Святитель Геннадий среди еретиков и народа

Св. Геннадий, архиепископ Новгородский

Завтра, 17 декабря, Русская Православная Церковь вспоминает святителя Геннадия, архиепископа Новгородского. Его жизнь полна разнообразных духовных подвигов. Подвигов такого накала, что, не соверши их святитель, и очень многое — если не все — в нашей Церкви пошло бы другим и, вполне возможно, не самым лучшим путем
…Мишук Собака, да зять Дениса Васюк Сухой
Происходил святитель из рода Гонзовых и был, по свидетельству современников, «муж сановитый, умный, добродетельный и сведущий в Священном Писании». Первоначальное послушание проходил в Валаамской обители под руководством преподобного Савватия Соловецкого.
С 1472 года о. Геннадий — архимандрит Чудова монастыря в Москве. Ревнитель строгого уставного богослужения, он уже тогда защищал древний устав в споре об одном из обрядов. В декабре 1484 года архимандрит Геннадий был посвящен в архиепископа Новгородского.
Положение его как новгородского архиепископа обставлено было немалыми трудностями: он был вторым лицом, занявшим кафедру по назначению из Москвы. Последним архиепископом по избранию народного вече был Феофил, которого заподозрили в приверженности к Литве и в 1480 году отправили в один из московских монастырей, откуда он в 1482 году прислал отреченную грамоту. После него был поставлен троицкий старец Сергий, который бестактным отношением к новгородским святыням усложнил и без того трудное положение представителя новгородской церкви.
Геннадий сразу принялся за проведение в новгородской епархии устремлений центрального правительства и встретил упорную оппозицию местного духовенства. Святитель Геннадий действовал медленно и осторожно, но твердо и последовательно. Мало-помалу добился того, что местное духовенство привыкло к почитанию московских святителей и угодников и ввело в богослужения молитвословия за государя.
В одном из первых своих посланий святитель высказал программу отношений духовенства к власти: духовенство должно исполнять приказы власти, ибо московские государи «послушание уставляют паче многих добродетелей», но, в то же время, великие государи должны признать руководящую роль духовенства.
Время святительства в Новгороде архиепископа Геннадия совпало с грозным периодом в истории отечественной Церкви — распространением так называемой «ереси жидовствующих». Надо заметить, что в те времена само по себе слово «жид» не было ругательным и никакого, как бы сказали сегодня, «антисемитизма» в себе не несло. Слово «жид» всего лишь означало «иудей». В польском языке слово «иудей» и сегодня звучит как «жид», не неся никакой националистической окраски. А еврей — не то же самое, что иудей, это — национальность… он может быть и христианином, и иудеем, и буддистом, и атеистом. Точно так же, как и русский.
Так вот, некие иудейские проповедники (напомним, что течений иудаизма много, и не все они являются «классическими»), приехавшие под видом торговцев в Новгород, еще с 1470 года начали сеять между православными плевелы ереси и богоотступничества. Лжеучение распространялось тайно.
Чаще всего возникновение этой ереси связывают с именем иудея Схарии. О его личности достоверных сведений крайне мало. Утверждается, что ученый еврей прибыл из Киева, в свите луцкого князя Михаила Олельковича. От него-то, по утверждению архиепископа Геннадия и Иосифа Волоцкого, и пошла ересь в Новгороде. По одной из версий историков, иудейским эмиссаром мог быть известный киевский ученый еврей-иудей Захария бен Аарон га-Коген.
Документов, излагающих учение самих еретиков, не найдено, но известна литература, которой они пользовались. Текстологический анализ показал, что все эти тексты были переведены с иврита на западно-русский (рутенский) язык во второй половине XV века евреем, получившим образование в Византии и связанным с еврейской традицией Испании и Прованса (сефардов). По мнению профессора Иерусалимского университета гебраистики М. Таубе, для славянского читателя эти книги должны были выглядеть как плоды еврейской мудрости. Аудиторией, для которой предназначались переводы, по мнению ученого, являются именно московские еретики.
Познания Схарии, среди которых преподобный Иосиф Волоцкий особо отмечает «чародейство, чернокнижие, звездозаконие же и астрологы» прельстили новгородских священников Дениса и Алексея. Вскоре, по сообщению преподобного Иосифа, из Литвы явились «инии жидове»: «Осиф Шмойло Скарявей Мосей Хануш». «Алексей и Денис часто бывали у иудеев, хотели принять обрезание, но наставники уговорили не делать этого в целях конспирации. Алексей тайно принял имя Авраам, его жена получила имя Сара. Алексей вовлек в ересь своего зятя Ивашку Максимова и его отца попа Максима и многих других людей из духовенства и мирян. Денис привлек протопопа Софийского собора Гавриила и Гридю Клоча. Затем в ересь были вовлечены: Григорий Тучин, отец которого имел в Новгороде большую власть, поп Григорий с сыном Самсонкой, покровский поп Василий, апостольский поп Яков, воскресенский поп Иван, борисоглебский диакон Гридя, Лавреш, Мишук Собака, зять Дениса Васюк Сухой, Юрка Семенов сын Долгого, крылошане Авдей и Степан, Овдоким Лелюша, диак Макар, дьяк Самуха, поп Наум и многие иные».
Еретики отрицали догмат о Святой Троице и считали, что «Христос еще не родился есть… а Егоже глаголют христиане Христа Бога, той прость человек есть, а не Бог». Поэтому они призывали: «Подобает убо ныне Моисеев закон держати и хранити, и жерьтвы жрети, и обрезатись». По тогдашним свидетельствам, «они отрицали христианские таинства, молитвы, почитание креста, икон, мощей святых. На собраниях совершалось богохульство: осквернялись иконы, вино и просфоры для таинства евхаристии (в вино вливали «скверную воду»)». Особенно многочисленными, согласно соборному определению 1490 года, были факты иконоборчества: еретики иконы и кресты «…огнем сжигающе, иныя же секирами разсекающе, овы ж зубы кусающе, иныя ж в скверная места пометающе, иныя же о землю разбивающи, иныя ж на птицы навязающе, яко да летают по скверном местом и сих сквернят». Они не соблюдали постов, глумились над церковными службами.
Первое известие о ереси дошло до святителя Геннадия в 1487 году: четверо членов тайного сообщества, в хмельном угаре обличая друг друга, «обнаружили существование нечестивой ереси». Как только это стало известно святителю, архипастырь немедленно приступил к розыску и со скорбью убедился, что опасность угрожает не только новгородскому благочестию, но и самой столице, куда еще в 1480 году переехали вожди еретиков.
Для русского православного пастыря той поры открывшаяся картина была чудовищной. На Руси вообще относились к православной вере куда серьезнее, чем на католическом Западе или даже православном Востоке. И на Востоке, и на Западе христианство жило в диспутах, полемике, и память об этом сохранялась и среди иерархов и в литературе. Руси же Православие было дано в уже «окончательном виде». И даже малейшие отступления нашим предкам казались невозможными, богопротивными. А тут такое!
В сентябре 1487 года Геннадий направил в Москву, митрополиту Геронтию, все розыскное дело вместе со списком обнаруженных им богоотступников и с их писаниями. Борьба с еретиками надолго стала главным предметом архипастырской деятельности святителя Геннадия. Надо сказать, что борьба с ересью велась не путем богословских споров и обличений. Святитель считал вредными богословские диспуты с еретиками. Он писал в послании к собору епископов: «Люди у нас простые, не умеют по обычным книгам говорить: так чтобы о вере никаких с ними речей не плодили».
Однако все энергичные меры против еретиков, рекомендованные святителем Геннадием, не осуществились, так как те нашли поддержку в Москве. Тогда святитель обратился к духовному орудию.
Так как в среде духовенства не было достаточно подготовленных лиц и даже просто грамотных, святитель ходатайствовал об учреждении училищ. Меры к поднятию религиозного образования в духовенстве и народе не могли, конечно, дать быстрых результатов. Для борьбы с ересью святитель обратился за помощью к игумену волоколамского монастыря, Иосифу Волоцкому, который становится самым видным борцом за Православие.
Святитель приглашает к себе ученых старцев Паисия Ярославова и Нила Сорского — «о ересеях тех поговорити», разыскивает по монастырям книги, нужные для борьбы с еретиками. Интересно, что многих таких православных книг не было даже у архиепископа, а вот у еретиков они были.
С Библией против еретиков
С той же целью — бороться с ересью духовным оружием — связано было отчасти главное дело Геннадия — составление славянского кодекса библейских книг. До того времени в русской письменности не было библейского канона. Библейские книги переписывались на Руси, по примеру Византии, не в виде полного свода, а отдельными частями — Пятикнижия или Восьмикнижия, Царств, Притчей, Псалтири, Пророков, Евангелия и Деяний Апостолов. Библейские книги, как и всякие другие, предлагались древнерусскому читателю в различных сборниках, а в них вместе с сочинениями отцов церкви, житиями нередко были сочинения апокрифические или даже светские повести вроде «Александрии». Ориентироваться среди этого хаоса сборников было трудно даже для грамотных, и этим определяется значение дела святителя Геннадия. Он впервые выделил библейские книги из хаотичной массы, собрал их воедино и тем самым положил основание славянской Библии. Можно сказать, святитель занимался тем, чем занимались ученые христиане первых веков в Римской империи.
Был создан первый в истории славянской кириллической письменности полный свод библейских книг Ветхого и Нового Заветов в переводе на церковнославянский язык, ставший основой печатных изданий Библии на славянских землях. Свод был подготовлен в новгородском скриптории при участии Дмитрия Герасимова. Эта Библия была положена в основу печатной Библии Ивана Федорова, изданной в Остроге на Волыни в 1580—1581 годах. Затихая и вновь активизируясь, работа по совершенствованию Геннадиевской Библии продолжалась до 1740-х годов, когда был издан окончательный текст — так называемая Елизаветинская Библия (и сейчас используемая в богослужениях Православной Церковью в России и других славянских странах). Отметим, что слова «совершенствование Библии» не стоит понимать как ее дописывание или переписывание. Совершенствование — это грамотный перевод и оформление в соответствии с древними текстами.
Священные книги Ветхого Завета особенно часто подвергались случайной или намеренной порче. Об этом со скорбью писал святитель в послании архиепископу Иоасафу: «…еретическое предание держат — псалмы Давидова или пророчества испревращали».
Собрав вокруг себя ученых, тружеников-библеистов, святитель собрал все книги Священного Писания в едином своде, благословил вновь перевести с латинского языка те из книг, которые не были им найдены в рукописях, а часть одной книги перевели прямо с еврейского.
В 1499 году на Руси вышел первый полный свод Священного Писания на славянском языке — «Геннадиевская Библия», как ее почтительно называют по имени составителя. Труд святителя Геннадия составил эпоху в истории библейского славянского канона и лег в основание последующих печатных изданий.
Наряду с подготовкой Библии круг церковных книжников при архиепископе Геннадии вел большую литературную работу: была составлена «Четвертая Новгородская летопись», доведенная до 1496 года, переведены, исправлены и переписаны многочисленные рукописные книги. Соловецкий игумен Досифей, прибывший в Новгород по монастырским делам, несколько лет (с 1491 по 1494) трудился у святителя Геннадия, составляя библиотеку для Соловецкого монастыря. По просьбе святителя Досифей написал житие преподобных Зосимы и Савватия. Большинство книг, переписанных с благословения святителя (более 20) для Соловецкой обители, сохранилось в составе Соловецкого собрания рукописей.
Память о святителе Геннадии сохраняется и в другом его труде на благо Православной Церкви. В конце XV века над русскими умами тяготела мысль о скорой кончине мира, которой ждали по истечении седьмой тысячи лет «от сотворения мира». По окончании миротворного круга в 1408 году на Руси не осмелились продолжить пасхалию далее 1491 года. В сентябре 1491 года архиерейский Собор Русской Церкви в Москве, при участии святителя Геннадия, определил: «Написать Пасхалию на восьмую тысячу лет». 27 ноября 1492 года митрополит Зосима «на Москве изложил соборне пасхалию на 20 лет» и поручил епископу Филофею Пермскому и архиепископу Геннадию Новгородскому составить каждому свою пасхалию для соборного утверждения 21 декабря 1492 года. Это тоже явилось элементами борьбы с упадническими настроениями, ни на чем не основанными ожиданиями «конца света».
Святитель Геннадий окончил составление своей пасхалии, которая была продолжена на 70 лет, и, рассылая по епархиям одобренную Собором пасхалию на 20 лет, присоединил к ней и свою, вместе с толкованием на нее и Окружной грамотой, под общим заглавием «Начало пасхалии, переложенной на восьмую тысячу лет». Напомним, что пасха́лия — это система расчета, позволяющая по специальным таблицам, определяющим взаимосвязь большого количества календарно-астрономических величин, определить даты празднования Пасхи и переходящих праздников.
В богословском толковании пасхалии, основанном на Слове Божием и свидетельстве святых отцов, святитель писал: «Не скончания мира страшиться подобает, но ждать пришествия Христова на всякое время. Сколько благоволит Бог стоять миру, столько продлится и обхождение времен». Времена устроены Творцом не для Себя, но для человека: «Да разумеет человек времен премену, чтет своея жизни конец». О сроках же свершения творения Божия «никто же весть (никто не знает), ни Ангелы, ни паки Сын, но токмо Отец». Потому святые отцы, наитием Духа Святого, изложили миротворный круг именно как «круг»: «Сии учиниша коловратно, не имуще конца».
Еретическим измышлениям об исчислении сроков святитель противопоставил освященный Церковью путь постоянного духовного трезвения. Святой Геннадий, излагая богословские основы пасхалии, объясняет, как при помощи великого миротворного круга можно выводить пасхалию на будущее, насколько потребуется. Пасхалия святого Геннадия, по его свидетельству, не была составлена заново, но была выведена на основании прежнего предания — в частности, на основании пасхалии, написанной на 1360—1492 годы при святителе Василии Калике, архиепископе Новгородском. По правилам работы с пасхалией, утвержденным святым Геннадием, позже, в 1539 году, была составлена пасхалия и на всю восьмую тысячу лет.
19 лет продолжалась борьба святителя Геннадия и преподобного Иосифа с сильнейшей попыткой противников Православия изменить весь ход истории Русской Церкви и Русского государства. Их трудами борьба увенчалась победой Православия.
По словам преподобного Иосифа Волоцкого, «сей архиепископ, быв пущен на злодейственные еретики, устремился на них, яко лев, из чащи Божественных Писаний и красных гор пророческих и апостольских учений».
О высокой духовной жизни и молитвенном вдохновении святителя свидетельствует составленная им в 1497 году молитва к Пресвятой Богородице. Архиепископ Геннадий также написал церковный «Уставец» и «Предание инокам», живущим по уставу скитского жития. В июне 1504 года он подал митрополиту отреченную грамоту и, поселившись в Чудовом монастыре, мирно отошел ко Господу 4 декабря 1504 года. Святые мощи архиепископа Геннадия были положены в храме Чуда святого Архангела Михаила в Хонех, в том месте, где покоились мощи особо чтимого им святителя Алексия, митрополита Московского.
«Се есть сатанино воинство»
«Ересь жидовствующих» (правильнее говоря новгородско-московская ересь) — идейное течение, охватившее часть русского общества в конце XV века, в основном — Новгорода и Москвы.
Как видно из названия ереси, предполагается, что в ней присутствовали элементы иудаизма. До сих пор единого мнения о ее природе и происхождении нет. Скорее всего, прав академик Д. Лихачев, считавший, что «ереси эти не имели какого-либо законченного и упорядоченного учения…». А вот профессор Иерусалимского университета гебраистики М. Таубе считает, что целью еврея Схарии, которого наши предки считали «началом ереси», было намерение обратить русских в иудаизм из мистических побуждений, «тщательно скрытых от ничего не подозревающей аудитории».
Конфликт начался с того, что архиепископу Геннадию стало известно: игумен Захария воспрещал монахам причащаться и сам не причащался. Вызванный к владыке старец отвечал: «А у кого деи, ся причащати? Попы, деи, по мзде ставлены, и митрополиты, деи, и владыки по мзде же ставлены». Упрек был, прежде всего, самому Геннадию, ибо многие считали, что тот поставлен за взятку, данную им великому князю. Конфликт тянулся три года. В конце концов, Геннадий отправил строптивого игумена в ссылку, но Иван III своей волей избавил старца от наказания и отпустил обратно в Немцов монастырь. Однако Захарий предпочел не возвращаться под руку своего владыки, а уехал в Москву, под защиту великого князя.
Вскоре вскрылись и другие странности новгородской жизни. В 1487 году поступил донос на двух новгородских священников, Григория и Герасима, которые в пьяном виде «поругалися святым иконам». Вскрылись и другие случаи глумления над ликами святых: «а что пакы безъименних, ино и числа нет, кое резаны, а не весть». Осквернение икон в Новгороде оказалось делом распространенным. Геннадий, встревоженный размахом иконоборческого движения, пишет митрополиту Геронтию, епископам Суздальскому Нифонту, Пермскому Филофею, Сарайскому Прохору и другим иерархам Русской Церкви. В феврале 1488 года князь и митрополит поручили Геннадию провести расследование, а княжьему наместнику Якову Захарьину и его брату Юрию — участвовать в расследовании со стороны мирских властей. Тем не менее, Геннадий считает эти меры недостаточными и добивается собора на еретиков.

Геннадиевская Библия

Вскоре оба недостойных иерея (священника), выданные на поруки, бежали в Москву, надеясь найти там защиту. И, как показали дальнейшие события, не напрасно.
Дело встало. Но среди еретиков нашелся поп Наум, заявивший, что хочет перейти обратно из «жидовства» в Православие. Он явился к архиепископу с повинной, и следствие было продолжено. Наум выдал еще четырех еретиков, представил владыке некие «тетрати», по которым жидовствующие молились. В ходе следствия выяснилось, что Литургия последователями еретиков служится недостойно, обычно после хорошего и плотного завтрака. А занесена ересь давно, еще в 1470 году, неким «жидовином Схарией, прибывшим в Новгород в окружении луцкого князя Михаила Олельковича. Первым он склонил попа Дионисия, тот привел к нему другого новгородского иерея Алексея. Дело пошло успешно, и из Литвы прибыли еще два жида: Иосиф Шмойло-Скаровей и Моисей Хануш. Уже Алексей и Дионисий склонили к жидовству алексеева зятя Ивана Максимова, его отца и многих других, как священников, так и простых мирян».
Вскоре сын попа Григория Самсонка на допросе сознался, что к ереси причастен и дьяк Федор Курицын, один из влиятельнейших политиков в окружении князя. Назвал Самсонка и протопопов Алексея и Диониса, которых князь в 1480 году забрал в Москву и поставил на значительные должности. Дело приняло совсем иные масштабы.
Дело осложнялось тем, что подходил 1492 год, по тогдашнему исчислению 7000 «от сотворения мира». Именно в этом году ошибочно ожидались кончина мира и второе пришествие Христа. В 1491 году многие не засеяли свои поля, из-за чего наступил голод.
Собор на еретиков состоялся уже при новом митрополите, которым в 1490 году стал ставленник дьяка Федора Курицына игумен Симонова монастыря Зосима. Самого Зосиму Иосиф Волоцкий в послании епископу Нифонту Суздальскому называет не иначе как «злобесным волком»: «Осквернил он святительский престол, одних уча жидовству, других содомски скверня — сын погибели, он Сына Божия попрал, похулил Пречистую Богородицу и всех святых унизил; икону Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Матери и иконы всех святых называет болванами…». Соборное определение предавало проклятию еретиков и перечисляло их вины. Среди них — непочитание икон и креста и глумление над ними, непризнание Иисуса Христа Сыном Божиим, хула на Христа и Божию Матерь, почитание субботы превыше Воскресения Христова, несоблюдение постов. Согласно соборному приговору, священники должны быть извергнуты из сана, а все еретики — преданы отлучению. Самого Геннадия на собор не допустили — якобы «ради великих дел», которые были у святителя в Новгороде.
Ересь на соборе была осуждена, но никто из высокопоставленных московских еретиков не пострадал. Наказаны были лишь новгородцы, ранее бежавшие под покровительство великого князя. Они были выданы новгородскому владыке, и он подверг их своего рода гражданской казни, проведя по городу на конях, посаженными задом наперед, в берестяных колпаках и с надписью на груди: «Се есть сатанино воинство». После этого осужденные были разосланы по монастырям. На этом первый этап борьбы с ересью был завершен. Сам архиепископ Геннадий в подобных деяниях более не участвовал, предпочитая заниматься трудами просвещения.
Последний удар
Что касается московских еретиков, то положение их при дворе нисколько не пошатнулось. Привлечение невестки великого князя Елены Стефановны значительно укрепило положение еретиков. Как раз в это время разворачивается борьба вокруг великокняжеского трона. Фактически образовались две политические партии. В окружении вдовой княгини Елены Стефановны и оказались еретики. Другая группировка, противостоявшая ей, была связана со второй женой великого князя Софией Палеолог, византийской православной принцессой, бабушкой царя Ивана IV.
Еретики имели явную антиклерикальную направленность. Отрицающие монашество вообще, они выступают и против церковного землевладения. Близки к ним в вопросе монастырского землевладения монахи северных монастырей. В то же время противная еретикам сторона выступает за усиления роли церкви в общественных делах.
Таким образом, сложился сложный узел политических, идеологических и просто своекорыстных интересов, который не мог не привести к кровавой развязке.
В 1482 году в столицу венгерского королевства Буду для переговоров о московско-венгерском союзе отправляется дьяк Федор Курицын. Из Буды московский посол возвращается с неким «угрином
(т. е. венгром) Мартынкой», который в дальнейшем будет играть определенную роль в московской ереси. Именно в этой поездке, как считал архиепископ Геннадий, дьяк был обращен в ересь.
Великий князь практически на всем протяжении этой истории покровительствует еретикам. Прежде всего, это определялось политическими расчетами и другими государственными выгодами, связанными с кругом образованных, имеющих обширные политические связи еретиков. Не могла не импонировать князю и идея об усилении авторитета великокняжеской власти и ослаблении влияния Церкви. Однако после сложных династических интриг партия Софии оказалась победителем.
В декабре 1504 года собор на еретиков все-таки состоялся. Собор постановил предать казни главных еретиков через сожжение. Жгли в специально построенных деревянных срубах, вероятно, не желая демонстрировать собравшимся ужасы предсмертной агонии. В Европе на этот счет не стеснялись. В Москве казнены были брат Федора Курицына Иван Волк Курицын, Иван Максимов, Дмитрий Пустоселов. Некраса Рукавова по урезанию языка отослали в Новгород, где его сожгли вместе с юрьевским архимандритом Касьяном, братом Иваном Самочерным и другими. Остальных разослали по монастырям.
Казни еретиков вызвали неоднозначную реакцию в русском обществе. Смущение вызывало несоответствие практики казней Евангелию, писаниям святых отцов и каноническим нормам. «Нам не подобает судить никого ни верна, ни неверна, но подобает молиться о них, а в заточение не посылати», — говорится в одном из церковных документов той поры. В появившемся вскоре «Слове на списание» автор, по всей видимости, Вассиан Патрикеев, выступает с критикой карательных мер, призывает не бояться богословских диспутов с еретиками. Вассиан различает кающихся и некающихся еретиков, при этом допускает казни, но признает их делом светских властей.
…Сегодня трудно представить, как могла бы сложиться вся наша история, если бы в те годы верх взяли еретики. Трещина за трещиной разрушался бы фундамент истинной веры, и это обязательно сказалось бы в решающие и для Русской Православной церкви, и для российского государства дни. А дней таких впереди было ох, как много. Да и теперь, и в будущем будет еще немало… Нашлись бы только еще современные Геннадии.
Подготовил
Александр ОКОНИШНИКОВ,
«ЧЕСТНОЕ СЛОВО»