно, без них они не дошли бы. Были также византийские проводники и в так называемом Арьергардном крестовом походе, который последовал вслед за первым и был бесславно разгромлен сельджуками, но крестоносцы абсолютно не слушались проводников и тоже подставили их под удар. Были проводники у Второго крестового похода, но ни Конрад Германский, ни Людовик Французский их не слушались и потом их винили в своих неудачах.
Западные христиане обвиняли византийцев в лукавстве, но эти народы были ментально разными. Западные воины, сталкиваясь с Византией, видели несравненно более высокий уровень цивилизации. Это часто вызывало зависть и непонимание. Византийцы по-другому относились к воинской службе. Для них война всегда была провалом дипломатии, хотя воевать им приходилось постоянно, и воевать они умели. Но они всегда пытались договориться. Это совсем не походило на западный подход. Там было принято бросаться вперед, не рассматривая дипломатических альтернатив. Византия, наоборот, хорошо умела играть на противоречиях своих противников. Зачем воевать с тюрками, когда можно натравить одно тюркское племя на другое — и они сами решат задачу?
Также нужно понимать, что крестовым походам, особенно первым, которые добирались сухопутным путем, чтобы попасть в Малую Азию, необходимо было пройти через всю византийскую территорию, где они себя вели жутким образом. Грабили, убивали, мародерствовали. Императорам приходилось посылать воинскую стражу, военную полицию, чтобы сопровождать эти войска, приходилось применять оружие, чтобы их усмирить. Западные тоже обижались, говорили — они думали, греки страдают от мусульман. А они пришли и видят гораздо более зажиточную жизнь, чем у себя, и почему-то их никто не приветствовал как освободителей, никто не отдавал дома и скот. Как же так? Значит, надо отобрать.
С другой стороны, византийцы смотрели на этих западных забияк, которые только и норовили убить и ограбить, смотрели на западных священников, которые в нарушение всех канонов ехали вооруженные и принимали участие в битвах. Все это вызывало взаимное непонимание и трения.
Для императоров крестовые походы были всегда головной болью. И так Византия воевала на всех фронтах: на севере — половцы и печенеги, на востоке — тюрки, на западе — норманны. И тут вдруг вторгаются эти «союзники», которые ведут себя хуже врагов. И так война на три фронта, а тут еще и четвертый внутри страны. Надо оберегать подданных, посылать воинские силы. Все это подрывало силы империи.
Крестоносцы против Византии
— Как-то меня спросили, — говорит Александр Леонидович, — крестовые походы ускорили падение Византии? Да они просто ее обрушили! Хитрые венецианцы приспособили под себя Четвертый крестовый поход и воспользовались кризисом в Византии, чтобы уничтожить империю, которую они воспринимали как соперника. Это нанесло империи незаживающую рану, даже когда через 57 лет империя могла вернуться в Константинополь, это уже была далеко не та империя.
И город, и греческий мир, и православный мир были безнадёжно разделены. Это чудо, что империя просуществовала потом еще так долго. Смертельный удар был нанесен в 1204 году именно Четвертым крестовым походом.
Да, Первый крестовый поход помог отодвинуть границу Византии в глубь Малой Азии, но это было совместное усилие византийских
войск и крестоносцев. Но, возможно, цена, которая была за это заплачена, была слишком велика. С тех пор крестовые походы только мешали, только подрывали силы империи. Тем более, что, вопреки договоренности с императором и клятвой, которую они дали, заняв Антиохию, крестоносцы не вернули ее Византии, хотя обязаны были. Изгнали оттуда православного патриарха.
Нужно учитывать, что Византия часто действовала дипломатией. А если воевали с одним эмиром, то поддерживали его соперника и достигали своих целей. Крестоносцы не разбирали, с кем воевать. Часто они нарушали все сложные построения византийской дипломатии, воевали не с тем, с кем нужно было. Из-за этого тюркские эмиры объединялись в единую силу и, таким образом, вредили общему делу.
При этом в Сирии и Палестине крестоносные королевства просуществовали довольно долго. Там было четыре крестоносных государства. Это Иерусалимское королевство, княжество Антиохия, графство Эдесское, графство Триполийское. Крестоносные государства существовали за счет разделения среди мусульман, за счет бесконечных усобиц. Кроме того, они держались благодаря невероятным усилиям всей западной Европы. Сколько туда вкладывалось денег и сил! Начиная со Второго крестового похода, каждый монарх западной Европы, восходя на трон, знал, что ему придется доказать верность Церкви и отправиться в крестовый поход. Это был плод коллективных усилий всей Западной Европы, но довольно плачевный.
После Четвертого крестового похода все стало хуже, потому что появилась еще латинская империя Романия на Балканском полуострове, и теперь уже папы требовали, чтобы помогали также и им. Силы оказались разделены. Большая часть крестоносцев отправилась в Грецию. Там и климат лучше, и ехать ближе, и земель больше. Палестинские государства оказались без помощи.
Эдесса была потеряна еще в 1144 году. Остались княжество Антиохийское, графство Триполийское и Иерусалимское королевство. Потом начались монгольские нашествия, и это уже отдельная тема, которую я разбираю, потому что монголы едва не уничтожили ислам.
Монгольская армия, которая пришла в Палестину, была преимущественно христианской. Ее возглавлял Хулагу, внук Чингис-хана. А его начальником штаба был христианин Китбука (найман по национальности). В его семье передавалось из уст в уста предание, что они происходят от одного из евангельских волхвов. Он видел своей задачей помогать христианам и уничтожать ислам. Багдад, Алеппо и Дамаск были захвачены монголами. Мусульмане уничтожались, но жизни и имущество христиан оставались неприкосновенными. Но коммуникации были растянуты. Тем более что монголы должны были срочно вернуться назад в Каракорум, на Великий Курултай, и Китбуга остался в Палестине с неадекватной армией, всего два тумена — 20 тысяч бойцов, из которых половина сидела в гарнизонах занятых городов. И в этот момент произошла битва с египетскими мамелюками. Одна из решающих битв в мировой истории. А про нее в истории почти никто не знает.
1260 год — битва при Айн-Джалуте. От участия крестоносцев зависела судьба мира. Если бы крестоносцы влились в монгольскую армию, то мамелюки бы не устояли, и тогда на всем пространстве от Персии и Центральной Азии до Марокко не осталось бы ни одного исламского государства. Мусульмане бы оказались в положении терпимого или даже не очень меньшинства. Вся история была бы другой.
Но крестоносцы предпочли поддержать мамелюков. Такое великое предательство христианства. Монгольская армия была разгромлена. Через 30 лет мамелюки, придя к власти, не собирались более терпеть крестоносцев и сбросили их в море.
Я старался писать книгу про крестовые походы интересно, потому что история должна быть интересной. Мы видим — это жизнь, в которой есть место благородным, героическим поступкам, предательству, корысти — всему. Но главное — когда самое благородное пожелание приложено к неправильной идее, то, в конце концов, получается все намного хуже, и лучше бы оно не начиналось. Довольно странно, что предприятие, которое изначально объявлялось как помощь восточным христианам, страдающим от иноверных захватчиков, превратилось в нетерпимое уничтожение всех, кто думает иначе, молится иначе, выглядит иначе, чем сами воины Христовы. Наверное, такое извращение христианской мысли и есть тот самый грех против Святого Духа, который не простится ни в сем мире, ни в будущем.
Подготовил
Александр ОКОНИШНИКОВ,
«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»